Казалось, главной заботой стали бытовые проблемы: расселение новых жителей, молоко для посёлка и ревизия склада. Но мир за пределами их уютного поселения был жестоким и непредсказуемым. Внезапно сработавшая сигнализация и появление лазутчика ясно дали понять Алёне и её людям: их островок спокойствия — лишь временная передышка. И пока одни обустраивали быт, другие готовились к обороне, зная, что настоящее испытание ещё впереди.
Через полчаса подъехал автобус. Из него вышли девять человек: Николай Фёдорович, двое парней и шесть девчат. Все молодые, наверное, им и двадцати лет нет.
— Как тут здорово, — восхитилась одна из девушек. — А я ни разу тут и не была. Красота-то какая! Мы теперь здесь жить будем?
— Очень на это надеюсь. Николай Фёдорович объяснил вам условия проживания? — поинтересовалась я.
— Да, конечно, — за всех ответил парень. — Мы согласны. Чем жить как бомжи, лучше уж с коровами.
— Вот и отлично. Тогда, пожалуйста, напишите ваши данные на бумаге. Фамилии не обязательно, а можете вообще новое имя придумать. Новая жизнь — с чистого листа. Одно прошу написать, как есть, — профессию. Нам вот с Николаем Фёдоровичем несказанно повезло. С коровами методом тыка обращаться не надо. Всё расскажет. Завтра машина с продуктами придёт, солдаты с вами остаются. А, чуть не забыла, Николай Фёдорович, напишите список всего необходимого. Давайте, наверное, раз в неделю будем к вам завоз делать. Устроит?
— Нет, вам за молоком сюда ежедневно ездить придётся, — ответил он. — Думаю, коров уже сегодня доить начнём, так что завтра жду. А остальное по ходу ясно будет. Вы, наверное, завтра сами подъезжайте, а там уже решим, как быть. Ну, в гости пока не приглашаю, сам не знаю ещё, куда. Простите уж.
— По коридору прямо. Остальное сами найдёте. А мы поехали. До завтра.
Целый день провела на ферме, а ещё хотела сегодня ревизию склада сделать. Теперь, может, завтра. Нет, завтра опять сюда. Ладно, терпит. Я прикрыла глаза — устала чего-то.
— Ух, ты! — Дима резко затормозил. Посреди дороги лежали блоки, слева от дороги стояло бетонное строение. Из него к машине вышел солдат.
— А, Алёна Сергеевна, проезжайте. Сегодня блокпост установили. Как вам?
Я пожала плечами: — А проезжать-то как?
— Медленно, налево, направо, опять налево. Лабиринт. Зато скорость не наберёт машина. Пока водитель баранку покрутит, мы его и пешком догнать сможем. Стратегия. — И он поднял палец кверху.
— А грузовые как же? Санька фуры гонять собрался, — забеспокоилась я.
— У Саньки площадка вон там находится, — солдат указал за нашу машину. — У него там свой лабиринт. Тоже не очень-то разгонишься. Через его площадку в посёлок можно проехать. Всё предусмотрено. Не переживайте. На той стороне тоже такой же блокпост. Безопасность превыше всего.
— Во, блин, фигурное вождение, — выкручивая баранку, ворчал Дима. — Попробуй тут проскочи. Молодцы, классно придумали. А то мало ли кто наскочит. А так вот вам — облом. Алёна, домой или к общежитию?
— К общежитию, Галку устроить надо. Да и поесть не мешало. А уже потом домой. Новостей, наверное, много, да и свои все новости надо рассказать.
В столовой уже все собрались на ужин. Влад подошёл ко мне и обнял.
— Я уже переживал, что так долго? А где ребята, что с тобой были?
— На ферме оставила. Я туда девять человек заселила. Там зоотехник есть. Стадо коров небольшое, в общем, мы с молоком.
— Понятно. Там, значит, тоже блокпосты нужны. Людей… где взять людей? Балу задание дам — связь наладить с фермой. Мало ли что.
