Впервые за Мариной ухаживали так серьезно. В ее жизни было немало романов, но она мало задумывалась о будущем. Вернее, планы она строила постоянно, но совсем не в том ключе. Ей хотелось увидеть как можно больше, она действительно воспринимала мир как свой дом, не вполне еще обжитой, ну, так ведь и она еще молода. Столько мест, где она еще не была, манили ее к себе с настойчивостью подлинной страсти! И не было ничего лучше для Марины, чем сидеть и планировать в деталях очередное путешествие на другой конец земли. Подняться на какую-нибудь экзотическую гору, где мало кто бывал, и даже мало кто слышал о ней. Увидеть людей, совсем других, как с иной планеты – с иным цветом кожи, со своими привычками, прежде невиданной одеждой, попробовать их еду, побывать в местах, которые они считают священными…Заглянуть в те тайные уголки природы, которые прежде не были открыты перед Мариной…Погружение в южном море, которое она видела впервые, или загадочные пещеры, которые сами по себе были совершенно особенным, неземным каким-то миром…
Марина была легким, веселым человеком – и везде находилась ей компания, появлялись друзья. И ей казалось порой, что в какую точку глобуса ни ткни пальцем, всюду отщется человек, с которым она встречалась, разговаривала. И долгие посиделки под открытым небом, и танцы «до отрыва головы»… И даже о возвращении домой Марина не жалела, потому что любила свой городок, любила дело свое и, в конце концов, месяцы между путешествиями пролетали так быстро!
Что же касается того, о чем намекали ей подружки, и открыто, в лоб спрашивало старшее поколение – о муже и детях – ей думалось об этом всегда, как о том, что она еще успеет. Марине казалось, что с появлением семьи - вольная ее жизнь кончится, да и ездить придется уже гораздо меньше, и она всё медлила предпринять какие-то шаги в этом направлении. Как правило ее приятели воспринимали это с облегчением. Они тоже были из тех, кто не хочет связывать себя обязательствами, они считали, что жениться им еще рано – и с удовольствием «встречались, пока встречается».
Но Анатолий был совсем другим. Порою Марина думала – если бы поблизости жили ее родители, Анатолий настоял бы, чтобы она познакомила его с ними. Пришел бы в гости с официальным визитом, чтобы - как говорили прежде «показать, что у него серьезные намерения».
И – куда ни кинь – всё было идеально в нем. Анатолий превосходно готовил. Он мог состряпать вкусный ужин из скудного набора продуктов, но без трепета брался и за сложные блюда, требовавшие и времени, и мастерства. Как-то, когда Марина решила позвать гостей, подруги остались под большим впечатлением от накрытого стола, и ей стоило усилий убедить их, что еда не заказана в ресторане, а приготовлена на этой самой кухне.
Марина не помнила ни одного случая, чтобы Анатолий проявил невнимательность. Он звонил ей в течение дня, встречал ее после работы – и видно было, что нет у него других интересов, нет других женщин, кроме нее, и даже приятелей нет, компанию которых он предпочел бы на время - Марине.
Жил Анатолий тоже теперь почти все время у нее. И иногда Марина скучала по одиноким вечерам. Это удивляло ее саму. Если прежде она нет-нет да испытывала одиночество, и даже завела себе игрушку – большого мишку-панду, которого можно было обнять, когда на душе становилось особенно грустно, то теперь ей не хватало этой тишины, возможности ничего не делать, просто валяться в постели в неубранной квартире и читать книжку, думать о чем-то своем или заснуть, когда вздумается.
Анатолий, когда приходил к ней, казалось, заполнял собой весь дом, и даже, если он находился на другом конце комнаты, Марина ощущала на себе его взгляд. За несколько месяцев они ни разу не поссорились, и Марина чувствовала, что вот-вот он сделает ей предложение. Мелькала даже подлая мыслишка – уж не делает ли он это ради квартиры? Марина старалась не давать себе воли, твердила, что для себя самого – сколько там нужно - Анатолий заработать в состоянии. Об этом говорила и его одежда, и машина, и то, что он видимо, не стеснялся в деньгах, делая ей подарки. Но как бы там ни было – Марина почти не сомневалась, что – если предложение прозвучит - она попросит его повременить, подождать…
Она мысленно подтрунивала над собой, что боится потерять свободу пуще любого мужика, что будь она деревенской девкой из прошлого века – точно рыдала бы перед свадьбой, оплакивая «волю вольную»… «Разве нам плохо так? – скажет она Анатолию - Ведь нас никто не разгоняет, мы можем быть друг с другом - сколько душе угодно».
Но Марина не удержалась, обсудила это с подругами, и те дружно накинулись на нее. Нет, говорили не о детях и не о часиках, которые тикают – такие разговоры Марина мигом бы пресекла. Но твердили ей, что такого, как Анатолий - она больше не встретит, что неизвестно каким образом, он там у Бога на складе завалялся – а теперь Создатель достал его и поставил перед Мариной, сказал: «На». И если он Анатолий хочет иметь жену, а у Марины другие планы, то пусть она хоть намекнет, и любая из них заберет этого идеального мужчину себе. Во всяком случае все сделает для того, чтобы его соблазнить.
-Ты не ценишь того, что тебе дадено, - был общий вердикт.
