– Я видела, как ты целовала моего сына, – тихо сказала свекровь, ставя передо мной чашку с остывшим чаем.
Я замерла с ложкой над тарелкой. В супе плавали кусочки курицы, петрушка, морковь – обычный куриный бульон, который Нина Семёновна варила каждую среду. Но сегодня он казался мне ядом.
– Что? – выдохнула я.
– Вчера вечером. У подъезда. Я с балкона видела, – она села напротив, сложила руки на столе. – Только это был не Олег.
Сердце ухнуло вниз. Кухонные часы над холодильником громко тикали, казалось, отсчитывая секунды до конца моей жизни. Из форточки тянуло холодом – ноябрьский ветер приносил запах прелых листьев.
– Это был Игорь, верно? – продолжала свекровь, не сводя с меня внимательного взгляда. – Его младший брат.
История началась полгода назад, когда Игорь вернулся из армии. Высокий, загорелый, с короткой стрижкой и шрамом на щеке – совсем не похожий на того паренька, который два года назад уезжал служить. Он появился на пороге нашей квартиры с огромным рюкзаком и растерянной улыбкой.
– Мам, я дома! – крикнул он, и Нина Семёновна выбежала из кухни, вытирая руки о фартук.
– Игорёк! – она повисла на нём. – Сынок мой!
Олега, моего мужа, дома не было – как обычно, задержался на работе. Я накрывала на стол, когда Игорь зашёл на кухню.
– Привет, Настя. Ты, наверное, меня не помнишь – мы виделись всего раз на вашей свадьбе.
Я помнила. Помнила высокого парня с озорными глазами, который на банкете спросил брата: «Олег, ты уверен, что она тебе подходит? Такая живая девчонка – и ты, зануда». Олег тогда обиделся, они даже поссорились.
– Помню, – улыбнулась я. – Проходи, садись. Сейчас ужинать будем.
Игорь поселился в своей старой комнате – крохотной каморке с одним окном на брандмауэр. Нина Семёновна засуетилась, достала с антресолей его детские вещи, фотографии, школьные грамоты.
– Мам, не надо, – смущался он. – Я же уже взрослый.
– Для меня ты всегда ребёнок, – она целовала его в макушку, и я видела слёзы в её глазах.
Олег встретил брата прохладно. Обнялись сухо, перекинулись парой фраз. За ужином Игорь рассказывал о службе, а Олег молча ковырял вилкой картошку.
– Ты чего такой кислый? – не выдержал Игорь. – Не рад, что брат живой вернулся?
– Рад. Просто устал на работе.
Но я чувствовала – дело не в усталости. Между братьями всегда была какая-то напряжённость, невысказанная конкуренция.
Первый месяц всё было спокойно. Игорь устроился работать на стройку, уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Мы с ним почти не пересекались – я работала бухгалтером в районной поликлинике, приходила домой к обеду, готовила ужин.
Олег всё больше отдалялся. То задерживался на работе, то уезжал в командировки. Я пыталась говорить с ним, но он отмахивался:
– Настя, у меня проблемы на работе. Не приставай.
Свекровь всё чаще вздыхала:
– Не понимаю, что с Олегом. Раньше такой внимательный был, а сейчас...
Мне было одиноко. Я готовила ужины, которые муж почти не ел. Гладила его рубашки, а он надевал их, не замечая. По вечерам я сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно на огни соседних домов.
В один из таких вечеров на кухню зашёл Игорь. Грязный после стройки, усталый, но с улыбкой.
– Чай есть? – спросил он.
– Конечно, садись.
Мы разговорились. Он рассказывал о стройке, о товарищах, о том, как тяжело было в армии. Я рассказывала о работе, о коллегах. Говорили допоздна, пока не погас свет на кухне – перегорела лампочка.
– Сейчас поменяю, – Игорь полез в шкаф за новой лампочкой.
Я подсвечивала телефоном, он стоял на табуретке. И вдруг табуретка качнулась, Игорь начал падать. Я подхватила его, он схватился за меня – и мы замерли так, обнявшись, в темноте кухни.
– Прости, – прошептал он.
– Ничего, – я быстро отстранилась. – Лампочку давай меняй.
Но что-то изменилось в этот вечер. Между нами возникла невидимая нить.
