У поэта Евгения Евтушенко в одном из произведений была мысль, которая врезалась в память: «Милосердие — это не слабость, это сила». Но когда речь заходит об обмане, даже самом мелком, бытовом, никакое милосердие в голову не приходит. Наоборот, просыпается какое-то детское, острое чувство несправедливости и желание накостылять обидчику.
Я однажды наблюдал, как на вокзале один солидный мужчина пытался купить «настоящий швейцарский нож» у человека с очень честными, но бегающими глазами.
Все же понимали: и покупатель, и продавец, и случайные прохожие, что из швейцарского там только красный цвет пластика. Но игра велась по правилам. Обман здесь был не преступлением, а своего рода социальным договором, формой досуга. Мы часто позволяем себя обманывать, потому что нам нравится сама иллюзия, красивая обертка, в которую завернута пустота.
Еще Пушкин писал, что сам обманываться рад, а кто мы такие, чтобы перечить классику?
Но подстава — это уже совсем другой жанр. Это не когда тебе продают стекляшку вместо алмаза, а когда ты внезапно обнаруживаешь, что стул под тобой заботливо подпилен именно в тот момент, когда ты решил на него опереться.
В карикатурах эта тема всегда была одной из самых сочных. Художники веками крутят этот сюжет: человек уверенно идет к цели, а за углом его ждет не успех, а банальная банановая кожура, подложенная «лучшим другом» или самой судьбой.
Юмор здесь работает на грани фола. Нам смешно не потому, что кому-то плохо, а потому, что мы узнаем в этом себя. Мы все хоть раз чувствовали этот холодок в животе, когда понимали: «Опа, приехали. Подставили».
Это то самое чувство, когда ты подготовил отчет, а выясняется, что данные тебе дали за прошлый век. Или когда ты приходишь на свидание в ресторан, а у «дамы сердца» внезапно обнаруживается муж-боксер, который «случайно» проходил мимо.
Самое любопытное, как трансформировалось восприятие обмана в графическом юморе. Раньше это было что-то монументальное: коварные заговорщики, яды в кубках, поддельные завещания. Сейчас всё стало мельче и злее.
Подстава сегодня — это «галочка» в договоре, которую не заметишь без микроскопа, или фильтр в соцсетях, превращающий унылый завтрак в пиршество богов.
Обман стал гигиеническим фактором нашей жизни. Мы привыкли к тому, что реклама врёт, политики лукавят, а погода подводит именно в тот день, когда ты решил поехать на шашлыки без зонта. И карикатуристы, как живые наблюдатели, просто фиксируют этот абсурд.
Они не морализируют и не грозят пальцем, мол, «ай-яй-яй, врать нехорошо». Нет, они просто показывают нам зеркало, в котором отражается наша готовность верить в чепуху и наше изумление, когда эта чепуха оборачивается против нас.
В этом и есть прелесть ироничного взгляда на жизнь. Когда тебя обманули, у тебя есть два пути: либо биться головой о стену, либо улыбнуться тому, как изящно (или, наоборот, топорно) это было сделано.
Юмор — это ведь тоже своего рода обман, только легальный и терапевтический. Мы верим в анекдот, зная, что его не было, и получаем удовольствие от развязки.
В конечном счете, вся наша жизнь — это череда маленьких подстав и больших ожиданий. И если вовремя не рассмеяться над тем, как лихо тебя обвели вокруг пальца, можно ненароком превратиться в того самого зануду, который проверяет чеки в супермаркете до копейки, забывая, что время, потраченное на эту проверку, стоит гораздо дороже.
Главное, пожалуй, не в том, чтобы тебя никогда не обманывали — это утопия. Главное — не терять способности удивляться тому, как изобретательно человечество придумывает способы подставить друг другу подножку, и при этом умудряется сохранять невозмутимое выражение лица. Как говорится, если вас обманули, значит, вы всё ещё способны доверять. А это, согласитесь, в наше время уже немало.