Их одиночество было тихим и привычным, как узор пыли на старой мебели. Два островка в одном городе, которые существовали параллельно много-много лет. Анна Степановна в своей «хрущевке» с видом на детский сад, а Николай Петрович — в панельной пятиэтажке у завода, который уже не дымил.
Вот так бы они и доживали свой век в одиночестве. Но нашелся один старый, можно сказать, чудик, который решил устроить встречу выпускников, окончивших школу 55 лет назад. Дедок подсуетился, обзвонил кому смог и попросил найти всех остальных, с которыми еще сохранилась связь.
Вечер встречи состоялся. Из двух больших классов выпускников пришли на встречу 15 человек.
Люди смотрели друг на друга с удивлением, пытаясь узнать в этих покрытых морщинами лицах своих одноклассников. Они уже давно не были счастливыми выпускниками, которые вырвались из стен школы в такую загадочную взрослую жизнь.
Эта жизнь была уже почти прожита. У некоторых уже не стало второй половинки и дети уже давно живут своей жизнью. Люди и хотели и не хотели идти на эту встречу, но все таки пришли.
Вечер встречи выпускников стал для них
жестом отчаяния. «Надо же выйти к людям», — уговаривали они себя, надевая самые нарядные, но вышедшие из моды вещи. Они боялись увидеть чужие успешные семьи и счастливые глаза, но еще больше боялись провести этот вечер, как и все предыдущие — наедине с телевизором.
Все получилось замечательно. Одноклассники разговорились, вспомнили школьные годы, любимых учителей, не забыли помянуть покинувших этот мир друзей. Довольные разошлись, обещая и дальше не терять друг друга
И только два человека не могли вот так просто расстаться. Два одиноких человека, для которых эта встреча изменила их жизнь.
Не сразу узнали друг друга. Седой аккуратный мужчина с прямой спиной и хрупкая женщина с лучиками морщин у глаз. Но когда их взгляды встретились, что-то дрогнуло. Не нужно было листать альбом — память сама подсказала: это же она, скромная отличница Аня с двумя косичками. Это же он, заводила Коля, капитан баскетбольной команды.
Разговорились за чашкой слишком слабого компота. Вспомнили старый вяз во дворе школы, под которым в семнадцать лет он так и не решился ее поцеловать. У обоих за плечами была долгая жизнь, взрослые дети, уехавшие в другие города, и тишина, которая густела к вечеру.
Тогда Николай Петрович, неожиданно для себя, спросил: «Анна, может, сходим в театр на следующей неделе? Как тогда, помнишь?» И она, краснея, как девочка, кивнула.
С этого все и началось.
Они не стали жить вместе. Слишком стары, чтобы ломать устоявшиеся привычки. У Анны Степановны — свои кружевные салфеточки и фиалки на окне, у Николая Петровича — мастерская с моделями парусников и строгий распорядок дня. Но их жизни сплелись прочной, теплой нитью.
По средам они ходят в ФОК. Он — на плавание, она — на «суставную гимнастику». Потом пьют чай в кафетерии, и Николай Петрович с гордостью рассказывает, как проплыл еще на одну дорожку больше. Анна Степановна одобрительно кивает и протягивает ему кусочек зефира, который он втайне обожает.
Осенью они ездят за грибами. Он, как и в юности, идет впереди, раздвигая папоротник палкой, а она, с корзинкой в руке, зорко вглядывается в узор мха. Они не спешат. Молчание их уже не тяготит, оно наполнено совместным бытием, шелестом листьев и криками птиц. Они находят рыжики и белые, а домой возвращаются усталые, розовощекие и пахнущие лесом.
А поход в театр — это целый ритуал. Николай Петрович надевает свой лучший пиджак, Анна Степановна — нарядное платье и шелковую шаль. Он подает ей руку, когда они выходят из автобуса. В антракте они пьют бокал полусухого вина и обсуждают спектакль, и им есть что сказать друг другу.
Их не назовешь влюбленными в классическом понимании. Их чувство глубже и спокойнее. Это теплое плечо рядом, звонок вечером с вопросом: «Как твое давление?», и смех над старой комедией, которую смотрят вместе по скайпу.
Одиночество отступило. Оно растворилось в их негромких разговорах, в совместных планах на субботу, в простом вопросе: «Коля, ты купил билеты?» или «Анна, я нашел в лесу отличные подберезовики, поедем в воскресенье?».
Они снова обрели друг друга не для страстной любви, а для тихого счастья. И оказалось, что в семьдесят с лишним жизнь только начинается. Просто она становится мудрее, добрее и ценит каждое мгновение, прожитое рядом с тем, кто тебя понимает без слов.