Что-то предыдущая книжка современной российской прозы (здесь я писал ней) повергла меня в уныние. Как говорил товарищ Верещагин из фильма «Белое солнце пустыни»: «Не за себя, за державу обидно». Хотя, кто знает, может и такие книги многим интересны.
Как-то летом меня привлекла книга, выпущенная в этом (2025) году издательством «ЭКСМО». Фамилия автора показалась знакомой, что-то связано с театром. Я не сильный знаток театральных деятелей, а вот моя любимая…, хорошо, что есть кому позвонить. Позвонил и узнал, что Евгений Валерьевич Гришковец талантливый режиссёр, актёр, сценарист. Его спектакли, особенно моноспектакли, пользуются большим успехом. После такого ответа, ну как не взять книгу?
Итак, с огромнейшим удовольствием представляю книгу Евгения Валерьевича Гришковца «Следы на мне». Это сборник рассказов о жизненных ситуациях, написанных с иронией, юмором, грустью и с огромной любовью к людям. К простым людям, которых мы встречаем повсеместно. Интересно, что в предисловии к изданию Дмитрий Бак, литературный критик, профессор РГГУ пишет:
«Читая книгу Гришковца, очень легко почувствовать себя автором, человеком, с которым произошло почти то же самое, что и с героями Гришковца. Как соблазнительна эта легкость рассказа: да – и я, и меня, и со мной!»
Что ж жизнь, прошла и прошла. Ну, да, вроде есть чего вспомнить. А как начал читать книгу, так поплыли воспоминания, словно увидел бусинки-дни, рассыпанные в густой траве времени. Так ведь жизнь и состоит из таких вот бусинок. У кого-то их больше, у кого-то – меньше.
Прекрасен рассказ «Декан Данков» о выборе профессии, о студенческих годах, о чудаковатых преподавателях. Ироничный рассказ о преподавателе, для которого ничего кроме преподаваемого предмета в жизни не существовало. Наверное, от того он и не любил бесшабашных студентов, считая, что поверхностно относиться к его науке преступно. Но ему приходилось мучительно выслушивать нелепое бормотание себе под нос бестолковых троечников. Евгений Гришковец смешно описывает свою обреченность по отношению к предмету, который читал Данков. О трояке можно было и не мечтать. Автора спас случай, точнее, болезнь Данкова. Экзамен принимал другой преподаватель. Причем, это описано так, будто институтская учеба была только вчера. И вместе с тем написано с чуть грустной иронией, немного жалея о своей беззаботной студенческой юности.
И у нас были преподаватели – чудаки. Хорошо помню Богатова (а вот имя, отчество увы), преподавателя высшей математики, кандидата физико-математических наук, лётчика-фронтовика. Часто на лекции вспоминал как однажды, ему дали задание разбомбить мост в тылу у фашистов. А далее преподаватель подробно чертил на доске карту подлёта к мосту, угол восхода солнца, чтобы в его лучах подойти незаметно, углы снижения и прохода вдоль русла реки, расчет дистанции до цели, угол атаки, вес бомбы, расчеты точки сброса и противозенитного манёвра. Потом преподаватель надолго умолкал, в аудитории стояла тишина. Два года у нас была высшая математика. Этот рассказ со всеми математическими выкладками за два года мы прослушали раз двадцать. И, что интересно, никогда не шумели, не перебивали его. Видели, как горели его глаза. Мы наизусть выучили все углы атаки, скорости самолёта и высоты для прицельного бомбометания. Уже после института еще долго ловил себя на том, что увидев какой-нибудь мост, сразу представлял, как можно его расхреначить с воздуха. Оказывается, не у меня одного мосты вызывали подобные ассоциации. Прошла жизнь, наглухо забыта высшая математика. А вот схему уничтожения того моста хоть сейчас могу воспроизвести.
А рассказ «Михалыч»? Это – целая жизнь. Рассказ о том, как автор шабашил в колхозе. Уже мало, кто помнит, что был такой хозспособ строительства. Когда нанимали бригаду, в общем-то, случайных людей (шабашников) и строили немудрящие строения, типа коровников, овощехранилищ, рыли траншеи для всевозможных труб. Вот и автор захотел подзаработать деньжат на поездку в Крым. Михалыч, которому дали автора в помощники всё делал основательно, не спеша, правда выходило криво. Автор любил с ним беседовать обо всём на свете. Это он учил автора делать лучше, чем надо, не надо, да и денег всех всё равно не заработать. А потом Михалыч запил и автора перевели на другой объект. Но там работа не сложилась. Да и денег едва хватило, чтобы приехать домой.
