Давайте представим, что Тигрaн Кеосaян был не тем, кем мы его хорошо успели узнать, к сожалению, в последние годы, а просто довольно интересным режиссером, счастливым супругом прекрасной Алены Хмельницкой или пусть даже мало кому известным клипмейкером. Его кончина показалась бы большинству нормальных людей, без сомнения, страшной и печальной. Такой совсем не старый и даже не пожилой человек, не сумевший даже попрощаться с родными и близкими людьми, родителями, еще не очень взрослыми, как я понимаю, детьми. Такого не пожелаешь никому, и можно только глубоко соболезновать.
Человеческая жизнь так хрупка и оборваться может буквально в любой момент. Я потеряла очень дорогих мне людей, когда им или не исполнилось еще 30, или чуть перевалило за 50. В последнее время от инфаркта или тромбоэмболии погибли несколько моих дальних знакомых-ровесников, сделав меня самым дисциплинированным посетителем нашей поликлиники. Месяц назад мы с моими близкими попали в аварию – никто, к счастью, не пострадал, кроме машины, но речь шла буквально о везении. Смешная шутка о memento mori из фильма Гайдая не была бы такой смешной, если бы мы в глубине души не относились к ней со всей полагающейся серьезностью.
Психологически здоровый человек, разумеется, не думает постоянно о том, что он когда-нибудь умрет, но логично это предполагает и выстраивает свои жизненные стратегии исходя из этого понимания. Например, определяет для себя приоритеты – вот это нужно обязательно успеть, то есть начать прямо вчера, это хорошо бы, ну уж как получится, а без этого и вовсе можно вполне обойтись, не стоит оно того, чтобы тратить на него драгоценные годы, месяцы и дни жизни. Схема этих приоритетов, которая легко проглядывается в самом элементарном – образе жизни каждого из нас – во-многом, да практически во всем и определяет нас как личностей. Как я уже не раз писала, мир, к сожалению, не видит наших планов, стремлений и мечтаний – он имеет дело только с тем, что мы реализуем, что показываем миру, то есть наши конкретные дела.
Эта мысль очень банальна и так проста, что просто не верится, как люди, понимая все это, выбирают проявляться в этом мире через зло, алчность, боль, агрессию и насилие любого рода в адрес других людей. Ну просто ведь элементарно жаль тратить на это время, если можно потратить его на созидание, помощь, какие-то теплые, добрые, поддерживающие вещи. Мне, к слову, очень понятна концепция обретения материальных (да и моральных) благ через зло – то есть я понимаю, откуда эти психологические «ноги» растут. Но реализация этой концепции всегда представлялась мне несоразмерно результату и трудоемкой, и противной – а честный труд, пусть и тяжелый, казался и кажется намного романтичней и привлекательнее. Разумеется, есть люди, которые смотрят на мир совсем иначе, и делают выборы, которые мне и многих другим кажутся, мягко говоря, более чем сомнительными – вот как, например, этот несчастный бывший режиссер.
Вместе с тем и всех многочисленных публичных людей, демонстративно не выражающих сочувствия его семье, я тоже очень хорошо понимаю. И отнюдь не считаю это злорадством и мстительностью – это, как мне кажется, совсем другое. Очевидно, что все эти люди в этой смерти и ее обстоятельствах видят, ни много ни мало, восстановление справедливости, такое проявление вселенской гармонии. Уровень эмоциональности в их реакциях на это событие говорит лишь, как мне кажется, об уровне боли, ощущении ущерба, которые умерший человек нанес миру. Чем эмоциональнее люди пишут и говорят об этом событии, тем более глубокие раны нанесли им пошатнувшие равновесие мира действия этого человека.
Тут нет ничего нового, мы уже видели много подобного в последние годы и, без сомнения, будем видеть еще. Так уж устроен мир, который злодеи в один прекрасный момент решают поляризовать – да, на черное и белое мир делят именно они, решив посвятить себя черноте. Интересным и относительным новым в плане этики тут является другое. А именно то, что люди, торжествующие по поводу восстановления справедливости, при этом сейчас как бы с вызовом обращаются к некой «полиции скорби», мол, давайте теперь, набрасывайтесь на меня. То есть тем, кто якобы считает, что сочувствия заслуживает любая смерть и любая утрата, и призывает своих оппонентов несколько умерить торжествующие нотки в голосе.
Что такое эта внезапно образовавшаяся «полиция скорби»? Да то же самое, что пресловутые ряды «белых пальто», даже люди там, кажется, те же самые. Те, кто отказывает другим в праве испытывать свои собственные чувства, иметь свое собственное мнение, проявлять свою боль так, как они считают это нужным и возможным. Подчеркну, речь идет не об осуждении злорадства, а именно об осуждении чувств. Как будто все эти «полицейские в белых пальто» сами никогда в жизни не проявлялись как-то не слишком красиво или правильно под действием своих эмоций.
«Полиция скорби» - это и психическая защита, которой человек ограждается от осознания своей собственной эмоциональной уязвимости, своей слабости, своих человеческих несовершенств, и которую человек выражает, как это часто бывает с защитами, в виде такой удобной, конвенционально одобряемой агрессии (ведь он как бы осуждает злорадство). И одновременно это страх, что неприглядные свойства собственной натуры человека, его личные неблаговидные поступки, до сих пор тщательно скрываемые, однажды станут достоянием общественности и будут осуждаться общественностью, в том числе, и на смертном одре этого носителя «белого пальто». Вот и все, что за этим явлением, на мой взгляд, и стоит – никакого принципиально нового этического инструмента, никакой пользы миру и обществу «полиция скорби» не несет и не содержит.