Мы стали чаще оставаться вдвоём. Олег приходил всё позже, Нина Семёновна рано ложилась спать – сказывались годы. А мы с Игорем сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Иногда он помогал мне с готовкой – резал салат, чистил картошку.
– Знаешь, Настя, – сказал он однажды, – я не понимаю своего брата. У него такая жена, а он...
– Не надо, – перебила я. – Это не твоё дело.
– Извини. Просто обидно смотреть.
Я чувствовала, что играю с огнём. Чувствовала его взгляды, случайные прикосновения. И самое страшное – мне это нравилось. После месяцев олеговского равнодушия внимание Игоря было как глоток воздуха.
В середине октября Олег уехал в командировку на неделю. Я проводила его до порога, он поцеловал меня в лоб – механически, по привычке.
– Буду звонить, – пообещал он, но я знала – не будет.
В первый же вечер после его отъезда я пекла яблочный пирог – такой, какой любила Нина Семёновна. Кухня наполнилась запахом корицы и ванили. Игорь пришёл со стройки, принюхался:
– Боже, как пахнет! Прямо детство вспомнил.
– Мама раньше пекла?
– Постоянно. Особенно когда у нас с Олегом что-то не ладилось – пекла пирог, и мы мирились за чаем.
Мы сидели на кухне, ели тёплый пирог с мороженым. За окном начинался дождь, по стеклу стекали капли. Нина Семёновна спала в своей комнате – у неё разболелась голова.
– Настя, – вдруг серьёзно сказал Игорь, – мне нужно тебе кое-что сказать.
– Что?
– Я... я не могу больше молчать. Мне нравишься. Очень нравишься.
Я застыла с чашкой у губ. Дождь барабанил по подоконнику, холодильник тихо гудел в углу.
– Игорь, я замужем. За твоим братом.
– Я знаю. И именно поэтому молчал. Но не могу больше. Настя, ты несчастлива с Олегом. Я же вижу.
– Это не твоё дело!
Я вскочила из-за стола, хотела уйти, но он поймал меня за руку:
– Подожди. Прости, я не хотел тебя обидеть.
Мы стояли так, держась за руки, и я чувствовала, как рушится последняя стена, которую я пыталась выстроить между нами.
Вечером следующего дня я спускалась за хлебом в ближайший магазин. Игорь шёл рядом – сказал, что тоже нужно кое-что купить. Мы молчали всю дорогу. У подъезда, в полутьме между фонарями, он остановил меня:
– Настя, погоди.
– Что?
Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько нежности, что я не выдержала. Шагнула к нему, и мы поцеловались. Долго, отчаянно, как будто это был последний поцелуй в нашей жизни.
Когда мы разорвались, я увидела свет в окне нашей квартиры. Балкон на пятом этаже, открытая форточка. И силуэт человека, который смотрит вниз.
– Игорь, – прошептала я, – нас кто-то видел.
Мы вбежали в подъезд, поднялись на лифте. Я дрожала от страха и предчувствия катастрофы. Дома нас встретила Нина Семёновна. Спокойная, с непроницаемым лицом.
– Игорь, иди в свою комнату, – сказала она. – Мне нужно поговорить с Настей.
Так мы и оказались на кухне за чашкой остывшего чая.
– Я не осуждаю тебя, – говорила свекровь, размешивая сахар в чашке. – Просто хочу, чтобы ты знала правду.
– Какую правду?
Она встала, открыла верхний ящик буфета и достала потрёпанную коробку из-под печенья. Внутри лежали фотографии, письма, какие-то документы.
– Олег тебе изменяет, – сказала она прямо. – Уже полгода.
Я почувствовала, как немеют губы:
– Откуда вы знаете?
– Я мать. Вижу по нему. А месяц назад он забыл телефон дома, а там сообщение пришло. Я не хотела смотреть, но телефон завибрировал прямо у меня в руках. Там было: "Скучаю, любимый. Когда увидимся?"
Она протянула мне телефон – старый Олегов, который он перестал использовать. Я разблокировала его (код знала – дата нашей свадьбы), зашла в переписку. Десятки сообщений, фотографий. Девушка лет двадцати пяти, красивая, яркая.
