Вот это сюжет! Пока вся страна уже несколько месяцев слушает душераздирающие истории о том, что произошло на Пике Победы, эксперты в студии "Пусть говорят" подкидывают нам новую, неожиданную деталь. Оказывается, у палатки лежало не просто снаряжение, а зашифрованный сигнал.
Эдуард Кубатов, президент федерации альпинизма Киргизии, с важным видом объяснил: «Очень важный момент — это рюкзак, который лежит рядом с палаткой. Мы регулярно участвуем в спасательных операциях... и знаем — это сигнал, что она жива, что она есть и существует, и она рядом».
Постойте, то есть пока люди на Большой земле пытались разглядеть хоть какое-то шевеление, сама Наталья, возможно, подавала тайные знаки, доступные только "посвященным"! Рюкзак, как немой укор: "Я здесь! Я жду!". Это, безусловно, демонстрирует невероятную стойкость человека, до последнего верящего в спасение. Но это также демонстрирует драматический разрыв между миром высокогорных кодов и реальностью спасательных служб.
Если это такой очевидный, такой профессиональный сигнал, почему его расшифровали только после того, как все уже убедились, что в палатке "жизнедеятельности уже нет"?
Хватит романтизировать горы! На 7200 метрах нужен не рюкзак-загадка, а работающий спутниковый маяк и надёжная логистика. Всё остальное — просто красивая, но запоздалая легенда, которая лишь подпитывает миф о непобедимом героизме.
Иллюзия «осознанного выбора» и чужие счета
На мой взгляд, дорогие читатели, вся эта история — гимн несоразмерности. Говорят, чтобы просто снять тело, нужна экспедиция стоимостью от 10 тысяч долларов и выше, и это возможно не раньше весны 2026 года!
Ирония ситуации в том, что огромные ресурсы, мужество спасателей и эфирное время были брошены на заведомо невыполнимую задачу. Эксперты чётко сказали: "При помощи технических средств спасти Наталью сложно. Вертолеты на такой высоте летают тяжело... Для того, чтобы её спустить нужно было найти 30 здоровых мужиков". Тридцать здоровых мужчин, которые должны рисковать своими жизнями, ради одного "осознанного выбора".
Именно здесь кроется та самая точка невозврата, которую я не могу принять. Мы все говорим об "осознанном выборе" альпинистов. Прекрасно. Но этот выбор, этот риск, он перестаёт быть личным в тот момент, когда за твоим спасением летят вертолёты, рискуют пилоты (один из которых получил компрессионный перелом, пытаясь помочь) и отправляются твои товарищи (один из которых получил тяжелейшие травмы).
Понимаете, в чём загвоздка? Я могу выбрать прыгнуть с крыши — это мой риск. Но если я упаду на человека, который просто шёл мимо, то это уже не только мой риск, это последствия для третьих лиц. А в горах эти "третьи лица" — это специально обученные, но живые люди, которые обязаны идти за тобой, потому что таковы законы человечности и профессиональный долг.
Получается, ты, совершая восхождение, заранее выписываешь чек на огромную сумму денег, ресурсов, а иногда и на чужое здоровье. Но этот счёт оплачиваешь не ты, а общество — через спасательные службы, через пожертвования, через нервы родных и травмы других альпинистов.
Где та граница, после которой личный выбор становится общественной проблемой? Очевидно, что она проходит где-то между 6000 и 7000 метрами, где заканчиваются технические возможности спасения, и начинается чистое, неразбавленное везение.
И если ты идёшь выше этой границы, ты должен, просто обязан, иметь гарантированный и реалистичный план своего спасения, не полагаясь на героические порывы друзей или на удачу пилота.
Но этого не происходит. И в результате, личный "осознанный выбор" превращается в общественный долг по спасению. И этот долг оплачивается слишком дорого.
Медиа-вирус и этика "показной борьбы"
Но самая циничная часть этой драмы — это, конечно, медиа-цирк, который развернулся вокруг трагедии. Пик Победы превратился в самую дорогую и опасную декорацию для реалити-шоу.
Тут же появляется Виктория Боня, которая, как заметили комментаторы, "сло́вила хайп". Она координировала поиски, пыталась отправить дроны, а потом опубликовала видео с вердиктом. Но даже после этого пришлось оправдываться: «Никакая рука там не шевелится. Ребята летали около 20 минут... Шум, который издает дрон — это как четыре пилы, от него любой спящий человек проснулся бы».
Почему личная трагедия превращается в публичный спор о "шевелящейся руке"? Потому что мы живем в мире, где сенсация важнее смысла.
Боня, сын, эксперты, Первый канал — все, так или иначе, становятся частью этого медиа-вируса. Вместо тихого, профессионального решения вопроса, мы получаем сериал с несколькими сезонами: "Начало", "Неудачные спасательные операции", "Тайна рюкзака" и "Что делать с телом?".
И это, по сути, вторая, моральная цена, которую приходится платить за "осознанный риск". Твоя личная трагедия, твоя борьба, твои последние часы — всё это становится топливом для рейтингов и темой для споров в комментариях.
Я не осуждаю тех, кто пытается помочь, но я осуждаю систему, которая позволяет трагедии становиться инфоповодом такого масштаба. Почему бы не потратить те же 10 тысяч долларов, которые нужны на снятие тела, на разработку надёжного дрона-спасателя? Или на установку стационарных спутниковых ретрансляторов на экстремальных высотах?
Вместо этого мы тратим силы и деньги на показную борьбу и эмоциональные диспуты. Это похоже на то, как если бы хирург вместо того, чтобы оперировать, устроил бы в операционной пресс-конференцию. Результат предсказуем.
Кодекс, который требует технологического обновления
Альпинизм — это выбор сильных. Но когда этот выбор обходится обществу и семье в такие траты и такие потрясения, он требует самого жесткого анализа.
Мы слышим про альпинистский кодекс, про то, что «Мама говорила, для альпиниста остаться в горах — это честь. Я буду думать так же». Прекрасно. Но этот кодекс — красивый, но устаревший миф, который не учитывает современных реалий:
- Технологическая отсталость: Кодекс не требует наличия резервной системы связи, работающей выше 7000 метров. Он позволяет человеку надеяться на "зашифрованный рюкзак" вместо надёжной технологии.
- Этический вакуум: Кодекс не отвечает на вопрос, почему сотни тел остаются на Эвересте (потому что их невозможно снять!), но об этом предпочитают говорить шёпотом. Он позволяет романтизировать саму невозможность спасения.
Вместо того чтобы обсуждать, как расшифровать рюкзак, пора обсуждать, как жестоко нелогичен и финансово несоразмерен этот вид спорта в его экстремальных проявлениях.
Я убеждена: жизнь всегда должна быть дороже, чем самая высокая вершина. И если человек не может гарантировать свою безопасность на 7200 метрах, он должен быть обязан иметь страховку, которая покроет не только его, но и риски для спасателей. Если такой страховки нет, то это уже не "осознанный выбор", а безответственный порыв.
История Наговицыной для меня — это, в первую очередь, урок о необходимости(!!!) технологического прорыва и о том, что горы не прощают ни сантиметра слабости, ни минуты хайпа.
Хватит тратить эфирное время на романтизацию загадочных знаков; пора говорить о реальных решениях и цене, которую платят другие.
Дорогие читатели, а у меня несколько вопросов к вам:
Считаете ли вы, что альпинистские организации должны ввести обязательное требование: полное финансовое покрытие рисков для спасателей как условие допуска на экстремальные вершины?
Насколько общество должно софинансировать или участвовать в спасении людей, которые осознанно выбирают экстремальный риск, откуда спасение технически невозможно?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: