Около четырёх часов утра почивавшую оперативницу разбудил занудный, словно бы нескончаемый, телефонный звонок. Так приятно лежать в тёплой, душистой постели и так не хотелось из неё вылезать, что разомлевшая девушка не сразу среагировала на бесперебойное звучание надрывавшейся музыки. Впрочем, хочешь или не хочешь, минуты через две-три надсадная песня (в столь ранний час не очень-то и веселая, а ещё и сопровождаемая гудевшей вибрацией) всё глубже проникала в размягчившийся, заспанный мозг, поселяя в нём и недовольную неприязнь, и жуткое раздражение. «Кому ещё там приспичило?» - ворчливо подумала сердитая сыщица, нехотя вставая с удобной кровати. Она подошла к овальному столику, где с вечера поставила смартфон на зарядку, и включила приём настойчивого сигнала.
- Ксюша, ты не спишь? - прозвучал с той стороны неуверенный голос Юдина.
- Уже нет, Родя, - не скрывая немалой досады, проговорила Оксана, - у тебя чего, до утра не потерпит?
- Извини, - становилось очевидно, что звонивший мужчина несколько стушевался, - просто у «нас» очередной чудовищный труп, и я подумал, что тебе непременно захочется его осмотреть. Кроме того, у нас появился ценный свидетель.
- Да?.. Правда? - оживилась московская сыщица. - И где он?
- Кто? - не понял участковый поставленного вопроса. - Живой очевидец или мёртвый покойник?
- Конечно, убитый, - глубоко вздохнула Оксана, испытывая острый психологический дискомфорт, вызванный постоянным недосыпанием, - второго, надеюсь, хватило ума задержать?
- Нет, но он ещё находится у дежурного.
- У Чеботарёва, что ли?
- Да, точно, именно у него.
- Передай ему, чтобы вместе с оперативной группой он направлял к месту происшествия и ключевого свидетеля – в каком качестве? – как участвующее лицо. Кстати, а где находится труп?
- Недалеко от тебя, - почему-то поперхнулся разволновавшийся Юдин, - по дороге на городское кладбище.
Действительно, если вспомнить, московская оперативница поселилась на самый выезд из города, где хозяйский дом считался последним по улице Скотобойная, а дальше, метров через двести, как раз и начинался пустынный участок местных захоронений.
Быстро одевшись в привычные рубашку, кроссовки и джинсы, на сей раз Бероева не забыла положить в неизменную сумочку и боевое оружие. Выйдя на свежий воздух, она вдруг почувствовала, как неприкрытое тело неприятно пронзает утренний холод; пришлось доставать из машины короткую кожанку и дополнительно одеваться в неё. Оказавшись в более-менее комфортных условиях, Ксюша пошла по предложенному направлению и через сто метров обнаружила искомое тело. Судя по тучной комплекции и верхней одежде, очередным убиенным оказался не кто иной, как Арсений Морозов. Он лежал в невысокой травке, находясь в каких-нибудь паре метров от проезжей дороги. Если не искать его специально, в предрассветном тумане распластанное туловище и вовсе не виделось. При сложившихся обстоятельствах обнаружился он легко, потому как на пыльной обочине чётко отпечатался размашистый кроссовочный след, ведший напрямую к убиенному трупу. По приличному расстоянию, существовавшему между ступнями, напрашивался очевидный вывод, что, прежде чем быть застигнутым, испуганный парень быстро бежал. Чтобы не пересечь едва заметные отпечатки, опытная оперативница обошла покойного чуть стороной. Бывший друг Волкова лежал лицом вниз; создавалось бесспорное впечатление, что неотвратимая смерть застигла его со спины. Приблизившись к бездыханным останкам с направления головы, Бероева удостоверилась в изначальном предположении, сделанном ею перед самым началом предварительного осмотра: в левой части юношеской груди зияла округлая дырка, отмеченная неровными кровоточившими краями, – и напрочь не виделось изъятого сердца. Как и во всех других случаях, травяная поверхность вокруг мертвеца обагрялась свежей, обильно распространившейся кровью. «Что, интересно, ты здесь позабыл? - размышляла пытливая сыщица, тщетно пытаясь найти объясняющую отгадку. - Неужели в отношении меня замыслил чего-то недоброе?»
