Одно из самых необычных архивных дел мне довелось изучить в Главной военной прокуратуре в 90-е годы. Это было довольно объемное надзорное производство по делу с необычным названием "Ренессанс". Слово это происходит от лат. renasci - рождаться заново, возрождаться.
О чьем же рождении или возрождении шла речь в первые годы советской власти? И почему это явление или движение было столь жестоко подавлено?
Начну с того, что на рубеже 20-30-х годов старые военно-научные кадры, активно использовавшиеся в годы Гражданской войны и при строительстве Красной Армии, стали относить к категории наиболее неблагонадежных и опасных для советской власти людей. И не только по причине большой прослойки среди них бывших офицеров и генералов, но и с учетом специфики их работы, связанной умением анализировать социально-экономические процессы, прогнозировать их развитие и критически осмысливать происходящее. Многие профессора по этой причине стали неугодны партийному руководству страны. Репрессиям подвергли не только тех, кто высказывал критику по поводу проводимого большевиками курса, но и мог это сделать в будущем.
Руководство ОГПУ, основываясь на информации своих осведомителей, докладывало в Кремль, что угроза делу социализма исходит от бывших кадровых офицеров. На рубеже 20-х - 30-х годов началась чистка РККА. Было заведено несколько агентурно-следственных дел. Наиболее крупное из них - дело "Весна". Большинство арестованных, проходивших по этому делу, осудили в мае-июне 1931 года. Но конвейер продолжал работать и в последующие месяцы.
В результате под корень вырубили две трети научных и технических кадров, подвели под расстрел 8 начальников военных академий, около 40 профессоров, несколько сотен преподавателей. Всего же через спецколлегии ОГПУ и военные трибуналы прошло в те годы более десяти тысяч "военспецов" - преподавателей военных академий, крупных научно-технических работников и специалистов. Например, в 1929 году по делу "О контрреволюционной вредительской организации в военной промышленности СССР", было арестовано 78 военных инженеров - бывших генералов и полковников царской армии, окончивших в свое время Михайловскую артиллерийскую академию. Руководителем несуществующего заговора был признан крупный военный деятель, бывший генерал царской армии В.С. Михайлов, приговоренный коллегией ОГПУ к расстрелу.
В 1931 году перед "судьями" в чекистских мундирах предстала группа "военных топографов" в количестве 20 человек, во главе с бывшими генералами И.И. Селиверстовым и Г.Н. Лейциховичем. Все эти ученые были учениками выдающегося русского геодезиста и топографа, профессора Академии Генерального штаба генерал-лейтенанта В.В. Витковского. Они обвинялись в создании названного его именем научного кружка, который в материалах дела почему-то фигурировал как контрреволюционная группировка[1].
Об этом деле можно прочесть ЗДЕСЬ:
Список военспецов, арестованных по делу «Весна» очень длинный. Но под номером 1 в нем числится Андрей Евгеньевич Снесарев. Известно, что после его осуждения к расстрелу И.В. Сталин, знавший генерала еще по боям в Царицыне в годы Гражданской войны, написал К.Е. Ворошилову записку: “Клим! Думаю, что можно было бы заменить Снесареву высшую меру 10-ю годами. И. Сталин”.
Андрей Евгеньевич Снесарев - основатель российской геополитики. Его биографы сходятся во мнении, что он был удивительно талантливой, разносторонне образованной и в то же время цельной личностью, подчинившей все свои силы, знания и таланты служению Отечеству. Он обладал редкостным сочетанием, казалось бы, противоположных дарований: боевой офицер, прошедший всю войну на командных должностях. И в то же время крупный ученый, философ и востоковед, дипломат и разведчик, географ и геополитик, этнограф, экономист, социолог, лингвист, прекрасный педагог. Он владел 14 языками. Кроме того, Снесарев окончил консерваторские курсы, виртуозно играл на фортепиано. У него был хороший голос (баритон), он пел в одном хоре с великим тенором, а в те годы таким же, как и он юнкером Леонидом Собиновым. Снесарев даже дебютировал в Большом театре. А вот диссертацию в Московском университете он защитил по теме «Исследование о бесконечно малых величинах» и стал кандидатом «чистой математики». Наконец, он был хорошим семьянином, отцом шестерых детей.
