Наконец-то я добралась до "маленьких трагедий". Из четырёх пьес ранее была прочитана только "Моцарт и Сальери", остальные я обходила стороной. Не привлекали они меня в юности, несмотря на то, что в них поднимаются вопросы нравственного выбора, что обычно в книгах мне нравится.
Сначала сильного эмоционального отклика у меня эти произведения не вызвали. Я даже не представляла, что можно написать в статье о своих впечатлениях, чтобы это не было просто пересказом прочитанного и повторением уже известного.
Решила просто поделиться, какие моменты мне показались интересными и на какие мысли они меня навели.
"Скупой рыцарь"
📒 Скупость барона развилась до таких немыслимых размеров, что превратилась в идолопоклонство. Деньги для него - бог, которому приносится в жертву всё: отношения с сыном, сострадание к бедной вдове с тремя детьми, рыцарская честь.
📒 Его страсть к деньгам маниакальна. Гениально Пушкин описывает это состояние всего в нескольких строках. Какая точная и яркая картинка!
Я каждый раз, когда хочу сундук
Мой отпереть, впадаю в жар и трепет.
...сердце мне теснит
Какое-то неведомое чувство...
Нас уверяют медики: есть люди,
В убийстве находящие приятность.
Когда я ключ в замок влагаю, то же
Я чувствую, что чувствовать должны
Они, вонзая в жертву нож: приятно
И страшно вместе.
📒 Барон возомнил себя всесильным: "Мне всё послушно, я же ничему", но совсем скоро барон умирает на приёме у герцога. Его власть оказалась мнимой, а богатство бесполезным. Так пьеса перекликается с известной евангельской притчей о богаче.
"Моцарт и Сальери"
Пока я писала эту статью на канале Ирины вышла статья об этой пьесе.
Внимание привлёк эпизод из первой сцены.
Проходя мимо трактира, Моцарт услышал, как старик исполняет на скрипке арию Керубино из оперы Моцарта "Свадьба Фигаро" и взял его с собой к Сальери.
Ниже исключительно личные предположения.
Скорее всего, игра слепого трактирного скрипача была не слишком искусной. Моцарта это позабавило, а Сальери рассердило. Почему столь разная реакция и что это, возможно, говорит о героях пьесы?
Старику, вероятно, нравились эти мелодии. А может быть, они нравились публике и щедро оплачивались. Для Моцарта, видимо, важнее то, что его музыка востребована, а не то, смогут ли слушатели разобрать достоинства партитуры и оценить гениальность композитора. Поэтому он не переживает, КАК играет скрипач, ему важно, ЧТО он играет. Также Моцарта не волнует, что из-за слепоты старик не может узнать великого композитора, чью мелодию он только что исполнил.
Сальери же жаждет славы. Не любви к его творчеству, а признания его исключительности, избранности. Для него важна не просто положительная оценка, а оценка знатоков и подлинных ценителей.
Старик, который выучил мелодию на слух (возможно, он даже не знает нотной грамоты, ведь он слеп) дерзнул исполнить гениальное произведение на плохонькой скрипке. И где? В трактире перед дилетантами, ничего не смыслящими в искусстве. Разве может игра этого скрипача раскрыть великолепие произведения? Разве могут эти слушатели понять, насколько гениален композитор? Сальери, возможно, в тот момент вспомнил выражение "метать бисер перед свиньями".
Мне кажется, главное различие между Моцартом и Сальери в том, что первый думает о том, что он может дать, а второй, что он может получить. И причина зависти Сальери именно в том, что другой получает больше. Неважно, что и дает больше.
И ещё интересный момент, на мой взгляд, в финале. Сальери размышляет над словами Моцарта: "Гений и злодейство - две вещи несовместные" и восклицает: "Неужель он прав, и я не гений?" Не быть гением для него страшнее, чем быть злодеем.
"Каменный гость"
Неожиданно попалась мне статья Анны Ахматовой об этой пьесе. Прочитала с большим интересом.
Быть может, ни в одном из созданий мировой поэзии грозные вопросы морали не поставлены так резко и сложно, как в "Маленьких трагедиях" Пушкина. Сложность эта бывает иногда столь велика, что в связи с головокружительным лаконизмом даже как будто затемняет смысл и ведет к различным толкованиям (например, развязка "Каменного гостя").
После этой цитаты не так переживаю, что моё впечатление было весьма необычным.
Особенно интересными мне показались диалоги доны Анны и дон Гуана: первый у могилы Командора, второй в доме доны Анны.
Ассоциации у меня странные: первый мне напомнил разговор с телефонным мошенником, второй - диалог Демона и княжны Тамары.
В отличие от Ахматовой, я не поверила в перерождение дон Гуана и воспринимаю все его слова как обман.
Сперва его цель - заинтересовать дону Анну, вызвать её на разговор, начав который, она не сможет оборвать. Да и дон Гуан не позволит. Крючочки он закидывает мастерски. Помните первое правило защиты от мошенников? Не вступать в разговор с ними, бросать трубку при первом подозрении. Увы, дона Анна делает всё наоборот. Обнаружив, что незнакомец её обманул и он не святой отец, она не обрывает разговор, а пытается возражать, что совершенно неэффективно в случае с профессиональным обольстителем. А потом она, убаюканная сладкими словами, выдаёт PIN-код от банковской карты приглашает проходимца к себе в дом.
Следующая цель дон Гуана - добиться любви доны Анны. Он раскрывает себя, сам себя обвиняет, а потом говорит, что любовь изменила его, и теперь он встанет на путь добродетели. Что-то очень знакомое. Не то же ли самое говорил Демон Тамаре, соблазняя её? Только в отличие от слабака-ангела (это у Лермонтова он такой, а вообще это довольно могучие личности), статуя Командора совершила возмездие.
Такие неожиданные и забавные мысли у меня появились при первом знакомстве с текстом. Это, так называемое, первичное восприятие, которое может измениться при осмыслении и анализе произведения.
"Пир во время чумы"
Наверное, наименее впечатлившее меня произведение. Очень современное в том смысле, что и сейчас можно встретить тех, кто живёт по принципу "будем есть и пить, ибо завтра умрём".
Меня заинтересовала здесь фигура священника. Но опять мысли мои потекли куда-то "не туда". Я вдруг невольно стала оценивать его слова с точки зрения эффективности.
Обратила внимание, что начинает он с обвинений, что вряд ли располагает к себе слушателей. Взывая к совести Вильсингама, он делает это публично и выглядит это бестактно. Так же, как и напоминание человеку о постигшем его большом горе.
После того, как узнаешь, что случилось с Вильсингамом, начинаешь понимать, что вся бравада в его гимне Чуме не от развращённого сердца, а о отчаяния. Скорее всего, и остальные устроили пир во время чумы, чтобы сбежать от терзавшего их страха и чувства безнадёжности.
Во время стихийных бедствий и катастроф люди могут вести себя вызывающе, но при этом они нуждаются в понимании, сочувствии и надежде, а не в осуждении и нравоучении.
Закончить же мне хочется высказыванием литературоведа-пушкиниста В.С. Непомнящего:
В «маленьких трагедиях» Пушкин грандиозен.
В «маленьких трагедиях» «грозные вопросы», оставаясь вековыми, предстали современными.