Внутри каждого из нас есть потребность заботиться о других. Это биологически обусловленная потребность, которую сложно игнорировать. Соответственно, люди чаще всего готовы друг другу что-то давать, чем-то делиться, помогать, поддерживать. Не в обмен на что-то, а из собственной потребности в том, чтобы позаботиться о другом. Но для того, чтобы что-то получить, нужно сначала попросить. Здесь начинается самое сложное.
Чтобы просить и принимать что-то, нужно быть тем, кто способен выдерживать собственную уязвимость, свою нуждаемость, свой более маленький в чём-то размер и своё более слабое положение относительно другого. Если человеку можно быть ситуативно слабым, уязвимым, маленьким, нуждающимся, проблем у него не будет. Но если он привык к тому, что всё это подтверждает его дефицитарность, а любое «недо» превращает его в недостойного чего-то важного, например, любви и принятия, хорошего отношения, каких-то прав, безопасности, возможности чего-то желать, а иногда и права существовать, тогда признание свою нужду превращается в нечто угрожающее. Просить другого о чём-то становится слишком сложно. Иногда даже невозможно. Особенно если на кону стоит право быть.
А ещё чтобы просить и принимать, нужно быть тем, кто верит в то, что другой способен просто дать то, в чём нуждаешься. Либо безвозмездно, либо на ясных и внятных условиях, в которых нет подвоха или скрытого смысла. И здесь в игру вступает накопленный опыт. Если человек долго жил в среде, где просто так ничего не дают, где даже при условиях оговорённой цены и понятных правил сделки впоследствии выявляются какие-то ожидания, о которых дающий умолчал, если человек привык к тому, что сообщение о своей уязвимости в виде просьбы ставит его в крайне опасное положение, когда другие норовят слабостью и уязвимостью воспользоваться, просить становится слишком страшно.
А бывает так, что человек находится в настолько слабом и нуждающемся положении, что сам не в состоянии помочь никому. По крайней мере, он так своё положение воспринимает. И тогда он готов помогать кому-то лишь в обмен на что-то, ожидая симметричной помощи, а лучше так, чтобы обмен с другим был с явной выгодой для него. Это нормально в условиях, когда человек живёт в дефиците. Но часто человек проецирует своё внутреннее состояние и неготовность помочь просто так на других. Другие видятся людьми, не готовыми просто так помочь. Просить таких людей о чём-то слишком сложно.
Бывают ещё истории о том, что отказ или согласие как-то слишком неприятно интерпретируются, сообщая, к примеру, о любви или нелюбви, каких-то ожиданиях, качестве отношений... Это тоже осложняет просьбу.
Всё бы ничего, вот только человек — социальное существо и регулярно нуждается в чём-то, что могут дать только другие люди. Это не только материальные вещи, но и внимание, сочувствие, эмоциональная поддержка, принятие, совместность... А если просить крайне сложно, приходится использовать альтернативные способы: насильственное принуждение и манипуляции. Если первое чаще осознаётся, второе может представлять из себя бессознательный процесс. Человеку может казаться, что другие сами захотели помочь, поддержать, поделиться... На деле же окружающим рядом с ним находиться всё более и более непросто.
Кроме того, если нет просьбы, нет и повода для благодарности, а значит, нет и благодарности. Благодарить слишком сложно по тем же причинам, которые не дают свободно просить. Ведь благодарность — это тоже факт признания своей нужды в другом, уязвимости, какой-то ситуативной, но дефицитарности. Выходит, что человек берёт, берёт, а ни благодарности в ответ никакой другой отдачи, но и отказать ему сложно, ведь манипуляции вызывают множество крайне неприятных чувств у того, на кого они направлены. Только и остаётся — держаться подальше. Так постепенно человек попадает в точку всё более невыносимого одиночества, попутно убеждаясь в том, что окружающие не желают не только делиться, но и просто общаться. Поверить в то, что мир изобилен, а люди готовы друг друга поддерживать, всё сложнее, просить, соответственно, тоже всё сложнее и сложнее. Эдакая удавка.
Что со всем этим делать? Для начала — заметить, как именно устроена невозможность просить именно у вас.