Более подробно об этом удивительном человеке и выдающемся военном мыслителе напишу в декабре отдельную статью - к 160 летию со дня его рождения. Пока же дам краткую справочную информацию.
Справочно. Генерал-лейтенант Снесарев Андрей Евгеньевич (1865-1937). Окончил математический факультет Московского университета (1888), военно-училищный курс Московского пехотного юнкерского училища (1889), пехотное военное училище (1890) и Николаевскую академию Генштаба (1899). Военную службу проходил в Туркестане, где занимался изучением и военно-географическим описанием Среднего Востока, путешествовал по Индии, Афганистану, Тибету и Кашгарии. С 1904 г. - в Генштабе, одновременно преподавал военную географию в военных училищах. С 1906 г. - в Управлении генерал-квартирмейстера Генерального штаба. В 1910 году - начальник штаба 2-й Сводной казачьей дивизии. В 1-ю мировую войну был начальником штаба ряда соединений, командовал полком, бригадой, дивизией и корпусом. В сентябре 1917 г. избран солдатами командиром 9-го армейского корпуса. В мае 1918 г. добровольно вступил в РККА, был назначен военным руководителем Северо-Кавказского военного округа, возглавлял Западный район обороны, командовал войсками Западной армии. Осенью 1919 г. возглавил Академию Генерального штаба (1919-1921). В последующие годы был на научной и преподавательской работе - ректор и профессор Института востоковедения (1921-1930), одновременно профессор Военно-воздушной (с 1924) и Военно-политической (с 1926) академий.
Когда в 1919 году генералу А.Е. Снесареву поручили возглавить Академию Генерального штаба Красной Армии, он с честью выполнил поставленную задачу, превратил академию в элитное военно-учебное заведение, создал в академии Восточный факультет, на котором изучались турецкий, персидский, хиндустани, английский, арабский, китайский, японский, корейский и монгольский языки, а также курс мусульманского права, страноведение, военная география, история и практика дипломатических отношений, торговое право. В академии он также разработал курсы лекций "Огневая тактика" и "Современная стратегия". В 1923 году А.Е. Снесарев написал об этом периоде своей жизни воспоминания “Два года во главе Академии”. В те годы он продолжал свои научные исследования в области геополитики, работая над книгами "Афганистан", "Индия: страна и народ" и "Введение в военную географию". Кроме того, он активно трудился в Высшем редакционном совете военной литературы, в составе Военно-исторической комиссии, в Законодательном управлении делами РВС СССР, принимал участие в создании Института востоковедения и был назначен его ректором, а затем военным руководителем. В 1927-м стал профессором, а 22 февраля 1928 года ему в числе первых было присвоено учрежденное советской властью звание Героя труда.
В следующем году кандидатура Снесарева была выдвинута для избрания в Академию наук СССР. Казалось, все складывается самым наилучшим образом. Но в январе 1930 года шестидесятипятилетнего Героя неожиданно арестовали. Генерал был обвинен в принадлежности к московскому монархическому союзу "РНС" (Русский национальный союз), в который входила научная интеллигенция столицы. По первым заглавным буквам следователи ОГПУ стали его именовать "Ренессанс".
По версии ОГПУ в союз входило и, соответственно, было арестовано около 50 человек[2]. «РНС» представлял из себя несколько мало связанных между собой групп: преподавателей учебных заведений во главе с профессорами И. Х. Озеровым и М.Г. Поповым, инженеров и сотрудников Московско-Казанской железной дороги и некоторых других учреждений, возглавляемых В.А. Барнашвейлевым и А.А. Савиным. А.Е. Снесарев был включен в группу военспецов, в которую входили бывшие генералы и преподаватели Военной академии РККА Н.Л. Владиславский, А.А. Свечин, С.Г. Лукирский и другие.
