(Продолжение. Все опубликованные главы здесь)
День второй
Глава 10. История Тухлого городища
Проснулся он поздно, солнце давно уже встало над лесом, на смену свежести весеннего утра накатывала дневная жара. Было слышно, как суетятся дружинники, наводя порядок. Простучали по дороге копыта — несколько всадников покинули башню.
Упрям стоял у окна, невидяще глядя на далекий окоем. Ему было тоскливо. Вчерашний день, насыщенный событиями, казался жутким сном, но он хорошо понимал: нельзя себя обманывать. Все было наяву. И настало первое утро, когда не нужно идти к Науму за уроком, утро, в которое все будет по-другому. Потому что изменилась вся жизнь. Резко и неотвратимо.
Он оглянулся на Невдогада и поразился: неужели этот самый малец, по-девичьи хрупкий, по-детски нахальный, вчера так уверенно и хладнокровно крушил навей и людей? Неужели это он прыгнул через ступени и вырвал Упряма из лап смерти, раскидав врагов, точно котят? Да полно!..
Точно почуяв пристальный взгляд, Невдогад открыл ничуть не заспанные глаза, нахмурился и спросил:
— Так догадался или нет?
Тьфу, пропасть! В чем тут можно сомневаться? Этот «малец» и без меча в домовину вгонит…
— Слушай, ты способен ясно задать вопрос? Или ответить мне: о чем я должен догадаться?
— Да ни о чем, собственно, не нужно. Ладно, так спрошу, кто я?
— Эвона тебя как, — опешил Упрям. — Неужто начисто память отшибло? Погоди, а я же помню, какое зелье Наум тогда знахарю от похожей напасти посылал. Ты не бойся, мы тебя вылечим.
— Меня не надо лечить! — подозрительно высоким голосом крикнул Невдогад, опомнившись, боязливо оглянулся на дверь и прошипел: — И злить меня не надо. Просто скажи: кто я?
— Ну… Невдогад. Из дому бежал, в кремле начудил… Но главное — друг мой, товарищ по оружию, а больше меня ничего не волнует.
Паренек пристально всмотрелся в лицо Упряма и, не найдя того, что опасался увидеть, расслабился.
— Вот и хорошо. Все остальное неважно. А ты чего у окна топчешься?
— Тоскую.
— Ну и дурак. Дело делать надо.
— Не обзывайся, а то за уши оттаскаю. Ясно, что дело делать, да за что хвататься-то — поди придумай. Вон их сколь, делов-то…
— Чтобы за уши оттаскать, сперва поймай. Эх, вот сразу видно, что не привык человек головой работать. Так и быть, сейчас научу. Садись и слушай. — Мальчишка уселся на кровати, по-булгарски скрестив ноги и упершись ладонями в колени; ученик чародея остался стоять, но это не смутило Невдогада. — Наука, сказать по правде, не ахти какая сложная. Суть ее в том, чтобы дела распределять по важности. Если говорить боярскими словесами, то дела бывают, во- первых, перворядные, во-вторых, зело спешные, в-третьих, другорядные и, наконец, в-четвертых, «какие-растакие к лешему». Вот ты давай говори, что нам сделать нужно, а я буду пальцы загибать.
— Это ты себе хорошую работу придумал, — усмехнулся Упрям. — Ну ладно, загибай. Значит, надо Наума найти.
— Это раз, — загнул палец Невдогад. — И дело — зело спешное.
— Ворога отыскать…
— Это два. Зело спешное.
— Княжну Василису найти.
— Три. Ну, это, сказать по совести, и не дело, а пустяк. Это мы сразу к другорядным отнесем.
— Почему еще? — удивился Упрям.
— Потому что с этим ты справишься — моргнуть не успеешь.
— А если не выйдет быстро? Время-то идет…
— Именно что идет! И нам его ради Василисы терять ну никак нельзя! Ты не спорь, я знаю, что говорю. Вот, например, сумеешь ли рассудить, что у нас перворядное будет: найти Наума или ворога?
— Наума, конечно!
— Вот и нет. Ибо, найдя его, ворога не обязательно отыщем, а вот если поймем, кто враг, будем знать, что в башне без тебя произошло; будем знать это — почти наверняка поймем, где Наума искать. Ну как, разумно?
— Да вроде… — почесал в затылке Упрям.
— Вот видишь, как я все по полочкам раскладываю? Сам намедни говорил: государственный ум. Вот и не спорь. Княжна дальше, чем есть, не уйдет.
— Это если она сбежала, — вставил Упрям. — А если похищена?
— Ой, да кому она нужна? — с непонятной горечью вздохнул Невдогад.
— Тем же, кто Наума извести хотел! Тем же, кто Твердь опозорить желает!
— Тогда тем более, сразу их и надо искать. У тебя в башне карты есть?