— А Санёк с Женькой где, не вижу, — закрутила я головой. — И девчата?
— У них свободное время, за фурами поехали, — ответил Влад. — А что?
— А как же мы их не встретили? Или они ещё с обеда уехали?
— Часа два назад, скоро домой приедут. Беспокоишься? Не надо, они с оружием. Анжела как выросла с автоматом. Талант.
— Ты-то как в часть съездил? — сменила я тему.
— Как и подозревал, пацанва там переворот устроила, прапорщика на гауптвахте закрыли. Меня туда как магнитом тянуло. Они, скоты, ему ни воды, ни еды не поставили. Мы вовремя приехали, сейчас у Дока лежит, под капельницей, — рассказал Влад.
— А мальчишки где? — с замиранием сердца спросила я.
— Не знаю, ушли, даже оружейную не закрыли, дебилы.
— Как ушли? Куда? — опешила я.
— Не знаю, домой, наверное? Срочники, им мамка ещё нужна. Вот только есть ли мамки… — Влад глубоко вздохнул. — Хорошо, что Соловьёва спасти успели.
— Ребята! — К нам шла Вера. — Вот вы где. Мы там фуры пригнали и кое-кого привезли. Пойдём, встретишь, — обратилась она ко мне.
— Кого? Пошли, потом поем.
— Женщину, она покусанная собаками. Представляете, стая собак на неё напала. Пришлось пристрелить всех. Загрызли бы бедную, если бы нас рядом не было. Анжела её к Доку повела.
— У Дока сегодня аншлаг, — съязвил Влад.
К дому Дока добрались быстро. Он обрабатывал раны женщины.
— Привет, Док, — поздоровалась я. — Сильно порвали?
— Нет, напугали сильно, видно, в первый раз напали на человека, так, поверхностно. Хорошо, что постреляли. Один раз кровь почувствуют — и всё, никто не отобьётся.
— Здравствуйте, — обратилась я к женщине. — Говорить можете?
— Да, конечно, мне доктор успокоительное дал. Спасибо ребятам. Выручили. Только вот собачек жалко.
— Это не собачки уже, а свора. Не надо жалеть. Вас как звать?
— Акимова Надежда Яковлевна. Мои все скончались, а меня вот Бог решил оставить. Я всё это время дома сидела, не выходила. Продукты совсем закончились. Вышла и не узнала станицу. Как в другой мир попала. Что делается-то?
— В другой стране мы теперь живём. Сами строим, — вмешалась Анжела. — С нами хотите? Так сказать, строить светлое будущее?
— Можно остаться? Спасибо, а то с ума одной можно сойти. И сил плакать нет уже, и заниматься не знаю чем. Фармацевт я. Кому моя профессия нужна теперь?
— Мне! — обрадовался Док. — Я тут в единственном числе. И терапевт, и хирург, и педиатр. О, спасибо собакам, а то так и был бы один. Уже думал, кого из молодёжи в ученики брать.
— Гинеколога забыл, — подсказала я.
— Ты меня пугаешь. Кто забеременел? — насторожился Док.
— Пока никто. Привезли беременную, сейчас в столовой ест. Потом к тебе.
— Сдурели? Я не знаю, как с ними! Я военврач! Чего с ней делать? Я раны шить умею, пули извлекать. Какая беременность?
— Говорит, шесть месяцев, но живота ещё не видно. Не переживай, на Галке и поучишься. А уж потом, когда мы залетим, всё пойдёт как по накатанной, — успокоила я Дока.
— Нет, я женщин боюсь. Нет, девчата, увольте, — мотал головой Док.
— А у тебя выбор есть? Приказ у нас такой, — перебил его Влад. — Учись. Ты у нас один светоч, а сейчас у тебя помощница появилась. Так что дерзайте.
— Мне бы домой попасть, — робко окликнула меня Надежда Яковлевна. — У меня кот и кошка дома, сфинксы. Собственно, это они мне не дали с ума сойти. Ну, и вещи забрать надо.