Справочно. Иван Христофорович Озеров (1869–1942) - крупный специалист в области финансового права, автор двухтомного курса лекций по финансовому праву. С марта 1903 года был ординарным профессором кафедры финансового права Московского университета. В апреле 1917 года уволился из университета, остался жить в России. В 1922 году рассматривалась возможность его высылки на «философском пароходе». 28 января 1930 года приговорён к высшей мере наказания с заменой 10 годами лишения свободы. В 1933 году амнистирован, в 1935 года с него снята судимость. Умер от голода 10 мая 1942 года во время блокады Ленинграда.
После ареста А.Е. Снесарева сначала держали на Лубянке, потом перевели в Бутырку. Согласно обвинительному заключению, составленному по делу №546836, он был признан виновным в том, что" с 1920 по 1926 год являлся одним из организаторов и активных участников контрреволюционной монархической организации "Русский национальный центр", ставивший своей целью свержение Советской власти и установление в СССР монархического строя", а в 1926 году, после смерти А.А. Брусилова, руководившего одноименным кружком офицеров, возглавил вместе с профессорами Озеровым и Поповым идеологический центр этой организации[3].
13 августа 1930 года наиболее активные члены «Ренессанса» предстали перед органом внесудебной репрессии - Коллегией ОГПУ[4]. Более десяти человек, в том числе И.Х. Озеров и М.Г. Попов, были приговорены к расстрелу[5]. Пятерым, в том числе А.Е. Снесареву и И.Х. Озерову ВМН была заменена на 10 лет лагерей[6].
Справочно. Полковник Михаил Георгиевич Попов (1884–1930) - один из основателей востоковедения. Окончил реальное училище и Восточный институт в 1913 г. во Владивостоке. До Первой мировой войны заведовал Школой восточных языков на Дальнем Востоке; во время войны - на фронте; в 1917 г. вызван с фронта и отправлен на Дальний Восток, где пробыл до 1921 г.; в 1921 г. вызван в Москву через Дальбюро, прибыл в августе 1921 г. в Военную Академию РККА, где преподавал японский язык, заведовал кафедрой китайского языка в институте востоковедения. Арестован 23 декабря 1929 года, обвинялся по статьям 58-4, 58-6, 58-8 и 58-11 УК РСФСР в шпионаже, организации антисоветской масонской группы, оказании помощи международной буржуазии, подготовке террористических актов. На основании постановления коллегии ОГПУ от 13 августа 1930 г. подвергнут расстрелу 17 августа. Реабилитирован на основании заключения ГВП от 17 марта 1989 г.
К этому времени А.Е. Снесарев проходил уже в качестве центральной фигуры по новому делу, отпочковавшемуся от «РНС». Он был нужен следователям живым, поскольку должен был стать "паровозом" нового громкого советского процесса с романтическим названием "Весна".
К моменту ареста в досье генерала скопилось уже немало доносов. Один из первых поступил в ОГПУ еще 21 февраля 1927 года. В доносе описывалось, как А.Е. Снесарев, бывший генерал В.Н. Гатовский и адмирал Доливо-Добровольский работали над воспоминаниями А.А. Брусилова.
А.Е. Снесарев категорически отрицал за собой какую-либо вину. Так, на допросе 13 марта 1930 года он показал:
Я всегда работал с полным напряжением и не щадя своих сил для той власти, которую добровольно выбрал 12 лет назад и я никогда не мог быть и не буду перед ней преступником.