— Есть, конечно.
— Мне нужны карты и землеописания. Что-то смущает меня… А ты призови Ласа, и пусть он тебе расскажет, что его люди успели сделать и что еще собираются. Пленных-то, поди, уже в кремль доставили? Надо кого-нибудь к Болеславу отправить, пусть на словах, на бересте ли даст ответ, что налетчики рассказали. Важнее всего сейчас узнать, кто их нанял.
— Да с чего бы я Ласу стал указывать?
— А с того, что он со товарищи сюда приехал не на печи валяться, а за честь земли славянской бороться! Ой!..
В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Ласа:
— Слышно, пробудились?
Невдогад, неведомо когда успев, шустро вытянулся на кровати, сдвинув малахай на переносицу. Глубокий сон, да и только — громом не поднять. Но ловок, притворюга, нечего сказать.
— Не совсем, — ответил Упрям. — Точнее, не все. Лас, хочу тебя спросить кое о чем.
Десятник переступил порог.
— Что… пленных вы уже отправили?
— Не тревожься, мы дело знаем. Мы тут на кухне малость похозяйничали, так сейчас скажу парням, чтобы завтрак вам сюда и принесли.
— Что они сказали?
Десятник пожал плечами:
— Вкусно, говорят.
— Я не про то. Что сказали пленные? Кто их нанял?
— Э, малец, говорю же тебе: о том не беспокойся. Мы знаем, что к чему, а вороги уцелевшие теперь у Болеслава — уж он-то им языки развяжет, дальше-от его забота. А вы, отроки, отдыхайте, не грех отдохнуть после такого дела. Карась! — крикнул он за дверь. — Неси еду для героев, сюда ставь.
Дружинник будто под дверью и ждал, явился сразу. Широко улыбаясь, поставил на стол поднос с разогретой кашей, ледяным молоком из погреба и ломтями гречишного хлеба. Было видно, как дернулись ноздри принюхавшегося Невдогада.
— Вот, поешьте да обождите, пока мы там все до ума доведем, вычистим, — продолжал ворковать Лас. Похоже, его навязчивая заботливость объяснялась подспудным желанием лишний раз напомнить себе, что он все-таки старше этих двух мальчишек, проявивших ночью неслыханную удаль, — Потом, с твоего позволения, баньку истопим — вам, героям, первый пар. А коли одежду в саже извозили, так сюда давайте, я Хвата отправил к реке занавески прополоскать, сразу и постирает…
С кровати донеся невнятный звук — то ли всхрап, то и возмущенное всхрюкивание.
— Лас, — настойчиво перебил Упрям. — Мы не малые дитятки, порты нам стирать не надо. И мне требуется не нянька, а защитник и помощник. Я очень тебе благодарен за заботу, но если ты не перестанешь кудахтать, ровно квочка над первым яйцом, я рассержусь и Болеславу скажу, чтобы кого другого прислал! Уж не обижайся.
— Ну, коли так… — Казалось, десятник размышлял, не обидеться ли на самом деле, но благоразумие взяло верх. — Ладно. Ты спросить что-то хотел, Упрям?
— Вперворяд: ведомо ли, кто убийц подослал?
— Нет. Полонян с рассветом в кремль отправили, теперь ждем известий.
— Так. Вдругоряд: следы осмотрели?
— А то! Но проку мало. Ушли от нас шестеро навей, три или четыре человека, еще один невесть кто — вроде навя, но другой, я только рожу серую разглядел. Уходили в приречные заросли, там след теряется. Еще здесь были волк и собака. Но пес, я знаю, ваш, чародейский…
— Верно, это Буян. А его самого разве не видели?
— Нет. Только по следам и прочли, что на него три топляка навалились, пришлось волкодаву отступить. Одного разбойничка он порвать успел, но не до смерти.
— Хорошо, — сказал Упрям. — Значит, он жив, может, отлеживается где. Топляки ему, пожалуй, не по зубам. Как вернется — скажите ему, чтобы сразу ко мне шел, я подлечу.
— Как сказать? — опешил десятник.
— Обыкновенно, словами. Да не сомневайся, он речь разумеет, только сам не говорит.
— Почему?
— Ну… собакам оно вроде не положено. В общем, это не нашего ума дело, почему Буян не говорит. Так его Наум обучил, и точка. Главное, сказать не забудь.
— Не забуду. Еще что-нибудь?
— Сами убийцы кто такие, дознались?
— Болотники. Нави из Негачины, но без родовых знаков, то ли отходники, то ли изгнанники. А людишки — лютичи. Слыхал, наверное, был такой разбойник, по южным дорогам шастал. Самого Люта мы лет пять тому ущучили, ватагу порубили да сучьям древесным сосватали, но кое-кто ушел — еще до боя в кусты подались. Мы их по секирам узнали — то оружие товарищей наших, когда-то Лютом погубленных. Так что сквитался ты за Болеславичей.