— Без проблем. Машину водите?
— Да, конечно. Сейчас все, наверное, с правами.
— Вот и отлично. Только одна не поедете, кого-нибудь с вами пошлём. Банды в станице орудуют, опасно. Оружием вы ещё пользоваться не умеете.
— Кто вам сказал? — перебила она меня. — Мы с мужем увлекались охотой. Дома есть «Сайга», двустволка. Стреляю я неплохо. Только вот в человека, наверное, не смогу.
— А кто может? Я вообще автомат впервые в руки взяла месяц назад. Даже ещё и не пробовала по-настоящему стрелять, так, на стрельбище. Ну, думаю, если прижмёт, смогу. Мне моя жизнь дороже. Пойдёмте в столовую, я целый день не ела.
Ужин прошёл спокойно. Ну, как спокойно, под пристальным Вериным взглядом. Только я допила чай, она тут же подскочила к столу.
— Ну, ты жуёшь. Еле дождалась. Пойдём, фуры откроем, посмотреть надо, что привезли.
— А без меня никак? Я, что, и есть теперь по времени должна?
— Ладно, не шуми. Ты же ревизии будешь делать, должна знать, с чего начать. Может, там скоро порт. Потом сама же будешь ругаться.
— А открыть фуру, посмотреть, что там, а потом мне сказать — не судьба?
— Ладно, следующий раз так и сделаем, а сейчас уж пошли, — потянула меня за руку Вера.
Прицепы аккуратно стояли на площадке у ангара. Женька открыл первый. В нём находились ящики с шампанским.
— О, класс! — воскликнул Санёк. — Шампусик. Алён, а как у нас — не сухой закон?
— Да нет, но думаю, нажираться ежедневно не надо.
— Так я и не про нажраться, так, слегка навеселе. Жень, подай бутылочку. Ну, вот и облом, — разочарованно протянул Санёк. — Детское. Лимонад, короче. Не судьба.
— Что, так выпить хочется? — спросила я у Санька.
— Да не то чтобы уж очень, ну, хочется.
— В машину сходи, бутылочку с багажника возьми, побалуй себя, — и постаралась царственно, как я это себе представляю, махнуть рукой.
— Барыня, милостивца, — подхватил Санька. — Облагодетельствовала, — и поклонился в пояс.
— Вы чего? — уставилась на нас Наталья. Мы дружно рассмеялись. — Происходит что-то? — Наталья смотрела на нас как на больных.
— Всё хорошо, Наташа, шутим мы. Ты что-то хотела? — перестав смеяться, спросила я.
— Ты Галю куда определяешь? Ей отдохнуть уже надо, а она в столовой сидит, — всё так же серьёзно спросила она.
— Иду, у неё спросить надо и у Надежды Яковлевны.
— Я в доме не хочу, — ответила мне Галка. — Что я там одна делать буду, да и потом с малышом? Я же ничего не знаю. Нет, я в общежитии.
— А можно дом? Я бы лучше в доме. С котами в общежитии не очень удобно. Сегодня, где переночевать?
— Надежда Яковлевна, вы тогда к Нине Егоровне подойдите, вон та пожилая женщина, она вам всё и объяснит.
— Ну, вроде на сегодня всё. Влад, забери меня домой. Устала.
— Пошли, — обнял меня за плечи Влад. — Домой и только домой.
На улице нас догнал солдат.
— Товарищ майор, сигналка сработала!
— Быстро, всех по тревоге! Всё, не домой, — чмокнув меня в щёку, Влад убежал по улице.
Сигналка — это что? Надо волноваться или нет? По тревоге — значит, волноваться. Вот блин, издержки.
Затапливая в доме печь, услышала стук.
