Ключ щёлкнул в замке с тихим, привычным звуком, но уже на пороге Галина почувствовала неладное.
В воздухе витал пряный, наваристый запах её собственных щей, но к нему примешивался едва уловимый аромат духов "Красная Москва", который она терпеть не могла.
Этот запах всегда ассоциировался у женщины со свекровью Марией Васильевной.
— Андрей, я дома! — выкрикнула она, сняв туфли.
Из гостиной донёсся какой-то шорох и сдержанный шёпот. Спустя пару минут Андрей вышел ей навстречу. Лицо у него было странное, виновато-озабоченное.
— Галка, привет, — мужчина попытался её обнять, но она инстинктивно отстранилась.
— Что случилось?
— Да ничего страшного. Мама приехала.
Как по мановению волшебной палочки, в дверном проёме гостиной возникла Мария Васильевна.
Высокая, прямая, с твёрдым взглядом и идеально уложенными седыми волосами.
Она была в своём неизменном тёмно-синем платье, которое носила, словно униформу.
— Здравствуй, Галочка. Задержалась сегодня на работе? Ужин уже остывает. Я разогрею, если мужчины проголодались.
"Мужчины" — это, видимо, она назвала так сына Андрея. Галина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Спасибо, Мария Васильевна, я сама разберусь, — вежливо, но холодно ответила Галина. — Андрей, можно тебя на минуту?
Женщина прошла в спальню, а он, как послушный щенок, проследовал за ней по пятам.
— Что она тут делает? И почему "ужин остывает"? Она что, готовила на моей кухне?
— Галка, успокойся, — Андрей провёл рукой по волосам. — Мама просто приехала в гости ненадолго.
— Ненадолго — это на сколько? — голос Галины дрогнул.
— Ну… Дело в том, что у неё в квартире потоп, помнишь, я рассказывал? Соседи сверху затопили. Капитальный ремонт. Поэтому мама временно поживёт у нас.
Галина прислонилась к косяку двери. Потоп у свекрови случился еще две недели назад, и с тех пор о нём никто не вспоминал.
— Хорошо, — выдохнула она. — Поживёт неделю у нас, максимум — две. Пусть ночует на диване в кухне.
Андрей избегал взгляда жены, разглядывая узор на обоях, которые будто бы увидел впервые.
— Вот насчёт этого… Мы с мамой кое-что решили. Тебе не надо переживать, мы сами всем займемся.
Он произнёс эту фразу таким тоном, каким обычно сообщал, что починил капающий кран или повесил новую полку.
— Что решили? — тихо спросила Галина.
— Мама переберется в нашу спальню, а мы на кухне поспим! Раскладной диван купим, хороший, ортопедический. Я уже посмотрел в интернете.
В комнате повисла гробовая тишина. Галина слышала, как в гостиной зазвенело блюдце при соприкосновении с ложечкой.
Мария Васильевна пила чай, словно ничего не происходило и словно это её законное право — приходить в чужой дом и перекраивать его под себя.
— Ты… что? — Галина прошептала, не поверив своим ушам. — Ты предлагаешь мне, хозяйке этого дома, спать на кухне? А твоя мама будет спать в моей постели?
— Ну не навсегда, Галка! Временно! Маме тяжело на раскладушке, у неё спина болит, а на кухне у нас просторно. Раздвинем стол — и всё. Будет, как в студенческие годы, романтично!
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.
— Романтично? — Галина рассмеялась. — Андрей, это наша с тобой квартира! Мы её покупали! Я выбирала эти обои! Я не дам никому вышвырнуть меня из собственной спальни!
— Никто тебя не вышвыривает! — вспылил мужчина. — Просто нужно проявить немного понимания! Мама одна, ей тяжело, а мы молоды и можем спать, где угодно.
В этот момент в дверях появилась Мария Васильевна. Она стояла, сложив руки на груди, её взгляд был спокоен и непоколебим.
— Галочка, не стоит драматизировать, — произнесла женщина ровным, учительским тоном. — Я прожила долгую жизнь и знаю, что в семье иногда приходится идти на жертвы. Андрей правильно всё придумал. На кухне у вас светло, уютно, а я пожилой человек, мне нужен покой и нормальная кровать. Я думаю, ты, как любящая жена, не станешь этому препятствовать.
Галина посмотрела на них: на мужа, который не мог поднять на неё глаза, и на свекровь, которая посмотрела на неё с холодным торжеством.
Они находились по одну сторону баррикады, а она — по другую.
— Я не дам согласия на это, — тихо, но чётко произнесла Галина.
— Галя, давай без сцен, — взмолился Андрей. — Мама уже вещи в спальню перенесла.
Эти слова стали последней каплей. Галина взглянула на кровать и заметила у кровати чемодан Марии Васильевны.
Она развернулась и вышла в коридор. Молча надела пальто, взяла сумочку.
— Ты куда? — испуганно спросил Андрей.
— Туда, где буду чувствовать себя хозяйкой!
— Галина, опомнись! Уже вечер!
Женщина ничего не ответила мужу. Она вышла за дверь, не оглядываясь.
*****
Ночь Галина провела в квартире подруги, которая была в отъезде. Она не спала, закутавшись в чужое одеяло и глядя в потолок.
В голове проносились обрывки мыслей, воспоминаний. Как они с Андреем выбирали свою квартиру, как радовались, въезжая в нее, как вешали первые шторы и как мечтали о ребёнке.
И вот теперь часть их общего мира была безжалостно оккупирована наглой свекровью.
Утром Галина не пошла на работу. Вместо этого она отправилась в квартиру Марии Васильевны.