Лас отвесил поясной поклон. Упрям смутился и быстро спросил:
— Что еще сведали?
— Более ничего, как ни жаль. Враг хитер и коварен.
— Ну, это всегда так… Хорошо, Лас, теперь вот еще. Дел у меня много, так что за хозяйством присмотрите — услугу окажете. Невдогад помогать мне будет, я на верхнем жилье стану работать, он — на среднем. Мешать нам нельзя, но, если что потребуется или вести будут из кремля — зовите меня сразу.
Когда Лас ушел, Невдогад мигом подскочил к столу и принялся уплетать кашу за обе щеки.
— А как насчет меня? — спросил Упрям, разумея, что за столом положено хозяину быть главным.
— Шадишь, — широким жестом пригласил Невдогад.
«И почему я уши ему не оборву?» — подумал Упрям, но мелочиться не стал и принялся завтракать.
— Ну кто так с приправами поступает? — ворчал Невдогад. — Вояки — славное племя, но в котел кидают все, до чего дотянутся. Да, ты вот Ласу еще скажи, пусть Болеславу человека с советом отправит: надо не только Охранную, но и Большую с Малой дружины поднять и прочесать округу. След может теряться сколько угодно, но вражье логово где-то поблизости.
— Да как бы они осмелились?
— Иначе не успели б налетчики. Слухи о болезни чародея вчера под вечер разнеслись, значит, только к ночи злодеям приказ был отправлен. Они где-то под самым боком быть должны.
— А что, разве сам Болеслав не догадается? — усомнился Упрям.
— Догадается, еще вперед меня, — признал его гость.
— Значит, считай, дружина уже в деле. Только могут и не найти, тут одного следопытства мало. Враг наш сильными чарами владеет.
— Не иначе, — согласился Невдогад. — Я, конечно, чарам не обучен, но, думаю, без них враг не поднял бы против Наума и людей, и столько нечисти.
— Да нет, я о другом. Помнишь, Скорит говорил, что отказался? Упырям не заклинания читали, им что-то сулили. Вот чем подобную орду можно собрать — хитростью человеческой, подкупом да посулами.
— Так, может, и не маг никакой наш супротивник?
— Маг. И сильный. Он поснимал большую часть охранных заклинаний Наума. Да и нави никому другому служить бы не стали, это ведь такой народишко — слабину почуют, мигом разорвут.
Невдогад глубокомысленно кивнул.
— Кстати, — напомнил он, — ты мне про упырей рассказать собирался. Почему с ними церемониться не надо.
— А, ты про Скорита? Знаешь, честно говоря, история тут темная. Ты про Тухлое Городище ведь знаешь?
— Как и все: царство это упыриное, где люди порабощены кровососами.
— Не все так просто, — ответил Упрям. — Сейчас вообще трудно сказать, кто это первый придумал: упыри или люди.
— Вот тебе раз! — поразился Невдогад. — А чего ж тут сомневаться? Ну какой человек в здравом уме пойдет в кабалу к кровососам?
— Так то в здравом, — вздохнул Упрям, который сам, по совести, не видел иного объяснения. — Ну, про то, как булгарские ханы перенесли ставку в нынешний Булгар, я рассказывать не буду, это и так все мы знаем. Много селений в Тверди зачахло, когда изменились торговые пути. Тухлое Городище прежде Перегоном называлось, говорят, оттого, что знатный был в нем лошадиный торг. Потом, после войны в Булгарии, торга не стало, люди начали уходить. Но многие остались. Не верилось им, что такой большой и славный город умрет. Однако же работать они при этом не работали, дела своего не завели, а сидели, как раньше, по корчмам и ждали, когда заблудший путник объявится. И то вскоре сочли, что путника проще ограбить, чем кормить и с полным кошельком отпускать. Странный, в общем, народишко там остался, чумной. Каждый третий — вор. И дома у них перекосились, и лица. И, главное, понять не могли: что ж такое-то, почему жизнь год от года все хуже, почему не идет к ним никто, деньги не несет?
— Они что, все идиоты были? — осведомился Невдогад, зачерпнув каши, но так и не донеся ложку до рта.
— Наверное, — пожал плечами Упрям. — В общем, сейчас об этом трудно узнать, но, похоже, так и не догадались бывшие перегонцы поля пахать да скот растить. А решили они, что власть у них плохая. А какая власть — них в кремле давно свои такие же засели. Пошли волнения, тут упыри и объявились: хотите, мол, жить еще лучше, чем в былые годы, позовите нас на царство. Расписали, какой лад наступит, если они каждого защитят да каждому укажут, где его место.
— И все сразу согласились? — недоверчиво спросил Невдогад.