Я не был шабашником, но не раз бывал в студенческих строительных отрядах. А это, по сути, те же шабашники. Помню, поручили нам возвести забор вокруг ПМК (подвижной механизированной колонны). Наши ребята даже что-то там рассчитали по формулам сопротивления материалов. Забор получился на славу, правда, малость кривоват. Нас тогда очень хвалили. Похвалили за инженерную смекалку, за расчеты устойчивости к ветрам. Забор был последним объектом студенческого лета. Надвигалась осень, пора было дальше грызть гранит наук. Но мы гордились тем, что уже оставили свой маленький след на земле – красивый забор. Думали, что будем показывать его своим детям. Не успели, забор рухнул через 10 дней, слегка придавив нашего прораба из ПМК. Говорят, что он после этого всегда добавлял матерную тираду к слову «студент». Мы же хотели как лучше. Мы всегда пытались что-то улучшить. И нам тоже почему-то всегда говорили, что лучше, чем надо, не надо.
Недавно, в одной статье спрашивал, что нового я узнал в прочитанной книге? В книге Евгения Валерьевича Гришковца «Следы на мне» узнаёшь, как нужно относиться к прожитой жизни, дорожить тем, пусть малым, что имеешь. Дорожить памятью, дорожить этими самыми днями-бусинками, не выкидывать их, говоря, что нечего в жизни вспомнить. Так не бывает, так не должно быть.
А служба на флоте? Можно всё объяснить. Можно объяснить, почему земля имеет форму чемодана. Но никогда и никто на свете не поймёт и не поверит, что у служившего на флоте нет татуировки якоря. Нет якоря – всё, ты – не моряк и море видел лишь на конфетных обёртках. Есть якорь – ты – настоящий мореман и все девушки будут твои. Я искренне полагал, что только у нас так на корабле рассуждали. Отнюдь. Светлый рассказ «Наколка» о срочной службе автора на флоте. Гришковец служил на флоте. Естественно, со срочной службы он привез татуировку с якорем. Так здорово написано в рассказе будто бы про наш корабль. Умом понимаешь, что всё это ерунда, но на глазах понимание тает. И… ты, как все, набиваешь наколку, а уже через месяц на гражданке силишься понять, зачем сделал татуировку? Обидно то, что девушки не обращают на неё абсолютно никакого, внимания. Прочел, посмотрел на свой, потерявший цвет, сизоватый якорь. Усмехнулся. Вот же! Но сколько добра сколько иронии в этом рассказе.
Или рассказ «Над нами, под нами и за стенами». Ну кто из нас не сражался с непутёвыми соседями. С их вечно надоевшим ремонтом, ночными дебошами и громкой музыкой. С поразительным чувством юмора Евгений Гришковец описывает свою жизнь в квартире нового многоквартирного дома. Ничего уникального, просто жизнь, где за одной стенкой живут тихие приличные люди, за другой буйный алкаш-милиционер, устраивающий ночью попойки с драками. Ну кто из нас не просил юнцов убавить громкость своей стерео системы? Рассказ заставил меня взглянуть по новому на неудобства, причиняемые соседями. У них, просто, не такая жизнь, как у вас.
Пронзительный рассказ «»80 километров от города».
Там, в одной деревне семья автора книги купила дом. Деревня, как деревня. Молодёжи и детей нет, остальные жители медленно спиваются. Нет фельдшерско-акушерского пункта, клуба нет, храма тоже нет. Есть магазин, водка есть, еще какие-то продукты. Злые, опустившиеся, есть и те, кто явно больной на голову. Правда есть и нормальные, адекватные жители. В той деревне несколько домов были куплены городскими под дачи.
