Она родилась на затерянной лесной опушке в лучах заходящего солнца — среди древних, молчаливых великанов, убаюканных шепотом наступающего вечера.
Её бутон раскрывался неистово, неудержимо — ярким пламенем, где смешались все оттенки заката: багряная бархатистая мантия по краям и алая, сочная сердцевина, в глубине которой мерцает, словно эхо, лёгкая тень оранжевых всполохов…
Это была Красная Роза.
Её красота была чарующей музыкой для глаз, тихой, но властной мелодией, от которой замирало сердце. Но в этой совершенной мелодии были странные, едва уловимые нотки горечи. Её аромат, пьянящий и глубокий, был зовом без ответа, прекрасной песней, спетой в бездонный колодец лесной тишины.
Она была одиноким произведением искусства в пустой галерее.
Роза не знала, для чего родилась, для кого расцвела. В чём ее предназначение?
Она ловила взгляды лунных нимф и восхищённый шёпот ночного ветра, но это не наполняло её душу. Её лепестки, сотканные из закатного огня, жаждали не восхищения, а диалога. Они хранили в своей бархатной глубине невысказанную тайну, которую некому было поведать.
Однажды ночью, когда лунный свет выткал из теней серебряные узоры, к розе подобрался молодой месяц, свесив с небес свою хрупкую лодочку.
«Поднимись ко мне, — прошелестел он светящимися краями. — Я буду качать тебя в своей колыбели, и все звёзды будут завидовать твоему сиянию».
А наутро, могучий дуб, простирая к ней свои ветви-исполины, предложил: «Останься под моей защитой. Ни одна буря не посмеет коснуться тебя, и ты будешь царить в моей зелёной крепости».
Но как подняться к месяцу, не расставшись с землёй, что дарит соки? И как принять защиту дуба, не потеряв солнца, что дарит жизнь? Она не могла выбрать что-то одно, не утратив всего остального.
И тогда сама Вечность, тронутая её тихой тоской, подарила Красной Розе не выбор, не освобождение, а великое предназначение.
Она стала живым воплощением Любви, что чище горного родника и неподвластна времени, и символом Страсти, где боль оборачивается нежностью, а лепестки надежды прорастают сквозь шипы отчаяния.
С тех пор её бутон, затаивший в себе жар уходящего солнца, говорит красноречивее любых клятв, любых самых горячих слов.
Говорит за тех, чьи чувства безграничны.