— Да? — быстро обернулась я к двери. Зашёл Валерка. Надо же, я его не видела дня три, а как он изменился. Его уже не хотелось назвать прыщом картавым. Нет, он не перестал картавить, и прыщи с лица не исчезли, хотя их вроде меньше стало. Но он как-то повзрослел, что ли. Свои вечно грязные, растрёпанные патлы собрал в хвост, в глазах уверенность. Вроде и симпатичней стал. Надо же, Лиса разглядела за очками и прыщами симпатичного парня. Еще, какой мужчина будет — красавчик.
— Привет, — проходя в дом, поздоровался он. — Не знаешь, чего у них там?
— Какая-то сигналка сработала, понятия не имею, что это такое. Не переживай, всё хорошо будет, — постаралась подбодрить я Валерку. На самом деле меня бы кто успокоил. — Кофе хочешь?
— Нет, спасибо, пойду. Вдруг Лиска придёт, а меня нет. Пойду ванную ей приготовлю. На улице сыро, холодно, не простыла бы, — он повернулся и ушёл. Чего приходил? Только ещё больше душу растревожил.
Дров в печь ещё подложу, вода в бойлере, чтобы горячая была. И то, правда, холодно на улице и сыро. И чего красивого та девчонка увидела в этой серости? Если она сейчас восхищается природой, что же тогда весной скажет? От восторга дышать перестанет. А может, с коровами так замордуется, и на природу наплевать будет. Ладно, пойду, компьютер включу, поработаю.
Почему-то на ум фура с шампанским пришла. И на кой нам столько? Хотя дни рождения никто не отменял, и 23 февраля послезавтра. Так, надо кого-то из старших детей ответственным по праздникам сделать. Назовём его министром развлечений. Так, написать в ежедневник, с утра в первую очередь с Ниной Егоровной переговорить. Она ребят хорошо знает.
Спать хочется, выходной себе надо устроить. Ещё срочно внести в ежедневник: раздать как сухпаёк по бутылке водки и вина на взрослого. Пусть у каждого дома будет. И пиво привезти в столовую. Столько мелочей, и всё продумать надо. Вся наша жизнь из мелочей состоит. Вот сейчас кофейку себе сварю, усядусь в кресло — и счастье мне будет. Кофе и чай тоже сухпайком выдать всем.
— Ты почему не в кровати? — передо мной на полу сидел Влад.
— Ты уже дома? — подскочила я. — Давно? Чего не разбудил?
— Зачем? Ты так сладко сопела, я сидел и любовался тобой.
— Скажешь тоже, не смущай. Вода в ванную готова, пойдёшь? — Влад кивнул, а сам не вставал с пола. — Устал? Я сейчас воды наберу и кровать расправлю. Ляжешь. Что было?
— Разведка, — устало ответил Влад. — Что так удивлённо смотришь? К нам с разведкой лазутчик. Хорошо Балу сигналки расставил. Знакомый наш старый, по бункеру. Виктор, видать, выслужился.
— И что теперь?
— Ничего. Говорю же, знакомый. Рассказал нам всё: когда и во сколько ждать. Так что мы наготове. А это считай полпобеды.
— И где он сейчас?
— Как где? Пошёл с докладом. Разведку провёл — всё чисто, придут.
— Марине не говори за Виктора. Не надо. Ну, и вообще никому, ладно?
— Конечно, я всё понимаю. Давай спать, сил нет.
Утро опять было пасмурным. Серое небо, казалось, лежало на трубах домов. Тучи цеплялись за вершины гор. И стоит только подняться на одну из вершин, можно будет потрогать небо руками. Конец февраля, а привычных для Кубани февральских окон нет. В начале месяца солнышко нас порадовало один день — и всё. Тяжело без солнца, а ещё март впереди — самый пасмурный и дождливый месяц года. А там и долгожданное тепло. Только вот в этом году с солнцем придут проблемы. Трупов кругом столько! Если до тепла не убрать, нас тоже в живых никого не останется. Будет заражён воздух и вода. Опасно. Эту проблему надо решать срочно и ещё вчера. У меня есть план небольшой, надеюсь, получится.
