Легитимация власти Бориса Годунова в публицистике рубежа XVI-XVII веков

Введение

Смерть царя Федора Ивановича в январе 1598 года и пресечение с ним древней династии Рюриковичей породили не только династический, но и идеологический вакуум, поставив государство перед острейшим кризисом престолонаследия. В этих условиях избрание на царство Земским собором боярина Бориса Годунова спровоцировало беспрецедентную по своему масштабу кампанию по идеологическому конструированию его прав. Цель данной статьи - реконструировать и проанализировать эту многоуровневую систему легитимации, выстроенную для обоснования и закрепления власти нового монарха.

1. Стратегия династической преемственности: Создание связи с родом Рюриковичей

В условиях, когда в политико-правовом сознании доминировал принцип наследственной власти, обладавший сакральным характером, ключевой задачей для сторонников Бориса Годунова стало установление его неразрывной связи с угасшей династией. Многочисленные приверженцы нового царя прилагали значительные усилия, чтобы представить его не узурпатором, а легитимным продолжателем «Калитина племени».

1.1. Воля монархов-предшественников как источник права

Центральным элементом кампании по легитимации стало утверждение, что власть Годунова основана на прямом волеизъявлении последних Рюриковичей. Эта идея последовательно проводилась в официальных документах и нарративных источниках:

• Завещание Ивана Грозного: В Утвержденной грамоте Земского собора 1598 года якобы утверждалось, будто еще царь Иван IV перед своей кончиной вверил всю страну и свою семью заботам и попечению Бориса Годунова.
• Предсмертное распоряжение Федора Ивановича: Согласно Соборному определению, редактировавшемуся патриархом Иовом, умирая, царь Федор Иванович «оставил трон» своему шурину. Эта же версия транслировалась в дипломатических документах, наказах воеводам и нашла отражение в Соловецком летописце, где говорится, что Федор «приказал правити» государство Борису.
• Совместное завещание: В одном из посольских наказов содержалась версия о том, что Федор Иванович завещал престол совместно Борису Годунову и своей жене, его сестре Ирине.

1.2. Символическая передача власти

Особое значение придавалось символическим жестам, которые трактовались как предзнаменование будущего воцарения. Наиболее ярким примером является эпизод, описанный патриархом Иовом в «Повести о честнем житии» Федора Ивановича. После разгрома крымского хана под Москвой в 1591 году царь Федор в награду за доблесть своего воеводы совершил знаковый акт:

«златокованую чепь, ея же ношаше в почесть великого своего самодержавънаго царствия, ... возлагает на выю достохвалному своему воеводе Борису Федоровичю, ... сим ... на немъ прообразуя царского своего достояния по себе восприятия».

Этот жест можно трактовать как «пророчество», которое вскоре «совершися», и характеризует его как акт «символического наследования» трона, предрешивший выбор преемника задолго до формального избрания.

1.3. Ключевая роль царицы Ирины Федоровны

Овдовевшая царица Ирина Федоровна (в иночестве Александра) стала важнейшим связующим звеном, обеспечивающим легитимный переход власти. Ее благословение преподносилось как необходимое и обязательное условие. Различные документы и летописи единодушно подчеркивают ее центральную роль в процессе:

• Согласно Утвержденной грамоте и Пискаревскому летописцу, именно к ней, как к фактической наследнице, обращались патриарх Иов и Земский собор. Они «били челом» и «молили» Ирину, чтобы она «дала брата своего Бориса на престол».
• Новый летописец и Московский летописец акцентируют внимание на том, что ее согласие было получено с большим трудом («едва благословила», «с трудом ее умолиша»). Эта деталь, как можно заключить, придавала акту дополнительную значимость, подчеркивая, что решение не было поспешным или навязанным.
• Даже враждебно настроенный к Годунову дьяк Иван Тимофеев, называвший его «рабоименным» государем, в своем «Временнике» упоминает, что от Ирины добивались «поставления» Бориса «во главу всем людем».