— Не все, конечно. За много лет иные привыкли воровством жить, пускай чужеземных гостей уже и не было, так можно ведь из своего народа соки тянуть. Очень им не хотелось упыриной власти уступать. Собрали ватаги, грозились перебить кровососов. Куда там — их люди же и разогнали. Вот это достоверно известно, отсюда и догадаться можно, как дело было.
— Ну а дальше?
— А дальше упыри сказали: данью мы народ облагать не будем, станем покупать кровь за услуги. Знаешь, упыри в те поры и сами, похоже, думали, что достаточно им всем вместе собраться да посты распределить — вот и будет у них царство. Они и рыбу в сети людям приманивали, и зверье на охотников гнали, так что никакого скотоводства уже не надо: шкуры и мясо сами на ловца шли. Стали упыри к себе вятших людей со всего света зазывать, мастеров да искусников: живите невозбранно, крови от вас не надо, только Город Ночи прославляйте. Какое-то время казалось, устроились они на славу. А потом нелады пошли. Толком не знаю, вроде бы кровь у людей невкусная стала, упыри от своих подданных носы воротили. Но Наум считает, дело в том, что зверье из лесов прочь подалось от ленивых ловцов, которые меру давно потеряли. Может, и правду говорят, что тут без леших не обошлось. Тогда, выходит, и водяные рыбу отогнали. В общем, люди стали голодать да роптать — в городе, мол, вон сколько бездельников живет на всем готовеньком, никто их не кусает, а мы вот-вот ноги протянем. А может, и правда скисла кровь у них… Говорят, немногих вкусных стали упыри друг у друга отбивать, а кому недоставало — принялись набегами промышлять. Поговаривать начали, что мало у них земли и народу, побольше бы захватить. Тем паче, упыри со всего света туда повалили, где ж на всех вкусную кровь найти? Ту уже и обычной не хватало. Стали придумывать новые причины, чтоб люди им горло подставляли.
— М-м, а можно без подробностей? — спросил Невдогад, вяло возивший ложкой по каше. — А то что-то еда в горло нейдет.
— Ладно, постараюсь коротко. Тут еще беда нагрянула: нави зашевелились. Они ведь ни с кем ужиться не могут, ни со смертными, ни с нежитью. Это, кстати, наводит на грустные размышления. Лешие ведь всегда навье на коротком поводке держали, выходит, и правда они из тех мест подальше от Детей Ночи ушли, заодно и зверье свое сманили. Болотники стали сильно трепать упырей. А тут как раз Наума с одним волхвом в те края занесло — его, совсем еще молодого чародея, Совет Старцев на разведку отправил. И вышло так, что спас он Скориту жизнь, а волхв обеспечил помощь служителей Рода против навей — есть у них какие-то тайные способы, вроде осушения болот. В обмен же на эти услуги Наум потребовал от Скорита согласия на Договор, который сильно права упырей ограничивал.
— По Договору им заказано кормиться вне своих владений?
— Совершенно верно. Но главное — им запрещено неволить людей и расширять свои земли. За ними осталось только право привлекать новых смертных — тут уж, правда, без ограничений. Им пришлось согласиться — того требовал закон.
— Какой закон?
— А собственный закон Скорита, который он все время придумывал и переписывал. Понимаешь, поначалу власть в Тухлом Городище была общенародная, вечевая. Потом решили: много это шума, пусть будет власть за Упырской Думой. Но с Думой еще хуже получилось, тогда и пролез в правители Скорит. Наконец-то дописал свой закон и предложил: давайте главным я считаться буду, но подчиняться все станем вот этому закону. К тому времени уже сами упыри от споров устали и согласились легко. Там четко было прописано: за каждую услугу должна быть услуга ответная, соразмерная. Чтобы меру определять, вместо Думы собрали Мерную Палату, в которой Скорит и воцарился.
— Значит, Договор был ответной услугой за помощь против навей?
— Вот именно — по соразмерности. А долг перед Наумом так и остался не оплачен. И теперь Скориту позарез нужно этот долг вернуть, чтобы хоть начать говорить об изменении Договора. Видать, совсем упырей прижало: не идет к ним свежий народ, а у своего, наверное, кровь окончательно скисла. Вот и торопится упырь, уже на откровенный подлог готов пойти. А ведь Скорита глупцом никак не назовешь.
— Вот оно как… Благие боги, страна дураков какая-то, — передернул плечами Невдогад.
Доели в молчании. Потом Упрям, выдав гостю карты и землеописания, оставил его в читальном покое и взошел в чаровальный.
Чтобы поддержать блог, можете слать донаты через PayPal на svedok@yandex.ru. Донаты очень помогают наполнению блога новыми интересными материалами :)
#фэнтези #юмор #читать #ироническое_фэнтези #славянское_фэнтези