— Надежда Яковлевна, вы уже позавтракали? — Она кивнула. — Вот и отлично, я сейчас кофе выпью и с вами еду. Вернее, нас Дима повезёт.
Пока я пила кофе и ела насильно всунутый мне бутерброд, Дима и Надежда Яковлевна уже оделись и ждали меня.
— А почему планы сменили? — спросила Надежда.
— Не сменила, подкорректировала. Вам автомат уже выдали? Отлично.
— Вот почему на «ГАЗели»? Я в «Тундре» уже и крепления под оружие сделал, а эту машину ещё даже не осматривал, — садясь за руль, ворчал Дима. — Вот теперь на коленях держите автоматы.
— Не ворчи, я сегодня двух зайцев хочу убить. Поехали. Значит, план такой: завозим Надежду Яковлевну домой, а сами на ферму. Пока мы там управимся, она вещи соберёт. Затем заглянем в винно-водочный, загрузим машину и домой. Ой, а сейчас всё загрузили?
— Всё загрузили, сам лично проверял. Не переживай, — успокоил меня Дима.
До станицы добрались быстро, если бы не блокпост, получилось бы ещё быстрее. Минут пять Дима выруливал на дорогу. «ГАЗелька» между блоками умещалась впритирку. Если кто надумает проскочить на скорости, не получится, охране не доставит труда вытащить водителя. Хорошо продумано.
Дом у Надежды был на том краю станицы, небольшой, уютный, с большим палисадником. Цветы, наверное, любит. Вот и хорошо, будет клумбами в посёлке заведовать.
Николай Фёдорович нас уже ждал.
— А я уж думал, случилось чего. Да всё успокаиваю себя: это мы встали ещё затемно, а у вас график немного другой.
— Такой же у нас график. Мелочей очень много надо сделать. Не сидим мы, сложа руки. Нам и ночами иногда спать не дают, — я постаралась, чтобы в моём голосе было неслышно раздражения. Ну, почему пожилые люди всегда думают, что молодёжь круглые сутки спит. И ведь наверняка в своей молодости слышали такие же упрёки. Так зачем их повторять?
— Простите, — смутился Николай Фёдорович. — Я ни в коем случае не хотел вас обидеть.
— Я и не обиделась, просто напомнила вам, что не одни вы работаете. Давайте закроем тему. Мы вам кое-что привезли без списка. А вы список составили?
— Нет, сначала надо посмотреть, что вы привезли, а уж потом добирать недостающее. Алёна Сергеевна, к нам тут парень молодой пришёл, собственно, он тут и был, только от алкашей прятался. Вам на глаза побоялся выйти. Своё имя он написал и профессию тоже. Ветеринар местный. Нам он здесь очень нужен.
— Так, Николай Фёдорович, уясните раз и навсегда: я вам не начальник, вы не мой подчинённый. Все решения принимаете самостоятельно. Если у вас есть возможность обеспечить себя продуктами, пожалуйста, тогда молоко мы у вас будем просто покупать. О цене договоримся.
— Но это же вы ферму, так сказать, приватизировали, — мужчина даже растерялся. — Нас сюда перевезли.
— Не перевезли, а предложили приехать, — перебила я его. — Хотите назад?
— Нет, что вы, — махнул он рукой. — Просто неожиданно.
— Нашему поселению нужны друзья, одним тяжело в этом мире выжить. Империю строить не собираемся, но жить хорошо хотим. Так что решения принимаете только вы. А, да, наши военные здесь блокпосты поставят для безопасности.
— Алёна Сергеевна, я человек старой закалки, хоть и работал уже в постперестроечные времена, но вырос в СССР. А там, видно, с молоком матери подчинение впитывалось. Давайте по-старинке. Вы начальник, я подчинённый. Не смогу я самостоятельно. Ну, или ищите того, кто будет руководить. Я с удовольствием подчинюсь. Ну, не тот у меня характер.