Едва закончив первоначальный осмотр, она заметила огни дежурной «газели», приближавшейся к уличным окончаниям. Больше рассматривать было нечего, а что скажет местный криминалист – Оксана предположительно знала; значит, не имело никакого определённого смысла создавать возле жуткого трупа (понятно, что растерзанного так же как и раньше, самым жестоким образом) излишнюю толкотню, неоправданную, да и нисколько не нужную. Когда стало более чем понятно, что на новом месте происшествия сложившаяся картина представлялась предельно ясной, Бероева наметила, не отвлекаясь ни на что иное, идти выяснять, что же поведает неожиданно образованный бесценный свидетель. Итак, служебная машина подъехала, следственная бригада вышла наружу, и каждый из членов оперативной группы за́нялся непосредственным делом. Имея непреодолимое желание самолично побеседовать с единственным очевидцем [тем более что тот (по ее же, впрочем, властному требованию) не стал сопровождать специалистов, а вместе с Юдиным остался в салоне, где под аккуратную запись давал подробные показания], Ксюша легко впорхнула в непросторный автомобильный отсек, отмеченный пятью посадочными местами и полированным квадратным столом. Нетрудно догадаться, что подробные разъяснения постороннего человека представлялись наиболее интересными именно для московской сыщицы и что как раз она-то и стала истинным инициатором продуктивной допросной беседы. Усевшись прямо напротив испуганного свидетеля, по сложившейся привычке она приняла́сь внимательно его изучать.
Сорокалетний мужчина представился Владиславом Капитоновичем Игнаткиным. Он отличался невысоким, стандартным ростом, а неатлетическое телосложение подчёркивалось тёмно-синей, плотно прилегавшей водолазкой и чёрным трико; на круглой, сзади чуть выпуклой, голове, обритой на́лысо, находилась засаленная шофёрская кепка; непривлекательная физиономия, вытянутая и слегка «прочерневшая», выдавала заядлого любителя покурить; маленькие глаза, выделявшиеся карим оттенком, непрерывно бегали то туда то сюда, обозначая непреодолимое внутреннее волнение; прямой, длинный нос переходил в пышные усы и жиденькую бородку, скрывавшие широкие, немного вздернутые вверх, слюнявые губы; небольшие округлые уши плотно прилегали к гладкому, ровному черепу. От проницательного взгляда бывалой оперативницы не ускользнуло, что опрашиваемый мужчина вёл себя неестественно. Как он себя проявлял? Постоянно вздрагивал и периодически крутил головой, как будто чего-то сильно боялся либо недвусмысленно опасался, что в самое ближайшее время случится нечто, необычайно плохое; в частности, худосочное туловище колотила лёгкая дрожь, в расширенных глазах читался сверхъестественный ужас, а хриплый голос непривлекательно дребезжал и зачастую срывался. «Очевидно, он видел что-то такое, что не поддаётся нормальному восприятию, - сделала Оксана естественный вывод и тут же поправилась: - Хотя любое убийство – это само по себе ненормально».
Пока она занималась детальным изучением непрезентабельной внешности, Юдин пунктуально заполнил титульный лист и занёс в заполняемый протокол подробные анкетные данные. Оказалось, Игнаткин работает на городской хлебопекарне, а в столь ранний час развозил по торговым точкам свежую выпечку. Когда с предварительными формальностями успешно покончили, приступили к основной части следственного допроса. Вести его взялась, естественно, Ксюша, предоставив участковому аккуратное оформление подписны́х документов.
- Расскажите нам, Владислав Капитонович, что Вы в действительности увидели? - было первое, что спросила московская сыщица.
- Как и обычно, сегодняшним утром, - начал он сильно дрожавшим голосом, - я доставлял по намеченным объектам хлебобулочную продукцию. В двенадцати километрах отсюда располагается небольшое сельцо – и вот именно с него я и начинаю предварительную раздачу. Ехал я не спеша: время не подгоняло. Вдруг! Приближаясь к городской окраине, в густом предрассветном тумане я уловил на передней части дороги некое неясное продвижение. Значительно снизив скорость, я стал двигаться медленно и пробираясь словно наощупь – и вот тут я почувствовал, как «ожившая» кожа зашевелилась у меня на спине.