«Доказательства» его вины удалось добыть только осенью 1930 года. За несколько дней до процесса над «РНС» был арестован помощник начальника 3-го управления военных перевозок штаба РККА, бывший генерал В.Г. Серебрянников. А «раскололи» его уже после того, как состоялось заседание коллегии ОГПУ. Серебрянников назвал в числе контрреволюционеров бывшего начальника военных сообщений Украинского военного округа капитана-генштабиста В.В. Сергеева[7], который был вхож в дом А.Е. Снесарева. Он также был арестован и 16 октября 1930 года дал «признательные» показания о том, что «был завербован Снесаревым во вредительскую организацию».
Копия этого допроса была предъявлена А.Е. Снесареву и 21 октября 1930 года у него буквально вырвали следующее признание:
"После смерти Брусилова, который связывал с моим именем контрреволюционные надежды, я, как двойной георгиевский кавалер бывшей армии, как основоположник нашей Военной Академии, как лицо, вообще пользующееся авторитетом и по своей учености, и по своим личным качествам и, наконец, как человек, имеющий европейское имя, считался одним из его преемников, как по руководящей позиции, так и по тем надеждам, которые с ним связывало контрреволюционное офицерство"[8].
Назвал А.Е. Снесарев на допросе и тех, кто именовался в материалах дела термином «контрреволюционное офицерство». В основном это были преподаватели Военной академии РККА бывшие генералы Д. Н. Надежный, А. А. Свечин, К. И. Бесядовский, В. Г. Сухов, Е. М. Голубинцев, А. Л. Певнев, Н. Л. Владиславский, Е. К. Смысловский и другие.
Агенты ОГПУ установили, что еще 1924 году Брусилов и Снесарев устроили на квартире последнего собрание Георгиевских кавалеров и многие из этих людей приняли в нем участие[9]. Выпивали, пели песни, вспоминали фронтовые будни. На следующий год, в день Святого Георгия, состоялась еще одна такая встреча. Тайну из этого не делали. Но в материалах дела посиделки стали фигурировать как "конспиративные собрания бывших офицеров-заговорщиков" в квартире Снесарева, а также у бывшего Военного министра в правительстве Керенского генерала А. И. Верховского. На большее фантазии у чекистов не хватило. Соответствующего опыта тогда у них еще не было. Вот эти посиделки георгиевских кавалеров и связали с возрождением - ренессансом - новой силы, еоторая может противостоять советской власти.
18 июля 1931 года А.Е. Снесарев был во второй раз приговорен к «высшей мере социальной защиты», также замененной на 10 лет концлагерей, благодаря упомянутой сталинской записке, которая в 1989 году была продана на международном аукционе «Сотбис».
В тот же день аналогичное наказание было назначено и некоторым другим военспецам, например Е.К. Смысловскому. Но большинство из них, - А.А. Свечин, С.Г. Лукирский, Е.М. Голубинцев, Н.Л. Владиславский-Крекшин и другие, - были осуждены на пять лет лагерей, в 1932 году – досрочно освобождены, в 1937-1938 годах – расстреляны.
Между тем, все усилия родных и близких Снесарева по его освобождению оказались тщетными, хотя помогал им в этом начальник военно-учебных заведений РККА А. И. Тодорский, бывший одно время адъютантом генерала. Он, как мог, поддерживал семью, советовал – куда обращаться с ходатайствами. Но все они остались без ответа. Санитарное управление Кремля переселило семью из квартиры при академии РККА на улице Грановского в старый дом на Зубовском бульваре. В конце сентября 1931 года Снесарев был отправлен в лагерный пункт Важино на реке Свирь. Через год его перевели на Соловки. Состояние здоровья Андрея Евгеньевича к этому времени резко ухудшилось и в самом конце навигации его вывезли на материк - в лагерь под Кемью. А весной у него случился инсульт. Жена добилась разрешения и приехала в Кемь, где в местной больнице помогала Андрею Евгеньевичу бороться с болезнью. Они заново учились ходить и говорить. Недуг постепенно отступал. Летом 1934 года медицинская комиссия направила Снесарева в Ленинград в больницу имени Ф.П. Гааза, где было составлено заключение о том, что А.Е. Снесарев по состоянию здоровья нуждается в условно-досрочном освобождении…
По воспоминаниям родственников Снесарева, по дороге из лагеря с ним произошел второй удар. А третий настиг его в Москве, поскольку два месяца бывшего "зека" не хотели прописывать.