Среди них была и семья автора книги. Беда пришла неожиданно. Заблудился в лесу ребёнок. Поиски ничего не дали, наступал вечер. Автор с супругой бросились просить помощи у деревенских жителей. Евгений Валерьевич хорошо описал, как на стук в дома появлялись хмурые люди и ничего не сказав молча скрывались в своих домах. Отчаянию не было предела. Что делать?! Но уже через несколько минут на поиски ребёнка вышла вся деревня. Вышли все: злые, пьяные, сонные, трезвые, задумчивые, безразличные. Кто-то основательно оделся, кто наспех что-то накинул. Шли молча, никто их и не пытался организовать. У леса как-то стихийно образовали цепь, вошли в вечерний лес. Ребёнок был найден. Утром автор с супругой обежали жителей деревни с благодарностью, а те лишь недоуменно пожимали плечами. Ну что тут этакого, позвали помочь…? В этом эпизоде – вся наша Россия. Мы можем ругаться, сторониться друг друга. Это верно, у каждого своя жизнь. Но когда наступает беда только русские могут вот так подняться, молча, плечом к плечу. Когда настало время продавать дом в деревне из-за переезда в другой город, насколько проникновенно и с любовью написал о деревне и её жителях Е.В Гришковец. Сложные судьбы, печальное будущее, но автор искренне желал деревне благополучия, насколько это возможно. Пусть живет деревенька, как может, так и живет. Проникновенные, простые строки. Вы никогда не задумывались о том, почему вас тянет в места, где прошла большая часть жизни? Что мы ищем там? Сам не раз пытался выразить свой ответ на бумаге, не получалось. Очень точные слова нашел в книге Е.В. Гришковца «Следы на мне»:
«А теперь я пони маю, что Колбиху-то я люблю. Люблю сильно и преданно. Видимо, поэтому и не могу забыть ни одного лица, ни одного дома. Пушкин писал: «Там русский дух, там Русью пахнет». Не знаю, что он подразумевал, какой запах. Но для меня это запах Колбихи. Это и запах свежего навоза, который привозили на огород и его надо было по этому огороду разбрасывать. Это запах сырого, холодного и страшноватого тумана, который вечером выползал из леса и накрывал деревню. Это запах дыма из бани зимой, а баню топили мёрзлыми берёзовыми дровами. Это запах свинарника, солярки, свежескошенной травы, сухого сена, пыли, что летит с дороги в наш двор и долго висит в воздухе. Это и запах перегара от всех мужиков, и ветер с реки, и запах оттаявшей земли на огороде в апреле… Много запахов.
Когда я вспоминаю Колбиху, меня охватывает неуёмное и очень тревожное желание что-то важное сохранить. Но я понимаю в то же самое мгновение, что сохранить ничего нельзя. Жизнь не зафиксировать, не передать, не удержать! Я не смогу передать или пересказать, как говорила наша соседка Клавдия Владимировна. Не смогу передать её интонации, её обороты, её словечки, её истории. И даже если бы я сделал тысячи снимков, записал бы массу рассказов, всё равно эти записи и фотографии ничего не сохранят и не сберегут. Даже для меня они будут только иллюстрациями к моим воспоминаниям, переживаниям и к моей любви. А любовь не нуждается в иллюстрациях, как жизнь не терпит остановок и неподвижности.»
Вот так и со мной. Сменил много городов, побывал в множестве портов, морей и океанов, а тянет в тот маленький приморский городок, что по весне утопает в сирени. Запах причалов, запах моря, он тут какой-то особенный. Вдруг понимаешь, что я продолжаю там жить. Всё остальное – места пребывания. Пусть сейчас много чего изменилось, но что-то неуловимое осталось от той жизни, где ярче светило солнце, спокойней и теплее было море, пушистее и белее снег. Где такими молодыми и красивыми были мама с папой. Что-то неуловимое уходит, а что-то остается навсегда.
Что интересно, короткие рассказы Евгения Гришковц идеально подходят для капустников, для каких-либо выступлениях на вечерах. Они чуть смешные, чуть ироничные, но это про нас, про нашу жизнь. Рассказы часто используют в качестве тренировки выразительной речи. Порой рассказами можно поведать намного больше, чем длинными повестями и романами.
О чем книга Гришковца «Следы на мне»? Она о жизни, она о людях, она о каждом из нас. После прочтения становится теплее и светлее на душе. Хочется улыбнуться. А может мне только кажется?
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал