Пулемёт Максима-Токарева (МТ) задумывался как промежуточное решение в кризисной ситуации, как инженерный компромисс, рожденный стратегической растерянностью. Станковые «Максимы» были неподвижными монстрами окопной войны, беспомощными в новой, динамичной реальности. Ответом стала адаптация — попытка выжать из старой, проверенной схемы новую жизнь. Так конструкторы пошли по пути переделки: из тяжёлого станкового пулемёта выделили ручной вариант, максимально облегчив конструкцию.
В середине 1920-х тактический ландшафт требовал от пехоты новой плотности огня. Существовавший парк станковых «Максимов» на весящих под 65 килограммов станках Соколова обеспечивал мощь, но был лишён манёвренности. Ответом стала директива ГАУ: создать ручной пулемет, используя в качестве фундамента проверенную схему легендарного предшественника. Эта задача легла на плечи конструкторов школы «Выстрел» и тульских оружейников во главе с Ф.В. Токаревым, который и представил наиболее удачный образец.
Автоматика нового орудия, получившего индекс МТ, целиком наследовала принцип короткого хода ствола от системы Хайрема Максима. Однако инженерная мысль Токарева провела радикальную реорганизацию исходной конструкции. Массивный водяной кожух уступил место перфорированному стальному кожуху воздушного охлаждения, под которым прятался укороченный до 655 мм ствол с четырьмя правосторонними нарезами. На его дульном срезе разместился пламегаситель-компенсатор, критически важный для стабильности работы облегчённой автоматики. Вес системы в сборе удалось сократить до 12,9 килограмма — на семь килограммов легче базового «Максима».
Сердцевина механизма осталась прежней, но была оптимизирована. Запирание канала ствола осуществлялось системой из двух рычагов, шарнирно соединённых с затворной рамой. При выстреле ствол с затвором откатывались назад, после чего ствол возвращался, а рычаги, складываясь, освобождали затвор. Возвратный механизм, построенный на барабане с цепью Галля и витой пружиной, обеспечивал энергичное движение затворной группы вперед для досылания очередного патрона. Ударно-спусковой механизм позволял вести огонь только с закрытого затвора, что повышало точность первого выстрела.
Боепитание осуществлялось из холщовой ленты ёмкостью 100 или 250 патронов 7,62х54R, подававшейся справа. Лента помещалась в барабанный короб, встроенный в нижнюю часть штампованной ствольной коробки. Подающий механизм, приводимый в действие от качающегося коленчатого рычага, был сложным и унаследовал главную болезнь предка — чувствительность к загрязнениям и деформациям ленты. Гильза после выстрела извлекалась из патронника и через гильзоотводную трубку в передней части короба выбрасывалась вниз.
Несмотря на интенсивные доработки в 1926 году, судьба пулемета Максима-Токарева была предрешена появлением более простой и технологичной системы Дегтярёва — ДП-27. Винтовочный дисковый магазин и иная схема автоматики оказались надежнее сложного ленточного питания МТ. Производство свернули осенью 1926 года, выпустив около 2500 единиц. Часть из них позднее отправилась в Испанию и Китай, где приняла участие в локальных конфликтах.
В межвоенный период западные конструкторы решали ту же проблему манёвренности и плотности огня, но делали это иными инженерными акцентами. Так, британский Lewis и позже Bren (хотя Bren формально позже) демонстрировали приверженность воздушному охлаждению и относительно простым узлам подачи, а американский Browning Automatic Rifle (BAR) и вовсе ориентировался на переносимость и простоту обслуживания: коробчатый магазин меньшей ёмкости, но гораздо более нечувствительный к загрязнениям по сравнению с ленточными схемами. Даже неудавшийся с технической точки зрения французский Chauchat стал важным уроком о том, как конструкционная экономия и упрощение подачи могут обернуться как преимуществом в массе и мобильности, так и серьёзным недостатком при плохом качестве изготовления и эксплуатации. В отличие от них, MT пытался сохранить преимущества классической ленточной схемы — большую боеспособность и непрерывность огня — но при этом радикально облегчить конструкцию, что привело к конфликту между идеалом огневой мощи и требованиями надёжности в грязных полевых условиях.
Технически различия проявлялись в трёх критически важных измерениях: способе охлаждения, системе питания и чувствительности к загрязнениям. Западные образцы, склонившиеся к воздушному охлаждению и коробчатым/дисковым магазинным схемам, сознательно жертвовали длительным наступательным огнём ради устойчивой работы в реальных условиях и облегчённой эксплуатации расчёта. MT же, сохранив ленточное питание и сложную кинематику, показал преимущества по теоретической скорострельности и запасу боеприпасов в бою длительной интенсивности, но проиграл по критерию эксплуатационной надёжности: перфорированный кожух и облегченная автоматика снизили массу, но повысили чувствительность к грязи и износу, в результате чего преимущества по огневой плотности часто нивелировались на практике частыми задержками и вибрациями.
Первые серийные МТ поступили в войска в середине 1925 года. На стрельбах пулемет демонстрировал скорострельность до 600 выстрелов в минуту при начальной скорости пули 880 м/с и эффективной дальности до двух километров. Однако снижение массы имело и обратную сторону: повышенную чувствительность автоматики к загрязнению, сильную вибрацию и частые задержки при подаче. Облегчённая конструкция острее реагировала на износ и небрежное обслуживание.
В итоговой перспективе Максим-Токарева следует рассматривать не столько как техническое поражение, сколько как необходимую экспериментальную ступень: его слабости выявили пределы адаптации станковой схемы к роли ручного оружия и продемонстрировали приоритеты, которые оказались решающими для дальнейшего развития — технологичность производства, неприхотливость к обслуживанию и конструкционная простота. Именно эти уроки привели к успеху ДП-27 и позже к другим надёжным образцам, а западные подходы с упором на простоту и устойчивость к полевым условиям подтвердили свою валидность в широком спектре конфликтов XX века.