"Люблю тебя, зайчик"
"Жду не дождусь нашей встречи"
"Скоро разведёшься и мы будем вместе?"
Последнее сообщение было от позавчерашнего дня. Значит, эта командировка...
– Он не в командировке, – произнесла Нина Семёновна, читая мои мысли. – Он с ней. Снял квартиру на неделю, чтобы побыть вместе.
Я сидела и не могла поверить. Все эти месяцы, когда я винила себя в холодности Олега, оказывается, у него была другая. И он собирался со мной развестись.
– Почему вы мне раньше не сказали?
– Хотела, чтобы ты сама всё узнала. Думала, может, он одумается, вернётся. Но когда увидела тебя с Игорем... поняла, что пора открыть глаза.
Я плакала, а свекровь молча протягивала мне салфетки. За окном продолжался дождь, по стёклам стекали потоки воды, смывая городскую грязь.
– Что мне теперь делать? – спросила я сквозь слёзы.
– Жить, – просто ответила она. – И не вини себя ни в чём. Если между тобой и Игорем что-то есть – это не измена. Измена – это то, что делает мой старший сын.
Олег вернулся через три дня. Загорелый, довольный, с подарком – коробкой конфет. Зашёл на кухню, где я готовила ужин.
– Привет, Настюш. Соскучился!
Он попытался меня обнять, но я отстранилась:
– Где ты был на самом деле?
– Как где? В командировке же.
– С Аленой?
Он побледнел:
– Откуда ты...
– Неважно. Главное, что я знаю. И хочу развода.
Олег попытался оправдываться, клясться, что это ничего не значит, что он всё прекратит. Но я уже не слушала. Я видела его насквозь – этого человека, который месяцами врал мне в глаза, строил планы с любовницей, а потом приходил домой и делал вид, что всё в порядке.
– Знаешь что, Олег? – сказала я, выключая плиту. – Уезжай к своей Алене. Надолго. Навсегда.
– Настя, ты не понимаешь...
– Я всё понимаю. И не хочу больше жить с тобой.
Он пытался возразить, но тут в кухню вошла Нина Семёновна:
– Сынок, собирай вещи. Настя права.
– Мам, ты на чьей стороне?!
– На стороне правды. Ты опозорил семью, обманул жену. Думаешь, я горжусь тобой?
Олег схватил куртку и выбежал из квартиры, хлопнув дверью. В тишине слышно было только тиканье часов и гудение холодильника.
Игорь вышел из своей комнаты. Посмотрел на меня, и я увидела в его глазах вопрос.
– Мне нужно время, – сказала я. – Разобраться в себе.
– Я подожду, – ответил он. – Сколько нужно.
Прошло три месяца. Я подала на развод, Олег не сопротивлялся. Оказалось, его Алена беременна – вот почему он торопился освободиться. Я переехала в маленькую съёмную квартиру, начала новую жизнь.
Игорь звонил иногда, спрашивал как дела, но не давил. А Нина Семёновна приезжала каждую неделю – привозила пироги, помогала с уборкой. Она стала мне ближе родной матери.
– Знаешь, Настюшка, – говорила она, наливая чай, – я рада, что всё так вышло. Олег всегда был эгоистом, а я не видела. Прости, что отдала тебя за него.
– Нина Семёновна, вы же не виноваты.
– Виновата. Слишком баловала старшего. А Игорю всегда доставались крохи. Может, поэтому он вырос таким хорошим человеком.
В конце февраля раздался звонок в дверь. Я открыла – на пороге стоял Игорь с огромным букетом мимоз.
– Привет, Настя. Я... можно войти?
Мы пили чай на моей маленькой кухне. За окном таял снег, капали сосульки, пахло весной.
– Я ждал, как ты сказала, – начал Игорь. – Но больше не могу. Настя, давай попробуем? Я не обещаю, что всё будет идеально. Но обещаю, что никогда тебя не обману.
Я смотрела на него – на этого высокого мужчину с добрыми глазами и шрамом на щеке. Когда-то я вышла замуж за его брата, думая, что это любовь. А любовь оказалась совсем рядом, просто я не сразу её разглядела.
– Давай попробуем, – сказала я.
И впервые за много месяцев улыбнулась по-настоящему.