Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 96
— Ну ты даёшь, пап! Такой большой, а глупый, — искренне сказал Прошка отцу.
Иван лишь пожал плечами, не зная, что ему на это ответить, мысленно соглашаясь с ним: «А ведь он прав… Не зря говорят, что устами младенца глаголет истина».
— Пап, так ты включи мозги-то! — посоветовал ему сын. — Не век же тебе с выключенными мозгами ходить. Тебе самому-то это не надоело?
— Надоело, — Иван глубоко вздохнул. Он посмотрел на бельё, стиравшееся в машинке и, почувствовав себя униженным и оскорблённым, подумал: «В кого я превратился? Я же совсем обабился. Бельё опять сам стираю, а Танька вон в комнате лежит и воет. И не поймёшь её: то ли правда у неё поясница болит, то ли опять от стирки отлынивает, вот и приду́ривает».
Тяжесть обиды на жену навалилась на него, и он опять глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, чтобы избавиться от неё.
Прошке стало жаль отца.
— Ну ты совсем раскис-то? — он обнял его, похлопал по спине и напомнил: — Ты же мужик, пап!
— Мужик, — отрешённо подтвердил Иван.
— Так и веди себя как мужик!
— Думаешь, у меня получится?
— Конечно, получится! Я в тебя верю, пап! — улыбнулся Прошка. — Пусть мамка теперь за тобой побегает, а то вертит тобой и так и этак, а ты для неё готов в доску расшибиться.
— Ну, расшибиться-то, конечно, не готов, но стараюсь ей угодить из последних сил.
— А если силы закончатся, то, что тогда?
Вопрос застал Ивана врасплох. Он растерянно повёл плечами, а потом сделав паузу, откровенно ответил:
— Не знаю, сынок. Не знаю. — Глаза его заблестели, и чтобы Прошка не заметил слёз, он напомнил ему: — Ты матери обещал бельё постельное снять.
— Обещал, так сниму!
— Вот и шуруй в комнату! Ту-ту-ру-тут-ту!*
— Уже шурую! — ответил сын, уходя.
Татьяна продолжала реветь в спальне.
Иван стирал бельё в стиральной машинке, отжимал выстиранное и бросал его в ванну, наполненную водой. Из головы его не выходили слова сына. Он пытался отвлечься, но не мог, сетуя внутри себя: «Эх, Танька, угораздило же меня влюбиться в тебя. Вся жизнь моя пошла наперекосяк после встречи с тобой. Знала бы ты, как мне всё надоело: каждый день скандалы, да не по одному разу, вечная нехватка денег, и нет этому конца, и, похоже, не будет. С тобой жить не могу и без тебя тоже. Присушила ты меня, ей богу, присушила… Не баба, а настоящая ведьма! От таких только вперёд ногами уносят. Отец мой всего до пятидесяти прожил, и я чую, что дольше не проживу. Баба с косой будет мне подарком на пятидесятилетний юбилей».
В уме Иван посчитал сколько ему осталось до пятидесяти и сказал вслух:
— Одиннадцать лет. Всего одиннадцать, а потом, — сделав паузу он громко пропел: — Опусте-е-ет без меня-а земля-а…
Татьяна, услышав его пение, продолжала реветь, стараясь привлечь к себе внимание, внутренне сокрушаясь: «Ну что ж такое, а? Поёт, паразит! А я реву белугой. Ни Ваньке, ни Прошке я не нужна. Ну что за жизнь? Что за жизнь… Была бы Ленка дома, так она бы уже сто раз ко мне подошла и пожалела. Дочь всё-таки — это дочь. Правильно говорят, что дочка ближе к матери, чем сыновья. Девок надо было рожать, а не пацанов».
Она вспомнила, что по её милости дочь лежит в больнице и взвыла как волчица на луну:
— У-у-у… Не винова-а-тая я-а…У-у-у… Довела-а она-а меня-а. Сама-а довела-а. У-у-у…
Проснувшаяся совесть клевала Татьяну, как курица рассыпанное зерно, не давая шанса на прощение.
Прошка пытался достать из пододеяльника ватное одеяло. От воя матери у него побежали мурашки по телу. Он вздрогнул, ромбовидное отверстие пододеяльника с треском разорвалось и одеяло само выпало из него.
Мальчик испуганно посмотрел на рваньё и прошептал:
— Ну теперь меня мамка точно ремнём выпорет. Зашить бы, да я не умею.
Татьяна продолжала голосить:
— Ну что за жизнь? Что за жи-и-изнь, поясница бо-о-ли-и-ит, —взвыла она и резво перевернулась со спины на правый бок, уже забыв про боль в пояснице. Кот свернулся у неё в ногах и прикрыл нос лапкой.
Татьяна погладила его ногой и всхлипывая произнесла:
— Ну хоть Тигра-Зайка меня не бросил. Приду в себя так и быть рыбёшки ему куплю, побалую его.
Кот, в знак благодарности, мяукнул ей и снова прикрыл лапкой нос.
— Опять похолодает. Поскорее бы хоть Новый год! Глядишь бы и жить бы стало повеселее, — с надеждой подумала Татьяна и на неё опять накатила истерика, и она завыла так, что Иван содрогнулся, а Прошка заткнул уши, чтобы не слышать вопли матери. Но взглянув на рванный пододеяльник, разжал уши и схватив его, подошёл к отцу и взволнованно произнёс:
— Что-то мамка всё ревёт и ревёт, а добрее не становится. — Прошка шмыгнул носом и продолжил: — Слёз видимо много накопилось, пока все не вы́ревет — не успокоится.