На минуту допрашиваемый шофёр замолчал, нервно перебирая трясущимися пальцами: он словно бы сомневался, стоит ли и дальше рассказывать необъяснимые вещи, что буквально сводили его с ума.
- Что? - не выдержала Бероева. - Что Вы увидели?
Подгоняемый острой необходимостью, Игнаткин тяжело вздохнул и продолжил невеселую повесть:
- Вы не поверите, но прямо перед капотом ведомой машины возникла то ли неживая девушка, то ли призрачное видение.
- То есть?.. - не поняла любознательная москвичка, вновь обрывая словоохотливого рассказчика.
- Сейчас поясню, - продолжал несмелый мужчина, испуганно озираясь по сторонам, - так вот, как только она появилась, я – чтобы избежать неприятного столкновения – едва успел выжать тормоз – и… - он неестественно вздрогнул. - Сначала все вроде бы было, как и обычно… По крайней мере, как и подобает поступать в похожих случаях, я быстро выскочил из кабины, чтобы хорошенечко «глупую дуру» обматерить, точнее, участливо пристыдить; но… лишь смог разглядеть её немного поближе, как в тот же миг – признаюсь честно – трусливо оторопел и застыл на единственном месте, оказавшись не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. Она?.. Меня точно и не заметила. Вероятно, покажется странным, но дивная незнакомка, одетая в белую, чуть посеревшую, ночную рубашку, будто бы воспарила в колебавшемся воздухе и, не касаясь бренной земли ногами, легонечко поплыла. Узнал ли я её? Нет, натурального лица не виделось из-за распущенных длинных волос: чёрными сосульками они спускались с безликой головушки и целиком окружали по полному кругу. Единственное, что удалось различить, представилось чудовищными глазами, огненными и безжизненными, горевшими адским пламенем и не выражавшими совсем никаких эмоций. Двигалась молодая девушка – а, несомненно, она была молода – неестественно быстро, явно кого-то настырно преследуя. Через мизерную секунду мистическое явление скрылось в беспросветном тумане, а ещё через пару мгновений до меня донесся хлюпнувший звук разрываемой плоти и слабый предсмертный вскрик, зловещий и жуткий, наполнивший нескончаемым ужасом всю ближайшую местность.
- И Вы пошли посмотреть, что же там приключилось? - спросила неустрашимая оперативница, выражаясь совершенно серьёзно.
- Я что, по-вашему, похож на больного? - подразумевая психические расстройства и покрываясь холодным потом, возразил бесхитростный очевидец (вероятно, одна подобная мысль вызывала у него непреодолимый приступ невероятного страха). - Чтобы ещё раз встретиться с настоящим исчадием ада, брр! – нет уж, дудки, поищите кого-нибудь посмелее.
- Но как же Вы тогда узнали про растерзанный труп?! - негодовала Оксана, нахмурив суровый лоб.
- Я же, кажется, пояснил, - повторился Игнаткин, вперив в назойливую оперативницу взгляд, наполненный сверхъестественным ужасом, - слышал характерный звук разрываемой плоти – что тут ещё непонятного? Как только я понял, что же конкретно произошло, дык, подгоняемый жутью, немедленно бросился в полицейский участок, чтобы, собственно, искать там активной защиты.
- То есть из Ваших слов получается, - критичная сыщица попыталась сделать окончательный анализ предложенного варианта произошедших событий, - что некто, похожий на юную девушку, преследовал убегавшую жертву, паря в воздушном пространстве, словно сказочный призрак. Потом – если я правильно поняла? – состоялась непродолжительная борьба, что следует из отчётливо доносившихся звуков. Вы, всё время непродолжительного тиранства, простояли возле хлебной машины и толком ничего не увидели – так, что ли? - она недоверчиво усмехнулась. - Мне кажется, это какая-то полная чушь – или же, мил человек, ты нам чего-то не договариваешь? Понимаешь ли, легче всего приписать жестокое убийство потусторонним силам; самому же спокойненько замочить молодого парнишку, а затем разыграть перед глупыми полицейскими интересную сценку, в ходе которой не позабыть изобразить изрядно напуганный вид, показать, что тебе до неестественной дрожи страшно, немножечко потрястись – и раз! – глядишь, сухой из воды. Так, что ли, прикажешь, тебя понимать?