1.4. Практические действия по утверждению преемственности

После своего избрания Борис Годунов предпринял ряд целенаправленных действий, призванных публично продемонстрировать непрерывность и преемственность своей власти от прежней династии:

1. Поклонение гробницам: Вернувшись в Москву из Новодевичьего монастыря, новый царь первым делом посетил Архангельский собор, где поклонился усыпальницам Ивана Грозного и Федора Ивановича, публично объявляя о принятии им династического наследия.
2. Монетная политика: Вплоть до своей коронации Борис продолжал чеканить монеты с именем покойного царя Федора Ивановича, символически продлевая его правление до момента собственного венчания на царство.
3. Поминальные вклады: В годовщины рождения и смерти Федора Ивановича новый царь делал щедрые поминальные вклады в монастыри, демонстрируя свою сыновнюю преданность памяти предшественника.
4. Продолжение церковного строительства: Борис активно продолжал начатое при Иване Грозном и Федоре Ивановиче строительство храмов и изготовление драгоценных рак для мощей святых, подчеркивая свою приверженность их благочестивым делам.

Таким образом начальный этап легитимации был построен на сложной конструкции из предполагаемых завещаний и символических актов, призванных вписать выборного царя в сакральную парадигму наследственной власти, что требовало дальнейшего институционального закрепления.

2. Институциональная и сакральная легитимация

Наряду с попытками встроить фигуру нового царя в династическую линию Рюриковичей, кампания по его легитимации активно использовала как новые для русской политической практики инструменты, так и традиционные сакральные концепции. Сочетание соборного избрания и идеи божественного предопределения должно было окончательно утвердить права Бориса Годунова на престол.

2.1. Земский собор 1598 года: Санкция «всех чинов» государства

Земский собор 1598 года стал ключевым институциональным органом, санкционировавшим воцарение Бориса Годунова. Это было первое в истории России избрание государя представительным собранием, что придавало акту особую юридическую силу. В официальной трактовке собор был призван лишь подтвердить и оформить выбор, который якобы уже был сделан самим царем Федором. Само существование альтернативных версий престолонаследия (например, в пользу Романовых) подчеркивает критическую важность создания официальной, соборно утвержденной трактовки событий. Значимость этого избрания подтверждается и в более поздних документах 1612 и 1614 годов, где оно упоминается как единодушное решение «всех чинов» Московского государства.

2.2. Концепция «божественного предыизбранничества»

Важнейшим сакральным аргументом стала идея божественного предопределения. Согласно анализу Утвержденной грамоты, особое благоволение, которое оказывали Борису Годунову Иван IV и Федор Иванович, было проявлением высшей, божественной воли. Эта концепция не просто оправдывала его возвышение, но и ставила его в один ряд с «прирожденными государями». Его право на трон, таким образом, выводилось не только из человеческого выбора, но и из предначертания самого Бога, что делало его власть неоспоримой и священной.

Помимо династических и формально-юридических оснований, огромное значение в публицистике придавалось личным качествам монарха, которые должны были служить дополнительным доказательством его богоизбранности.

3. Формирование образа «идеального» правителя

Конструирование позитивного образа монарха было неотъемлемой частью кампании по легитимации его власти. Публицистика рубежа XVI-XVII веков целенаправленно создавала имидж Бориса Годунова как «идеального» правителя. Его личные добродетели, справедливость, милосердие и неустанная забота о подданных преподносились как еще одно неопровержимое доказательство законности и богоугодности его царствования.

3.1. «Печальник о земле»: Справедливость и защита подданных

Одним из центральных мотивов в характеристике Годунова стал образ рачительного и справедливого правителя, «печальника» о своей земле и защитника обездоленных. Этот образ активно продвигался через различные источники, которые, однако, требуют критического подхода.

• Посольские наказы: В дипломатических документах, таких как наказы послам Д. И. Исленьеву (1591) и Р. М. Дурову (1592), Борис описывается как гарант справедливого суда. Эти документы очевидно тенденциозны и призваны сконструировать определенный образ правителя:

«никто большой ни силной никакова человека, ни худого сиротки, не изобидит ... таковъ Борисъ Федоровичь судъ праведной ввелъ, что отнюдь никто бъ никого не изобидилъ». Там же упоминались и его инициативы по введению налоговых льгот («все сохи в тарханех учинил в лготе»).

• Свидетельства летописцев: Бельский летописец называет Годунова «великим печальником о земле». Новый летописец сообщает, что именно его «праведное и крепкое правление» стало причиной, по которой «вся земля» решила передать ему престол.
• Отзывы Ивана Тимофеева: Даже в целом враждебный Годунову дьяк Иван Тимофеев, считавший его «прелукавым» и «срабным» братом царицы, в своем «Временнике» вынужден был признать его заслуги в ранний период. Он создает яркий образ защитника справедливости:

«на обидящих молящимся беспомощным и вдовицам отмститель скор; ...обидимым от рук силных изыматель крепок; купно о всея земли утвержение попечением показуяся преизлиха...»