— Дай ей в последнем крике вы́реветь горечь обиженных жалоб, — сказал сыну Иван, вспомнив строки из стихотворения Владимира Маяковского.
— Чего-чего?
Иван было открыл рот, чтобы повторить ещё раз, но в дверь их квартиры кто-то постучал, а потом настойчиво позвонил.
Иван в смятении заглянул в комнату жены и сбивчиво сообщил:
— Т-тань, к нам кто-то пришёл!
Вытирая слёзы, она сказала:
— Ну так посмотри в глазок. Что ты ведёшь-то себя как баба? Ты мужик или кто?
— С тобой я или кто, а с другими бабами мужик, — ответил Иван уходя.
За дверью раздался голос соседки Нины Мочалкиной:
— Что у вас случилось? Весь дом уже на ушах стоит от ваших воплей.
— Нин, ты, что ли? — открывая дверной замок, спросил Иван.
— Я! — подтвердила она.
— Проходи! — распахнув дверь перед незваной гостьей, предложил он ей. — Только, извини, у нас не прибрано. Я вот стирку затеял! — Иван кивнул на груду грязного белья, валяющуюся на полу возле стиральной машинки.
Соседка вошла, увидев беспорядок, покачала головой.
— Да я уж вижу, — хмыкнула она и подумала: «Да у вас вечно бардак!»
Иван оценивающе посмотрел на неё и выдал комплемент:
— Умеешь ты за собой следить, Нин! И халатик у тебя до пят и шлёпки на каблучке. Эффектная ты, баба!
— Не баба, а женщина, — поправила она его.
Татьяна притихла, прислушиваясь к их разговору, но из-за мотора стиральной машинки, услышала лишь обрывки слов: «баба» и «шина».
Она задумалась: «Колесо, что ли, Нинка проткнула? А Ванька-то мой тут причём? Не иначе, решила клинья к нему подбить. Ну и стерва…»
Татьяне стало опять жаль себя, и она заголосила:
— Батюшки-и мои-и… Хоть на стенку лезь от этой невыносимой боли-и…
Мочалкина услышав её завывания, испуганно полюбопытствовала:
— Вань, а что это с Танькой? Что она воет и воет? Как будто кто-то преставился.
— Ну ты даёшь, Нин! В стране траур, Брежнев же умер, — ответил он.
— Ну так, а Танька-то тут причём? Она ж ему не жена!
— Так она же партийная!
— Тьфу-у… Лучше бы порядок в квартире навела.
— Да не до этого ей. Слышь, как орёт, волосья от горя свои рвёт.
Машинка отстирала партию белья и остановилась. Иван взял деревянные щипцы и стал доставать выстиранное бельё и отжимать его между резиновыми валиками.
— Ну и баба тебе, Ванька, досталась! — с сочувствием соседка посмотрела на него. — Это ж надо так из-за Брежнева убиваться… Ладно, пошла я домой.
— Ну ты уж потерпи, Нин, — провожая её до двери, попросил Иван. — Траур вечно длиться не может. Танька ещё немножко повоет и успокоится. Афанасьичу привет от меня передай!
— Ладно! — оглянувшись, пообещала она, и ушла, постукивая каблучками по лестничному маршу.
Иван закрыл входную дверь, облизал губы и подумал: «Ничё так, баба, но с Танькой моей не сравнить».
Он заглянул в спальню и доложил жене:
— Зайка моя! К нам Нинка приходила.
— И чё ей от нас надо? — переспросила Татьяна, лёжа на боку и держась за поясницу.
Иван присел на диван к супруге и шутя ответил:
— Да просила тебя погромче из-за Брежнева голосить.
— Зачем?
— Ну ты же партийная! А орёшь не на полную силу.
— Чё, правда, что ли? — вытирая слёзы, переспросила Татьяна и оглянулась на мужа. — Да врёшь, поди?! — Почувствовав боль в пояснице, она ойкнула.
— Да рыбка ты моя золотая! — ласково произнёс Иван. Рука его юркнула под халат и он с восхищением, заметил: — Не зря ты на капусту налегала! У Нинки-то Мочалкиной одни прыщики, а у тебя-то ого-го!
— Ты меня любишь, Вань?
Иван кивнул подтверждая.
— Правда любишь? — сомневаясь, повторила она.
— Люблю. Не любил бы — и дня с тобой не прожил…
— Повезло тебе, Вань, что ты меня встретил!
— Ага, как утопленнику, — мысленно ответил он. Но вслух согласился: — Уж повезло, так повезло!
Пояснение:
ту-ту-ру-тут-ту* — возглас, после которого Иван принимает крайние меры
© 30. 09. 2025 Елена Халдина
В первую очередь буду публиковать продолжение романа в Телеграм.
Жду вас в Телеграм
#рассказы #роман #семейныеотношения #дети #истории #ЕленаХалдина #мистика #ЗвёздыПадаютИопятьВзлетают #детектив #СССР
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение романа «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 часть 97 А я жениться не буду! будет опубликовано 03 октября 2025 в 07:55 по МСК
Предыдущая глава ↓
Прочитать все романы можно тут ↓