- Я же сказал – не поверите! - чуть не плача, вздохнул раздоса́дованный рассказчик. - Делайте что хотите, но я сейчас выдал одну чистейшую правду.
- Ладно, допустим, - Бероева изобразила вид, что отчасти Игнаткину верит, - ты говоришь, что предположительно видел или же – заметь, мне представляется наиболее вероятным – тебе показалось всё именно так, а не как-нибудь по-иному. Да, согласна, я и сама склоняюсь к рациональной мысли, что настоящий убийца не ты. Возьмусь даже вообразить, что в жутком тумане, какой случился сегодня, может привидится всё что угодно; но конструктивная речь сейчас не о том... Перед нами возникает насущный вопрос: куда делся оживший призрак, представший в обличии молоденькой девушки? Надеюсь, тебе не придёт на ум отрицать, что, сделав грязное дело, он должен был возвратиться обратно?
- Не знаю, - опуская понурую голову пониже, произнёс изнеможённый мужчина, - больше я никого не разглядывал, а напротив, как угорелый, попытался побыстрее сбежать.
- Постой! А ты вчера случайно не выпивал? - Оксану вдруг осенило, как ей показалось, самой нормальной идеей.
- Нет, - постукивая коренными зубами, оправдывался смятенный водитель, - я вообще не пью… уже как три года.
Едва он договорил, к полицейской «газели» приблизился Редин и в единственный миг развеял любые сомнения.
- Изъят след небольшой голой стопы, - дал чёткое заключение профессиональный эксперт. - После убийства он направился в сторону кладби́щенского погоста.
Словно гром среди ясного неба прозвучали, казалось бы, простые слова! «Неужели струхнувший мужик сказал сейчас правду? - промелькнуло в прозревшем уме у Бероевой. - Что же тогда получается – нас преследует потусторонняя мистика, а никакая не обоснованная криминалистика?» В силу озвученных обстоятельств, становилось более чем очевидно, что беседовать с перевозбуждённым свидетелем впоследствии становится попросту не о чем. Вокруг уже полностью рассвело, а сумрачный туман почти что рассеялся. Взяв вышеупомянутое направление, отважная оперативница отправилась осматривать новогородищенское место захоронений. Она предложила Родиону идти вместе с ней, но тот, сославшись на непомерный объем бумажной работы, вежливо отказался.
Теперь и московская сыщица отчётливо видела, как по плодородному слою земли, по примятой маленькими стопами свежей траве, от изуродованного трупа тянется еле заметная дорожка, следующая прямиком на местное кладбище; она решила двигаться той же загадочной тропкой. На рыхлой земле городской усыпальницы миниатюрные «следочки» сделались чётче. Петляя среди бесконечных могил, усердная оперативница прибли́зилась к заросшему прошлогодним бурьяном незаметному бугорку, где, помимо безымянного, покосившегося направо креста, ничего другого и не было. Странное дело, здесь босые отпечатки неожиданно прерывались. Внезапно! Бероева ощутила тот самый необъяснимый холодок, пугавший и странный, очень напоминавший вчерашний. Пробежав холодной волной по спине, он возбудил невероятное беспокойство: прозорливую девушку вдруг охватило навязчивое чувство, что сзади определённо кто-то стоит. Немедля поборов презираемый страх, бесстрашная оперативница обернулась настолько резко, насколько чуть не толкнула подкравшегося мужчину. Она его сразу узнала – именно он и спровоцировал массовую драку в кафетерии «Заходите к Петровичу».
- Привет тебе, славная «мусорка», - начал он чистосердечным, хотя и грубоватым приветствием.
- Я бы тебя попросила… Гриша, - выказывая явное недовольство, разрумяненная москвичка не преминула грозно нахмуриться.
