Несомненно, главными плотницкими инструментами с давних пор стали топор да пила. Сегодня трудно представить мастера-древодела без этих двух сподручных помощников. Однако их исторический путь совсем не равноценен, и родословная топора в разы длиннее, чем родословная пилы.
Как мы знаем, именно топор стал первым «рубилом» в руках homo sapiensа. Таковым он и оставался на протяжение десятков тысяч лет. Более того, топор стал символом власти, что подтверждается изображениями богов, царей и императоров античных времен. Но нас в данной статье интересует топор как лесорубный и плотницкий инструмент.
Топор в России больше чем топор
В лесистом российском ландшафте невозможно представить жизнь без топора. С топором в руках наши предки прокладывали себе путь сквозь самые непроходимые дебри дремучего леса, расчищали поля под пашни, при помощи топора строили дома, церкви, крепости и дворцы. Топор был неизменным спутником русского крестьянина на промыслах и в быту. При необходимости из топора можно было и кашу сварить. Но топор оставил и самый тяжкий след на теле и в сознании нашего народа. Вся история Отечества балансировала между двумя топорами – секирой палача и мужицким топором, который легко превращавшимся из орудия для заготовки дров в оружие народных бунтов. И даже Достоевский вовсе не случайно вложил топор в руки Раскольникова, при помощи которого тот пытался разрубить клубок своих нравственных противоречий.
Зато уж в руках настоящего мастера топор был способен творить чудеса. В 1586 году к только что построенному городу Архангельску на своем судне прибыл французский путешественник и купец Жан де Соваж из города Дьеп. Удивлению заморского гостя не было предела. «Постройка города превосходна, – записал он в своем дневнике. – В домах нет ни гвоздей, ни крючьев, но так хорошо все отделано, что нечего похулить, хоть у строителей русских все орудия состоят в одних топорах, но никакой архитектор не сделает лучше, как они делают».
Плотницкое искусство надолго оставило след языке: до сих пор говорят срубить баню, избу, да и основа деревянных зданий называется недвусмысленно срубом.
Рубежи Отечества
Задумывались ли вы, почему границу государства иногда называют рубежом. Всё опять уходит в историю. С помощью топора наши предки проводили межевание территорий, а именно делали зарубки на деревьях – межевые знаки. Совокупность таких отметин называлась рубежьем или просто рубежами.
Согласно этимологическому словарю А.В. Семёнова, слово граница, образованное от грань, известно в древнерусском языке с XIV века. Тогда грань (иногда гранъ) означало «знак на деревьях на краю земельных или бортных участков». Сергей Котков в книге «Сказки о русском слове» писал, что грань первоначально – «стесанное место», а рубеж собственно – зарубка на этой плоскости.
Встречающиеся в старых текстах выражения по межам грани потесати или просто грани потесати указывают на грани – тесы. Различие между тесаными гранями и рублеными рубежами выразительно проявилось в записи: межю учинил, грани тесал и рубежи клал.
Грани обыкновенно насекали на деревьях. В тех местах, где не было леса, «стоячего деревья», там разъездные межевщики намечали черту между владениями копаными ямами или иным способом — приказывали вкапывать столбы и на них насекали грани. Непрерывная линия рубленых или резаных рубежей, граней или границ воспринималась как сплошной рубеж, грань или граница. На этой основе и складывалась новая семантика, для слов рубеж и граница, характерная и сегодня.
Терпение и труд все перетрут
Задумываясь о родстве и происхождении слов, мы нередко недоумеваем, почему пилой пилят, а топором рубят? Казалось бы, логично обозначать инструмент и производимое с его помощью действие однокоренными словами? Ан нет. Наши далекие предки пилой не пилили. Такого глагола нет ни в одном древнем тексте. В памятниках древнерусского и церковнославянского языка и в более поздних источниках процесс работы пилой обозначался при помощи глагола терети и производных от него.
Наблюдательный читатель, изучая древнерусскую письменность, сразу заметит: древнерусские памятники, особенно те, в которых описывается строительство различных сооружений, содержат много прямых или косвенных указаний на обработку дерева при помощи топора. Но не найден пока ни один текст раннего происхождения, сообщавший бы о распиливании дерева пилой. В редких примерах употребления глагола тереть и его приставочных образований в значении «работать пилой» описывается не обработка древесины, а мучение первых христианских великомучеников. Это их, испытывая твердость веры, жестокие язычники истязали растиранием пилой:
...обличайте же его (цесаря) о безаконии его, и претрен бысть (святой пророк Исаия) пилою на полы...
Пролог 1643 г. со списка XII в.
То есть, если и знали на Руси о неких пилах, то больше из книг, нежели из практики? Возможно, пила была небольшим инструментом, применявшимся в столярных, но не плотницких работах. По крайней мере, к такому выводу пришел в своих изысканиях академик Б.А. Рыбаков.
Топорная работа
Существует версия, что выражение топорная работа пришло в литературный язык из речи столяров, которые противопоставляли свою «тонкую» работу «грубой» – топорной работе плотников. Однако не менее вероятна и другая версия.
Многие века при обработке дерева народ обходился преимущественно топором. Даже доски делались при помощи топора – тесались и потому назывались тесом. Первые пильщики начали появляться на Руcи только в XVII веке и то, по традиции, их называли тертичниками (от глагола тереть).
С этого времени глагол тереть начинает часто употребляться в деловых документах. Речь в них идет уже не о великомучениках, а только о лесопилении. Лесопильное производство пытаются наладить у нас иностранцы. Голландец Исаак Масса в 1624 году просит дозволения у царя Михаила Федоровича посадским людям города Амстердама Яну Янсену, Яну Паду и Францу Адрансу «...пилами, которые водяными мельницами трут, и ручными пилами лес тереть на доски и на иное дело». Как это обычно бывает в традиционном обществе, все новое вызывает подозрения и принимается с большим трудом. В 1638 году в Москве на две тысячи ремесленников зарегистрирован только один пильщик. Однако постепенно выгода от продольного распила бревен на доски и брусья становится очевидной. Некоторые лингвисты считают, что фразеологизм топорная работа появляется именно в это время и связан с вытеснением прежней технологии тесания досок технологией распиливания. Особенно процесс стал востребован при создании флота Петром Первым.
В инструкции Петра сказано: «Приняв росписи лесам раздать по кумпаниям, объявляя им, чтоб зело лесов берегли и бережно колоть в доски и в иныя надобья; также рубить, бросать и надобнаго жечь отнюдь не велели, того для что тогда иных мест отводить не будут и не где, и тогда зело будет трудно, так что и делать будет не из чего... и того для удобнее тот лес вдоль и поперек тереть пилами, но в скорых числах такое множество пил сыскать негде, а в предбудущий год конечно оные везде изготовить ...а на предбудущий год работать пилами, а если кто и сделает судно из тесаного, а не из пилънаго (лесоматериала) и таких судов принимать у них не будут и сверх того положена будет пеня».
В 1690 году купец Осип Баженин поставил под Архангельском первую в России «пильную мельницу с немецкого образца». Разумеется, львиная доля производимой продукции вывозилась за границу. В XVIII веке процесс распускания бревен на доски при помощи больших пил становится все более привычным и получает новое лексическое обозначение. Глагол пилить быстро становится нормативным в русском языке и входит во все значительные лексикографпческие труды. Примечательно, что в Словаре академии российской 1789–1794 гг. это слово толкуется еще посредством глагола тереть: пилить и пиловатъ «перетирать пилою надвое».