Андрюшка был у нас единственным ребёнком. После того как Николай попал под электричку на железной дороге — работал стрелочником всю жизнь — я поднимала сына одна. Жили мы в двухкомнатной хрущёвке на окраине Борисоглебска, денег всегда не хватало, но как-то выкручивались.
Я в булочной на Советской работала — вставала в четыре утра, домой приползала к семи вечера, вся в муке, руки потрескавшиеся от теста. А Андрей тем временем рос мальчиком золотым — учился хорошо, в футбол гонял во дворе, мне помогал чем мог. Вечерами сидели на кухне, он уроки делал, я носки штопала или что-то готовила на завтра.
— Мам, а когда я вырасту, куплю тебе большой дом, — говорил он, склонившись над тетрадкой по математике.
— Вырастешь, Андрюш, главное — человеком стань хорошим, — отвечала я, поправляя лампу над столом.
После школы пошёл в техникум на автослесаря. Руки у него золотые были — любую машину починить мог, соседи часто обращались. Я радовалась — профессия нужная, всегда прокормит.
***
В двадцать два года Андрей вдруг объявил, что влюбился. Девочку зовут Кристина, работает продавцом в новом торговом центре, который построили на въезде в город. Красавица неземная, говорит.
— Мам, я её к нам приведу на воскресенье, — сказал он, сияя как солнышко. — Ты борщ свой фирменный сваришь?
Я, конечно, согласилась. Всю субботу готовилась — полы драила, окна мыла, продукты на рынке покупала получше. Надела платье, которое ещё на свадьбу к дочки соседки покупала.
Кристина оказалась действительно красивой девочкой — высокая, стройная, волосы длинные светлые, ногти наращённые яркие. Одета с иголочки — джинсы обтягивающие, кофточка белая, сапожки на каблуках. Только вот разговаривала она со мной как с прислугой.
— А у вас ванна есть? — первое, что она спросила, войдя в нашу квартиру.
— Есть, конечно, — отвечаю, — проходите, Кристиночка, раздевайтесь.
Села за стол, носом воротила от моего борща.
— Я не ем мясо, — заявила. — И вообще стараюсь правильно питаться.
Андрей суетился вокруг неё, как слуга:
— Криська, может, я сбегаю в магазин, куплю что-нибудь другое?
— Не надо, Андрюш, — говорю, — у меня и салат есть, и картошечка отварная.
Но она только поковыряла вилкой и почти ничего не ела. Зато рассказывала про свою работу в торговом центре, про то, как она мечтает переехать в Воронеж, а ещё лучше — в Москву.
— А что вы думаете по этому поводу, тётя Галя? — спросила она меня под конец.
Тётя Галя! Я ей в матери гожусь, а она меня тётей называет.
***
После той встречи Андрей стал домой реже приходить. Раньше почти каждый день заскакивал — чай попить, новости рассказать, по хозяйству что-то помочь. А тут неделями не видела.
— Андрюш, ты что, заболел? — спрашиваю его по телефону.
— Да нет, мам, просто дел много. У Кристины ремонт в квартире, помогаю.
Ага, значит у неё квартира своя. И мой сын там торчит, обои клеит, полы стелет.
Зашла как-то к соседке Тамаре Ивановне — она в том же торговом центре уборщицей работала.
— Галь, а твой Андрей что, с этой продавщицей из "Орхидеи" встречается? — спрашивает она, наливая мне чай.
— А что?
— Да она там у всех на виду им помыкает, как мальчишкой. То сумки к машине неси, то в кафе своди. А сама важная ходит, на всех свысока смотрит. Говорят, родители у неё богатые, в Воронеже живут.
Сердце у меня ёкнуло. Но что я могла сделать? Сын взрослый, сам должен разобраться.
***
В ноябре Андрей пришёл домой и объявил:
— Мам, мы с Кристиной решили пожениться.
Я обрадовалась, конечно. Уже внуков хочется понянчить, да и не дело молодым людям в гражданском браке жить.
— Ну, слава Богу! Когда свадьба? Что готовить будем?
— Мам, мы решили в узком кругу. Только самые близкие.
— Так я же самая близкая! — говорю. — Да отец твой покойный, больше родных у тебя нет.
Андрей замялся, глаза отвёл.
— Понимаешь, у Кристины родители приедут, дяди-тёти. А у нас... ну, ты понимаешь.
Понимаю. Стыдно ему стало матери-булочницы в затёртом платье.
— Мам, не расстраивайся. Мы потом отметим отдельно, только мы втроём.
Но этого "потом" так и не случилось. Поженились они в декабре в ЗАГСе, я узнала об этом через неделю от той же Тамары Ивановны.
— Галь, а че ты на свадьбе сына то не была? — спросила она.
Вот так я и узнала, что стала свекровью.
***
После свадьбы Андрей и вовсе пропал. Звонил раз в неделю, говорил дежурные фразы: "Всё нормально, мам", "Работаю много", "Кристина передаёт привет".
На Новый год не пришёл. Сказал, что они к родителям Кристины поехали.
— А меня, значит, не звали? — спросила я.
— Мам, ты же понимаешь... у них там все свои, интеллигентные. Папа у Кристины на заводе инженером работает, мама — бизнесом занимается. Тебе будет неуютно.
Неуютно мне будет! С родным сыном неуютно будет!
