Меня зовут Елизавета. Мой муж, Дмитрий, умер год назад. Он был библиотекарем. Тихим, интеллигентным, незаметным человеком, который всю свою жизнь провел среди пыльных стеллажей. Я его очень любила. Но был в моей жизни человек, который всю жизнь заставлял меня стыдиться моего выбора. Мой старший брат, Виктор.
Виктор — полная противоположность моего Димы. Хваткий, успешный, владелец строительной фирмы. Миллионер. Он никогда не упускал случая уколоть меня. «Ну что, Лиза, как там твой книжный червь? Все еще копейки считает?», «Я же говорил тебе, надо было замуж выходить за мужика, а не за мечтателя». Каждая наша встреча заканчивалась моими слезами и его снисходительной ухмылкой. После смерти Димы стало только хуже. Он взял надо мной «шефство», которое было похоже на унижение. Привозил мне пакеты с гречкой и тушенкой, как нищей родственнице, и громко сокрушался о моей «несложившейся» жизни.
В прошлые выходные я разбирала Димины книги. В его любимом, зачитанном до дыр томике Ремарка я нашла тайник. Вырезанные страницы, а внутри — маленький, старый ключ и записка. «Лизонька, если ты это читаешь, значит, я уже ушел. Это ключ от нашего будущего. Абонентский ящик №42. Главпочтамт. Люблю тебя».
Я ничего не понимала. Какое будущее? Какой ящик? Но на следующий день я поехала на почту. Мне вынесли тяжелую, набитую до отказа картонную коробку, которая пролежала там, судя по квитанциям, больше десяти лет.
Я привезла ее домой и открыла. Внутри лежали пачки писем от крупнейших издательств мира — из Франции, Германии, Америки. Пачки банковских выписок со счетами в швейцарских банках. И рукопись. Толстая, в кожаном переплете, с названием «Песочные часы». А на титульном листе стояло имя, которое я видела в витринах книжных магазинов по всему миру. Имя самого загадочного и популярного писателя современности, чья личность была тайной. И это было имя моего мужа, написанное под псевдонимом.
Мой тихий, мой скромный библиотекарь Дима. Он не просто читал книги. Он их создавал. Он был гением, чьими романами зачитывался весь мир. А я… я этого не знала. В письмах от издателей были мольбы раскрыть свою личность, приехать на вручение престижных премий. А в его ответах, копии которых тоже лежали в коробке, было одно и то же: «Спасибо за честь, но моя единственная награда — это спокойная жизнь рядом с любимой женщиной».
Я сидела на полу, среди этих бумаг, которые стоили миллионы, и плакала. Не от радости. А от горького, запоздалого прозрения. Он не был неудачником. Он был человеком, который сознательно отказался от славы и денег ради нашего тихого счастья. А мой брат… мой брат всю жизнь топтал его память, не имея ни малейшего понятия, с кем он разговаривает.
Через неделю Виктор устраивал большой банкет в самом дорогом ресторане города. Праздновал заключение какой-то крупной сделки. Он позвонил и снисходительно пригласил меня: «Приходи, Лиза, хоть людей посмотришь, поешь нормально». — Обязательно приду, Витя, — ответила я. — У меня для тебя будет подарок.
Я пришла на этот праздник тщеславия в своем лучшем, но скромном платье. Виктор посадил меня на самый дальний край стола. В разгар вечера он встал для тоста. — Я хочу выпить за успех! — провозгласил он. — Успех — это главное в жизни! Не то что некоторые, которые всю жизнь просиживают в пыли и оставляют после себя только дырку от бублика.
Это был камень в мой огород. В огород Димы. И я встала. — Прости, что перебиваю, Витя, — сказала я громко. Зал затих. — Ты прав. Успех — это важно. Я тоже хочу поднять бокал. За успех моего покойного муха, Дмитрия. Виктор посмотрел на меня с презрением. — Лиза, не смеши людей. Какой у него успех? — А вот такой, — я достала из сумочки одну-единственную бумагу. Последнюю выписку со швейцарского счета. И положила ее на стол перед ним. — Я думаю, твоему бухгалтеру будет интересно посмотреть на эти цифры. Это гонорар моего «неудачника»-мужа всего за один его роман.
Виктор взял бумагу. Я видела, как его лицо меняется. Как с него сползает самоуверенность, сменяясь сначала недоумением, а потом — ужасом и жадностью. Он смотрел на цифры, потом на меня, и не мог вымолвить ни слова. — Кстати, Витя, — добавила я, направляясь к выходу. — Ты так беспокоился о моем финансовом положении. Не волнуйся. Я тут на днях прикупила небольшой пакет акций. В твоей строительной фирме. Так что теперь мы с тобой не просто родственники. Мы — партнеры.
Я уходила под гробовое молчание всего зала. Я не чувствовала триумфа. Я чувствовала только одно: справедливость наконец-то восторжествовала. И где-то там, наверху, мой тихий библиотекарь сейчас улыбается.
Как вы считаете, что важнее: громкий успех, который видят все, или тихое счастье, о котором знаете только вы двое? И имел ли мой муж право на такую тайну, даже ради блага семьи?