Бабушка-соседка, сидевшая на лавочке у подъезда, охотно подтвердила, что затопление, действительно, было.
— Но там же всё уже просохло! — добавила она. — Ваша свекровь ещё тогда, недели две назад, всё просушила, ремонтники приходили, все сделали. Чего ей ещё надо, не понимаю?
Вот так. Никакого капитального ремонта не было и в помине. Для Марии Васильевны это был просто предлог вломиться в их жизнь.
Галина вернулась домой ближе к вечеру. Она была готова к тяжелому разговору со свекровью.
Однако картина, которую Галина застала, поразила её даже еще больше, чем вчера.
В гостиной, на её месте, у окна, сидела Мария Васильевна и смотрела телевизор. На журнальном столике стояли чашки Галины, подаренные матерью. Андрей суетился на кухне, разогревая вчерашние щи.
— Галя! Ты вернулась! — он бросился к ней с лицом, полным надежды. — Я так волновался!
— Я вижу, — холодно ответила Галина, снимая пальто. — Мария Васильевна, как ваша квартира? Неужели до сих пор идёт ремонт?
Свекровь, не моргнув глазом, выдержала её взгляд.
— Галочка, ты же не специалист. Там нужно менять проводку, штукатурку. Это долгий процесс. Не стоит в это вникать.
— Я была у вашего дома сегодня. Соседка сказала, что всё уже давно отремонтировали.
На кухне повисла неловкая пауза. Мария Васильевна медленно приподнялась с кресла.
— Ты вынюхила? — голос свекрови противно зазвенел.
— Я выясняла, почему должна спать на кухне в своей же квартире! — парировала Галина. — Ответа я не получила, кроме того, что ваш сын считает это "правильным решением".
— Андрей! — свекровь обернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Мужчина стоял, как громом поражённый, с половником в руке.
— Галя, зачем ты куда-то ходила? Зачем сейчас устраиваешь скандал?
— Скандал устроила не я, а твоя мать, когда без моего ведома решила переселиться в нашу спальню, и ты его поддержал!
— Она же моя мать! — с отчаянием закричал Андрей. — Я не могу выгнать её на улицу!
— Я и не прошу! Пусть живёт на диване, на кухне! Или ты считаешь, что твоя жена заслуживает меньше уважения, чем твоя мать?
— Не в уважении дело! — взмолился он. — Просто нужно немного потерпеть!
— Потерпеть, Андрей? Потерпеть, когда в моём доме со мной перестают считаться? Когда решения, которые касаются нас обоих, принимаются за моей спиной? Когда меня выселяют из собственной спальни под предлогом наглой лжи?
Мария Васильевна сделала шаг вперёд. Её лицо исказилось обидой и гневом.
— Как ты смеешь так говорить! Я всю жизнь посвятила сыну! Я поднимала его одна, не спала ночей! А ты думаешь, что ты тут хозяйка? Это мой сын купил эту квартиру!
— На наши с ним общие деньги! — отрезала Галина. — И я имею на неё такие же права, как и он! Андрей, выбор за тобой. Или я, твоя жена, с которой ты собирался строить будущее, или твоя мать, которая не может отпустить тебя и хочет разрушить наш брак.
— Ты ставишь мне ультиматум? — прошептал он.
— Нет. Я просто констатирую факт. В этом доме нет места для двух хозяек и для двух спален. Или она уезжает обратно в свою, абсолютно пригодную для жизни квартиру, или уезжаю я.
— Андрюша, — вмешалась Мария Васильевна, и её голос вдруг стал слабым и дрожащим. — Ты видишь, она меня выгоняет... на улицу... больную, старую женщину...
— Мама, перестань, — устало сказал Андрей и закрыл глаза. — Собирай вещи. Я отвезу тебя домой.
— Что?! — взвизгнула Мария Васильевна. — Андрей, ты выбираешь её?
— Я выбираю свой покой, — холодно ответил мужчина.
Лицо Марии Васильевны побелело. Она молча, с гордым, оскорблённым видом, пошла в спальню собирать вещи.
Пока женщина собиралась, в квартире царила гробовая тишина. Наконец, свекровь вышла из спальни с чемоданом.
— Я готова, — сказала она ледяным тоном. — Больше я на порог вашего дома не ступлю.
— Мама, не надо так, — попытался возразить Андрей, но она прошла мимо, не глядя на него.
Он взял её чемодан и, тяжело дыша, побрёл за матерью к лифту. Дверь за ними закрылась, и Галина осталась одна.
Андрей вернулся только через полчаса. Он выглядел довольно усталым и разбитым.
— Она всю дорогу молчала. Не простилась даже. Видимо, сильно обиделась на меня...
— Простит, — безразлично ответила Галина. — Ты же её сын. Она никогда от тебя не отстанет.
Мария Васильевна неделю хранила молчание, а потом позвонила Андрею с видом, как будто бы ничего не было.
Всеми правдами и неправдами женщина старалась сделать так, чтобы супруги забыли о ее обмане с квартирой.
Однако Галина решила, что не даст свекрови так просто все забыть. Каждый раз, видя ее, она будто бы невзначай спрашивала:
— Как ваши соседи? Не залили снова? В квартире можно жить?
— Нормально все, — негодующе ворчала в ответ Мария Васильевна. — Хватит по сто раз спрашивать одно и тоже.
— Просто хочу знать, когда идея занять нашу спальню снова придет к вам в голову, — с улыбкой ответила Галина.
Свекровь злилась в ответ и стала все реже появляться в доме супругов, предпочитая встречаться с сыном у себя или на нейтральной территории.