- Ладно, не обижайся, - проговорил уступчивый незнакомец, сморщившись от терзавших болезненных ощущений, - я ещё вчера хотел с тобой обстоятельно «побазарить», да ты так быстро вбежала в говорухинский дом, что я даже предположил, как будто бы… - он вспомнил пару неприятных нецензурных словечек, - ты испугалась.
- Кто ты такой? - встревоженная оперативница опасливо потянулась к неотъемлемой сумочке, где находилось табельное оружие.
- Неважно, - просто промолвил бывшей сиделец (о чём судилось по его худощавым пальца́м, исколотым отличительными перстня́ми); от его едкого взора не ускользнуло невольное телодвижение полицейской сотрудницы, и он, предупреждая нежеланное продолжение, разумно заметил: - Оставь шальную «волыну»: она тебе не понадобиться. Сама должна понимать, если бы я замыслил чего-то плохое, то ты бы ещё вчерашним вечером легла смертью храбрых – можешь не сомневаться. Сейчас я, наоборот, желаю тебе чисто конкретно помочь и немного облегчить разрешение нелёгкой задачи.
- Каким интересно образом? - не удержалась Оксана от естественного вопроса, дотянувшись до рукоятки невзведённого пистолета.
- Я уверен, - продолжал бывший заключённый, излагая спокойным голосом, - тебе настойчиво хотелось бы выяснить: кто же здесь, в неизвестной могиле, схоронен?
- Не исключено, - не стала противиться благоразумная сыщица, - а что, Гриша, разве ты сможешь меня просветить?
- Безусловно, - согласился тот, мимикой продолжая выказывать, что его терзают жуткие телесные боли, - здесь лежит моя родимая дочь… она прожила неполных двадцать два года.
- Да? - удивилась Бероева, в очередной раз вскидывая кверху недоумённые брови. – Молода-а-я… и что же с ней сталось?
- По версии «поганеньких мусаров», - продолжал Григорий неприятный рассказ, добавив к болезненным ощущениям ещё и жуткую ненависть, - она утонула; типа, её нашли в проточной воде, прибитой к песчаному берегу. Как у нас водится, долго разбираться не стали, а выдали случившееся происшествие за прискорбный несчастный случай. Но я-то ведь знаю, что случилось вовсе не так!
- Тогда как? - переспросила московская сыщица, подозрительно оглядев нездорового собеседника.
- Попробуй спросить у своих, может быть, чего-нибудь и ответят, - констатировал горемычный бедолага холодно, а ещё и с явным презрением, - а я что … мало ли чего я надумал?
Не прощаясь, он круто повернулся спиной и направился с городского погоста на выход, уверенной походкой удаляясь от безымянной могилы. Не желая дать ему так просто уйти, Ксюша немедленно извлекла заряженный пистолет и, передернув затвор, грозно скомандовала:
- Стой! Я ещё не закончила!
Услышав знакомый звук, бывший зек ненавязчиво обернулся и, жалостливо осмотрев решительную красавицу, разочарованно пробурчал:
- Ты меня не пугай, «смазливая детка», мне всё равно осталось немного. Если хочешь докопаться до неестественной истины, приходи сюда по тёмным ночам; тогда тебе, может быть, и свезёт – и сразу всё станет предельно ясно. Хм? А «убойную пушку», отчаянная красотка, лучше-ка убери: не забывай, не ты меня нашла, а я к тебе сам пришёл – это, я думаю, что-то да значит? Кстати, - задержался он ещё на одну секунду, словно бы не передал нечто самое важное, - её звали Ева, а умерла она в прошлом году.
На последних словах он окончательно отвернулся и пошел, уже больше не оборачиваясь. Оксана пару раз его громко окликнула, но, не получив никакого ответа, сама преследовать не отважилась (нет, не по причине неведомого испуга!), потому что пока, и действительно, получалось, что он вроде бы больше ей помогает, а совсем не наоборот – ничем не вредит. Если когда-нибудь впоследствии вдруг окажется, что Гриша как-то причастен ко всем жестоким убийствам, то вычислить его в захолустном, маленьком городишке (по мнению упорной сыщицы) серьёзного труда не составит; сейчас же ей в полной мере следует воспользоваться его незатейливыми, но, в то же время, зна́чимыми подсказками.