Умер Андрей Евгеньевич 4 декабря 1937 года. Был похоронен на Ваганьковском кладбище[10]. И лишь в 1958 году состоялась его полная реабилитация.
Дочь генерала и ученого, Евгения Андреевна, обратилась в Главную военную прокуратуру еще в начале 1957 года. Но о Снесареве в те годы вообще никто и ничего не знал. Его имя было стерто и вычеркнуто из истории. Военному прокурору подполковнику Камышникову, которому поручили проведение проверки, пришлось начинать с нуля. Он направил запросы практически во все архивы, разыскал даже несколько книг ученого и сделал из них выписки. Вскоре из Главного архивного управления Центрального государственного архива Красной армии пришел ответ о службе А.Е. Снесарева: «В Красной армии и на командных должностях в ней с 2 мая 1918 года, … уволен из РККА с 1 мая 1930 года». Затем было истребовано из архива КГБ СССР и изучено следственно-судебное дело, установлены и допрошены люди, хорошо знавшие Снесарева.
18 июня 1957 года Главный военный прокурор генерал-майор юстиции А.Г. Горный подписал протест, в котором, в частности, говорилось:
«Генерал-лейтенант запаса Тодорский А.И., генерал-лейтенант в отставке Дзенит Я.П., полковник запаса Никонов Я.П., член-корреспондент Академии наук СССР Губер А.А., профессор Агокас Е.В. и др., знавшие Снесарева, дали о нем исключительно положительные отзывы.
Считая, что Снесарев был осужден необоснованно, прошу постановления коллегии ОГПУ от 13 января и 18 июля 1931 года в отношении Снесарева Андрея Евгеньевича отменить и дело о нем прекратить по ст. 4 п. 5 УПК РСФСР»[11].
Протест был удовлетворен военной коллегией Верховного суда СССР 28 января 1958 года.
[1]Все лица, осужденные по этому делу, которое мне довелось изучать, реабилитированы военным трибуналом Ленинградского военного округа только 1988 году.
[2]В следственно-судебных документах число «заговорщиков» варьируется - от 45 до 51 чел., в том числе 13 "организаторов", 26 "активных участников" и около 10 "пособников и укрывателей".
[3] Надзорное производство ГВП №3384-37 по делу Снесарева А.Е. и др., с. 40; ЦА ФСБ РФ, д. 554672, т. 78, л.д. 247-248 (позже переучтено - ф. Р-40164, д. 4-б, дело Снесарева А. Е.).
[4] Судебная коллегия ОГПУ была учреждена постановлением ЦИК СССР в 1923 году
[5]Были также приговорены к ВМН Владимир Алексеевич Барнашвейлев, Аполлон Александрович Савин, Петр Николаевич Киселев и др.
[6]На основании постановления Судебной коллегии ОГПУ от 13 января 1931 года.
[7]Владимир Васильевич Сергеев, 1889 г.р., арестован 20 сентября 1930 года по обвинению во вредительстве на железных дорогах Украины, осужден к лишению свободы, скончался в г. Архангельске в 1955 году.
[8] ЦА ФСБ РФ, ф. Р-40164, д. 4-б, дело Снесарева А. Е., с. 95
[9]Первая встреча георгиевских кавалеров состоялась 26 ноября 1922 года на квартире у отъезжавшего в Эстонию бывшего генерала Д. К. Лебедева.
[10] Надпись на плите: «Профессор-комкор А.Е. Снесарев 1865-1937. От Министерства обороны СССР».
[11]Надзорное производство ГВП №3384-37, с. 47.