— Ладно, вы моим замом согласны быть? — Он кивнул. — Вот и хорошо. Значит, решения принимаете, но просто согласовываете со мной. Зовите кого-нибудь выгружать машину. А то у меня дел куча. А что с молоком?
— Молока немного, есть коровки стельные, они не доятся. Молоко перегорело у них, доить перестали — и всё. Но не страшно, телятки хорошие, крепкие будут. Пять коровок уже отелились, прямо в поле, вот их и доим. Раздоить надо. Всё это время телятки их сосали, — отчитался Николай Фёдорович.
— У нас в посёлке тоже корова есть и две козы. Если мы их к вам привезём, можно?
— Конечно, вам-то там, зачем теперь, здесь в стаде будет удобнее. В дом пройдёте?
— Нет, спасибо, машину уже разгрузили, мы поехали. Ещё в станице нужно в магазин заехать, — Николай Фёдорович вопросительно взглянул на меня. — Что вы так смотрите? Ну, не покупать, но всё равно же в магазин.
— Просто странно это сейчас звучит, — вздохнул он. — Вот вроде и словосочетание простое, а звучит уже совсем по-другому. Интересно, а наши дети и внуки будут этим словосочетанием пользоваться?
— Будут, — уверенно ответила я. — И звучать оно будет нормально: «в магазин» — значит, «купить». Пройдёт весь этот кошмар, всё встанет на свои места. Заводы опять заработают, транспорт. Только время нужно. Ну, и нам людьми остаться.
— А вот это самое сложное, — грустно сказал мужчина.
— Не грустите, — подбодрила я его. — Всё хорошо. Ладно, мы поехали. Я завтра уже, наверное, не приеду. К вам всегда Дима будет ездить или я с другим водителем — ради безопасности. Если вдруг приедет кто-то другой и будет от моего имени разговаривать, будьте осторожны, не соглашайтесь ни на что. Только я или Дима. На днях ещё и связь с вами наладим, тогда легче будет.
— Что, так серьёзно всё?
— Пока нет, но кто-то ещё на перевале живёт, пакостит помаленьку, а на контакт идти не хочет. Мало ли, лучше подстраховаться. До свидания.
Заехав за Надеждой Яковлевной и забрав её вместе с котами, поехали в магазин.
— Дима, ты меня высади неподалёку, не хочу, чтобы меня видели. Ну, а если нет там никого, тогда посигналишь.
— А что так? — глянул на меня с интересом Дима.
— Да я за содержимое этого магазина ферму купила, а теперь хочу всё забрать. Ну, упьются вусмерть, а так я им работу дам. И нам хорошо, и им, наверное. Нам точно. Вот тут останови.
Минут через пять раздался сигнал — значит, нет никого. Жаль, я их хотела похоронной командой сделать. Неужели не доехали до магазина?
Оказалось, доехали. Просто спали. Дима их попытался разбудить — какой там, кроме бессвязного мычания, реакций никаких. Теперь нужно дождаться, когда проснутся. Ну, это уже завтра. Вот удивятся, увидев пустые прилавки. По бутылке пива оставить надо, а то умрут с похмелья. Значит, завтра сюда опять еду.
— Алёна, а зачем нам столько спиртного? — удивилась Надежда Яковлевна.
— Сухпайком выдавать. На взрослого бутылка вина и бутылка водки. Мало ли, вдруг кто-то выпить хочет. Да и дома всегда должно быть на всякий случай. Рано или поздно кто-нибудь начнёт торговать спиртным. Хуже будет.
— Здорово, — обрадовался Дима. — А пиво?
— Пиво в столовой по желанию, к ужину. Пока срок годности не вышел, а дальше — без пива.
— Почему? — удивилась Надежда. — В Афипской пивоваренный цех есть. Надо наладить с ними связь — и всё, если кто в живых есть, — тут же оговорилась она.
— Хорошая идея, — я задумалась. — Надо всё до мелочей продумать, но позже. Продолжение