Март прошёл, апрель. Я иногда видела Андрея в городе — он на своей машине проезжал, я из автобуса замечала. Останавливался на светофоре, а я стучу в стекло. Он оборачивался, махал рукой и ехал дальше.
В мае встретила его возле автомагазина.
— Андрюш! — кричу через дорогу.
Подошёл, неловко так обнял.
— Как дела, сынок?
— Нормально, мам. Работаю.
— А Кристиночка как?
— Хорошо. Мам, я тороплюсь, запчасти покупаю.
И убежал, как от огня.
Летом соседка Тамара Ивановна принесла новость:
— Галь, а твоя невестка беременная ходит. Уже месяцев пять, наверное.
Я не поверила сначала. Как так — внук будет, а я не знаю?
Набрала Андрею:
— Сын, это правда, что Кристина беременна?
Пауза долгая.
— Правда, мам.
— Когда рожать будет?
— В октябре.
— А почему не сказал?
— Хотел, но... в общем, времени не было.
Времени не было сказать матери, что она бабушкой станет!
В октябре родился мальчик. Назвали Максимом. Узнала я об этом опять не от сына, а от всё той же Тамары Ивановны — она видела, как Андрей коляску покупал.
Позвонила:
— Андрюш, поздравляю! Когда покрестим малыша?
— Мам, мы пока не думали об этом.
— Как не думали? Ребёнка крестить надо! Я крёстная буду!
— Мам, у Кристины уже есть кандидатки. Её подруги.
Подруги! А бабушка родная не нужна!
***
Я не сдавалась. Покупала детские вещички, игрушки, носила Андрею на работу в гараж.
— Передай Кристиночке, — говорила. — Для Максимки.
Он брал молча, в глаза не смотрел.
На день рождения внука — ему годик исполнился — принесла красивый костюмчик и машинку.
— Мам, не надо было тратиться, — сказал Андрей.
— Как не надо? Внуку годик! А где праздник? Почему не позвали?
— Кристина сказала, что в тесном кругу отметят.
В тесном кругу — это значит без меня.
Однажды зимой увидела их на улице. Кристина коляску везла, Андрей рядом шёл. Малыш в коляске сидел — такой хорошенький, светленький, на папу похож.
— Максимка! — позвала я, подбегая.
Кристина остановилась, лицо каменное.
— Здравствуйте, Галина Петровна.
— Дай я внучка посмотрю! — говорю, наклоняясь к коляске.
Малыш на меня смотрит голубыми глазками, улыбается.
— Какой красивый! Вылитый папа в детстве!
Кристина коляску отодвинула:
— Нам пора, ребёнок замёрзнет.
И увели моего внука. А Андрей только виновато пожал плечами.
***
Два года я боролась. Звонила, приходила в гараж к Андрею, покупала подарки. Но стена между нами росла с каждым днем.
В последний раз мы нормально поговорили весной. Он пришёл ко мне домой — первый раз за все эти годы. Сел на кухне, как в детстве, руки на колени положил.
— Мам, я хочу тебе объяснить...
— Объясни, сынок.
— Кристина считает, что нам лучше жить подальше друг от друга. Начать новую жизнь. Без... без прошлого.
— Я что, прошлое твоё?
— Не так я сказал. Она хочет, чтобы мы были самостоятельными.
— А внук? Максимка мой?
— Мам, пойми, мне тяжело разрываться между вами.
— Так не разрывайся! Мы же одна семья!
Он покачал головой:
— Кристина говорит, что пока ты в нашей жизни, мы не сможем построить нормальные отношения.
— То есть выбираешь её?
Он молчал долго, потом встал:
— Прости, мам.
После этого он перестал отвечать на мои звонки.
***
Прошло полтора года. Андрея я видела только издалека. Максимку — ни разу. Он уже ходит, наверное, говорит что-то.
В прошлом месяце ехала в автобусе, рядом сидела женщина, показывала подруге фотографии внуков в телефоне. А я подумала — а у меня есть фотографии моего внука?
Полезла в телефон — там только одна фотография, которую Андрей прислал после рождения Максима. Малыш ещё совсем крохотный, в роддоме лежит.
Больше ничего нет. Не знаю, как он смеётся, как первые шаги делал, как зубки резались. Не знаю, похож ли на меня или на покойного деда. Не знаю, какой голос у него, что он любит кушать.
Чужая бабушка в автобусе знает про своего внука всё, а я — родная бабушка — только одну фотографию имею.
***
Вечерами сижу на кухне, как раньше с Андреем сидели. Только теперь одна. Чай пью, в окно смотрю. Иногда думаю — может, подойти к их дому, посмотреть хоть издалека на внука? Но не решаюсь.
Соседка Тамара Ивановна говорит:
— Галь, да забей ты на них! Найдут они тебя, когда понадобишься.
А я не могу забить. Это же мой сын, моя кровинушка. И внук мой растёт без бабушки, даже не знает, что я есть на свете.
На работе девочки спрашивают:
— Галина Петровна, а как внучок поживает?
А что я отвечу? Что не знаю, как он поживает? Что последний раз видела его два года назад в коляске?
Говорю:
— Растёт, слава Богу.
И показываю ту единственную фотографию с роддома.
Вот такая у меня история. Может, кто из читательниц похожее переживал? Как с этим жить — не знаю. Сын выбрал жену, и теперь матери в его жизни места нет. А внука моего воспитывает женщина, которая запретила ему знать родную бабушку.
***
Спасибо всем, кто поддерживает канал лайком и подпиской.
Берегите себя.