Подружки добились, чего хотели - Марина почувствовала себя виноватой, и решила сделать Анатолию подарок. Повезти его в то место, которое очень любила, но бывала там редко из-за того, что ехать нужно было далеко и по скверной, едва проходимой машиной дороге. По этой же причине Марина никогда не возила туда туристов, но сама наведывалась непременно - один или два раза в год.
Горы, обрывы, река шумящая внизу – виды отсюда открывались потрясающие и фотографии получались несравненные.
Именно здесь, оставаясь наедине с горами, Марина ощущала, какая же она все-таки песчинка – перед величием, перед всемогуществом природы. И все ее проблемы – мелки и незначительны.
То, что она решила «поделиться» этим местом с Анатолией – значило для нее многое. До этого она никому не рассказывала, что бывает тут, а теперь сама предложила другу устроить пикник. И даже волновалась – сумеет ли он по достоинству оценить ее любимый уголок – он, пресыщенный горами и вершинами? А вдруг спросит: «Ты не могла выбрать места поближе? Куда не нужно ехать по такому бездорожью…»
Но он ничего подобного, конечно, не сказал. И дорога, о которой Марина столько переживала, пролетела незаметно. Они везли с собой необходимое для пикника. Анатолий же всё время, пока они ехали рассказывал о восхождениях «в эпоху молодости», Марина засыпала его вопросами.
Ей хотелось знать, как выглядит вершина Эвереста, ведь с земли кажется, что у этих гор, уходящих в поднебесье, такие острые склоны, как грани – и забраться по ним наверх – ну, совершенно невозможно. И какие чувства испытываешь, если все-таки покоришь такую вершину.
- Вершина Эвереста? Такой крутой снежный холм, так что, если заберешься наверх, страховку лучше не отстегивать. Запомни, горы не покоряют, их никому не дано покорить – это они позволяют нам на короткое время подняться на самый верх и почувствовать себя крутыми. Кому-то позволяют, а кому-то нет. Правда ли что склоны горы буквально выстланы телами тех, кто остался там навсегда? Нет, конечно…Хотя нескольких таких бедняг я видел. Вот мусора там навалом, в конце концов придется все это убирать. Самое красивое? Рассвет – когда на небе видишь и луну, и встающее солнце и до космоса – кажется – можно достать рукой. И внизу – белая пустыня со своими барханами – только и пустыня, и барханы – это всё облака…
Когда они, наконец, доехали, Марина показала Анатолию свою «смотровую» площадку – едва ли не с робостью. После всего, что он видел – здешний пейзаж наверняка покажется ему скромным.
Но он, выйдя из машины, долго стоял и молчал. Марина поняла – впитывал впечатления. Даже про нее, кажется, впервые забыл. И вот, наконец, обернулся с улыбкой:
- Здесь завораживающе хорошо.
Марина выдохнула – с таким заметным облегчением, что он уже не улыбался – смеялся.
- Господи, ты боялась зря потратить мое время, да?
И от того, что он так точно всё угадал, она закивала, как маленькая.
…Потом они долго сидели на каменистой площадке. День был удивительно хорош – ясный, нежаркий, без частого здесь пронизывающего ветра. Благодать, а не день. Марина разложила «скатерть самобранку», делала бутерброды, открыла контейнер с жареной курицей, разила по стаканчикам лимонад…Об одном жалели оба – что нельзя было выпить вина, ведь еще предстоит садиться за руль.
- Ничего, - сказал Анатолий, - Вечером наверстаем. Заедем в одно место и возьмем с собой несколько бутылок.
После того, как они стали жить вместе, они хоть и ходили порой куда-нибудь в ресторанчик, но редко. Анатолию гораздо больше нравилось проводить вечера дома.
Потом, когда у них уже затекли ноги, Анатолий поднялся первым. Марина подала ему руку, и он одним сильным движением поставил ее на ноги. Они подошли к краю обрыва.
- Здесь, наверное, метров двести, - сказала Марина невольно передергивая плечами, - Когда тут стоишь, кажется, будто ты в самолете, вид такой отрывается, - будто ты летишь. Я даже боюсь, когда одна. Вдруг голова закружится, я сделаю несколько шагов и… Или камень обломится под ногой и я покачусь вместе с ним…
- Боишься одна? – Анатолий поднял брови, - А со мной?
Он протянул ей руку. Марина положила сверху свою – и сделала еще несколько шагов по направлению к краю. Так близко она сама не подходила никогда. В этом уже был знак доверия
Но вдруг, каким-то быстрым, неуловимым движением, не выпуская ее руки, другой он обхватил ее за талию, и повернул, наклонил – будто они танцевали танго. Теперь лишь одна нога Марины касалась земли, сама она изгибалась над пропастью, и держала ее – только рука Анатолия.
От ужаса у нее перехватило дыхание.
- Поставь меня, - одними губами попросила Марина.
Она боялась шевельнуться, боялась говорить, боялась дышать.
Он помедлил несколько секунд, и в глазах его было что-то такое…
- А ты попроси меня, - сказал он.
Голос его звучал весело, но глаза… В тот миг Марина видела, что он безумен.
Продолжение следует
В Телеграме начинаю выкладывать свои рассказы времен 2000-х, когда-то опубликованные в журнале "Яблоко". Подписывайтесь