3.2. Милосердие, нищелюбие и благотворительность

Другой важной чертой «идеального» образа была демонстрация исключительного милосердия и благотворительности, особенно по отношению к нищим и обездоленным.

• Организация богаделен: Пискаревский летописец и «История» Авраамия Палицына сообщают, что по инициативе царя в Москве были устроены богадельни для нищих, куда он поставлял хлеб из собственных житниц.
• Помощь во время бедствий: Инициатива оказания помощи пострадавшим от пожаров приписывалась Борису. В частности, автор ссылается на запись в описи архива 1626 года о выдаче ссуды погорельцам, заключая, что сама идея подобного пожалования восходит к практике времен правления Годунова. Также приводятся данные о том, что во время великого голода он организовывал раздачу милостыни, общественные работы и погребение умерших за счет казны.
• Общая характеристика в источниках: Хронограф второй редакции и «Временник» Ивана Тимофеева рисуют образ щедрого и милостивого правителя: он был «милостив, и дароподателен», а его щедрость была безгранична — «неоскудно даяние простираше, аки море».

Несмотря на столь масштабную и всестороннюю кампанию по созданию положительного образа, легитимность власти Бориса Годунова не была бесспорной и оставалась предметом острых дискуссий.

4. Дискуссии и неоднозначность восприятия легитимности

Вопрос о законности прав Бориса Годунова на престол был предметом острых споров как среди его современников, так и в последующей историографии. Анализ этих противоречивых оценок позволяет составить более полную и объективную картину восприятия его власти.

4.1. Историографические споры о завещании Федора Ивановича

Центральным пунктом дискуссий стал вопрос о последней воле царя Федора. Мнения ведущих российских историков по этому поводу кардинально расходились, что отражает неоднозначность свидетельств источников. Обобщим ключевые историографические позиции по этому вопросу:

Н. М. Карамзин считал, что по завещанию престол достался царице Ирине.

С. М. Соловьев придерживался точки зрения, что Федор оставил трон жене, но формально не вручил ей скипетр.

Н. И. Костомаров полагал, что передача власти Ирине «значило прямо» уступить престол ее брату Борису.

С. Ф. Платонов сделал вывод, что Ирина была соправительницей мужа и он оставил ей «скифетродержавство».

А. А. Зимин находил переход власти к Ирине естественным, полагая, что она рассчитывала на замену ее на престоле братом.

Р. Г. Скрынников пришел к заключению, что Федор не оставил завещания, а версия о наследовании Ириной является легендой.

4.2. Двойственность оценок в летописании («Новый Летописец»)

Ярким примером сложного и противоречивого восприятия Бориса Годунова является «Новый Летописец». Этот источник содержит как позитивные, так и резко негативные оценки царя.

• Негативные аспекты: Летописец осуждает Годунова за гонения на знатные боярские роды, расправы с простолюдинами и поощрение «холопьих доводов» (доносов), которые вызвали в стране «велию смуту».
• Позитивные аспекты: Вместе с тем, тот же источник признает и многочисленные заслуги Годунова: победу над ханом Казы-Гиреем, строительство мощных крепостей, окончательный разгром хана Кучума, успешную дипломатию, а также его меры по борьбе с голодом, разбоями и самозванцем Лжедмитрием.
• Ключевой вывод: Утверждения об исключительно негативном изображении Годунова в «Новом Летописце» являются односторонними. Летописец сочувственно упоминает, что многие «плакаху» по умершему царю, и, что особенно важно, признает неправедным властителем именно Лжедмитрия, а не Бориса, поставленного на царство решением «всей земли».

Заключение

Легитимация власти Бориса Годунова была не просто набором аргументов, а сложным синтезом политических технологий. Его апологеты новаторски соединили традиционные для русского политического сознания апелляции к династической преемственности и божественной воле с новыми политическими механизмами, такими как выборы на Земском соборе. Эта система подкреплялась целенаправленным формированием публичного имиджа справедливого, милосердного и богоизбранного монарха.

Эта эклектичность с одной стороны, обеспечила формальное право на престол, а с другой — обнажила хрупкость нединастической власти. Неоднозначность восприятия его прав отражала глубокий кризис традиционной модели престолонаследия и, в конечном счете, предвещала неизбежность грядущей Смуты, когда вопрос о законности верховной власти приобрел общенациональное значение.