Стыд

Пограничные клиенты очень часто приносят в терапию стыд, и это не просто мимолётное чувство, а нечто, что лежит в самом ядре их личности, определяя то, как они видят себя и мир. Этот стыд сопровождается страхом разоблачения: "если кто-то увидит, какой я настоящий - несовершенный, уязвимый, с потребностями, с ошибками, с болью, то он отвернётся, не выдержит и уйдёт".

В этом смысле стыд становится не отдельным переживанием, а атмосферой, в которой человек живёт, и именно она делает любые проявления уязвимости опасными

Но проблема не только в самом стыде, а в том, что у клиента нет опыта оставаться с ним и переживать его в безопасности. Как писал Дональд Винникотт для того чтобы ребёнок смог выдерживать сложные эмоции, необходимо наличие "достаточно хорошей матери", которая выдерживает их вместе с ним

Пограничный клиент же в детстве часто сталкивался с тем, что его стыд, слёзы, страхи и потребности не выдерживались родителем. Поэтому психика выработала защитные механизмы: улыбка на рассказах о травме, диссоциация в форме "всё было нормально", или застывание и пустота в ответ на вопрос "что ты чувствуешь?".

И психологу важно замечать именно это - обрывы контакта, и мягко возвращать клиента в пространство, где чувство может быть встречено

❗Чтобы сделать это, терапевту самому необходимо проделать работу со своим стыдом, научиться выдерживать собственное несовершенство и уязвимость. Только тогда он сможет быть тем "контейнером", о котором писал Бион, и помогать клиенту находить опыт безопасности там, где раньше была лишь паника.

Иначе в терапевтическом пространстве будет разыгрываться то же самое: клиент устыдился, замер, а терапевт не выдержал, отвернулся или поспешил "исправить", вместо того чтобы быть рядом.

Стыд формируется очень рано, потому что от ребёнка начинают ожидать взрослости ещё до того, как у него сформировалась основа для этого. Мастерсон писал, что ребёнку приходится эмоционально "покидать себя", чтобы соответствовать ожиданиям родителей: быть сильным, удобным, собранным, заботиться о маме или папе, вместо того чтобы позволить себе быть нуждающимся и зависимым.

Так возникает убеждение: потребность в любви, заботе и нежности - это "игрушки для малышей". Настоящий взрослый, а ребёнок вынужден ощущать себя именно таким, «не нуждается ни в ком», он сам за себя и за весь мир. Но за этой бронёй стоит тот же ребёнок, который мечтал о принятии, а получил требование быть идеальным.

Поэтому когда в терапии обнаруживается этот стыд и желание быть "идеальным воином", клиента может охватывать паника. Ведь если самые близкие люди требовали от него совершенства, то чужой человек - психолог, уж точно ожидает от него чего-то и, возможно, не выдержит его настоящего.

В этот момент запускается убеждение: "всем можно быть уязвимыми, кроме меня". Кернберг отмечал, что именно страх потери объекта и невозможность выдерживать амбивалентность (одновременно быть и любимым, и несовершенным) стоят в центре пограничной динамики.

Важно, что именно здесь у терапевта появляется шанс: не оттолкнуть, не отвергнуть, не сказать будь другим, а выдержать встречу с этим "стыдно" и "я слишком плохой".

Постепенно клиент получает новый опыт - опыт того, что его чувства не разрушительны для отношений, что стыд можно проживать не в одиночку, что принятию действительно хватает места и на него, со всеми его несовершенствами.

Автор: Черных Екатерина Александровна
Психолог, КПТ

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru