Когда я слушаю музыку моей юности, я неизменно плачу. Наверно, это потому, что я дожил до глубокой старости, и скоро смерть. А жаль. ТАК хороша была жизнь…
Но вот я послушал, как поют Кобзон и Градский украинскую песню, ставшую народной, и тоже заплакал. А она не песня моей молодости. Она песня молодости моих мамы и папы.
До карих очей
Чорніï брови, каріï очі,
Темні, як нічка, ясні, как день!
Ой, очі, очі, очі дівочі,
Де ж ви навчились зводить людей?
--
Вас i немає, а ви мов тута,
Світите в душу, як дві зорі.
Чи в вас улита якась отрута,
Чи, може, справді ви знахарі?
--
Чорніï брови — стрічки шовкові,
Все б тільки вами я любувавсь.
Каріï очі, очі дівочі,
Все б тільки я дивився на вас!
--
Чорніï брови, каріï очі!
Страшно дивиться під час на вас:
Не будеш спати нi вдень, нi вночі,
Все будеш думать, очі, про вас.
1854
Мама стала вдовой в 31 год. Была красавицей. Татьяна Доронина её повторение в виде блондинки. И я представляю себе, как папа её любил. А она мне призналась, что полюбила его лишь, когда они поженились. Да так, что приходила на его работу, садилась где-то в уголке и смотрела на него. – Было на кого. Его копия повторилась в Вячеславе Тихонове. И, хоть она и говорила мне, что отвергает всех, кто хочет её в жёны, из-за меня, но я подозреваю, что была и другая причина. Она слишком не могла папу забыть.
Но, если до самой послеженитьбы она его не любила, то я себе представляю, как он страдал.
Сочинил романс Думитрашко. Ему было 40 лет, когда он влюбился. И, наверно, возраст не способствовал ответным чувствам его любимой. Ну и не красавец.
Мой папа влюбился 26-летним. Почему такой красавец не мог сразу влюбить в себя? – Загадка, но это факт.
А у неё были чёрные брови и карие очи. И она всё вспомниала, как он ей пел эту его любимую песню.
Но это не факт моей биографии и потому причина моих слёз иная, чем я говорил выше.
Какая?
У Александра Градского был лирический тенор и тенор-альтино. Голос Иосифа Кобзона — лирический баритон ясной высветленной окраски, но Кобзон тушевал своё пение. Значит, дело в голосе Градского. И, наверно, в той высоте тона, на какую песня взвивалась, и в поразительной силе звучания. Я специально слушал эту песню в исполнении нескольких исполнителей. Ни один не точит слёзы из глаз. Только Градский…
«…высокие ноты в исполнении Градского — это не фальцет, а чистое пение с большими техническими вокальными возможностями: вибрато, звонкое звучание и модуляция» (Алиса).
А может…
Песню пели на другие слова.
Мiсяць на небi
Мiсяць на небi, зiроньки сяють,
Тихо по морю човен пливе.
В човнi дiвчина пiсню спiває,
А козак чує, серденько мре.
.
Пiсня та мила, пiсня та люба
Все про кохання, все про любов,
Як ми любились та й розiйшлися,
Тепер зiйшлися навiки знов.
.
Ой, очi, очi, очi дiвочi,
Темнi, як нiчка, яснi, як день.
Ви ж менi, очi, вiк вкоротили,
Де ж ви навчились зводить людей?
А вот эти слова уже факт моей жизни и моей Наташи. Которая полюбила, разлюбила, он ушёл, она ужаснулась, любовь вспыхнула вновь, но было поздно – он женился. А она осталась любить его всегда. И, как говорят романтики, на небе они встретятся и сойдутся «навiки знов».
Тогда не в композиторе дело, не в Бонковськом. Но, да, в Градском. И во мне.
29 сентября 2025 г.