Помните, в старых советских киносказках Александра Роу всегда был Змей Горыныч? Он вылетал, громыхал фанерой, дышал огнем (явно с пиротехнической поддержкой «Мосфильма») и требовал девицу на съедение. Но вот что странно: он никогда не казался по-настоящему страшным.
В «Варваре-красе» он вообще был какой-то озабоченный, бытовой. В «Огне, воде и медных трубах» его, кажется, и вовсе победили как-то между делом. Мне всегда казалось, что главная проблема Горыныча — не Иванушка, а он сам. Точнее, его головы.
Это же классический пример неэффективного менеджмента. Три головы. Каждая, надо полагать, со своим мнением. Пока одна голова решает, что с героем делать — съесть или отпустить, — вторая уже спит, а третья жалуется на изжогу.
Я почти уверен, что у них там постоянные совещания, которые ничем не заканчиваются. «Коллеги, у нас тут богатырь. Какие будут предложения? Голова номер два, не спите! Голова номер три, прекратите думать о девицах, у нас стратегическая сессия!»
И вот это ощущение абсолютной, монументальной бюрократической неразберихи, воплощенной в одном существе, мне кажется, в Горыныче самое главное.
Он не столько зло, сколько проблема. Большая, чешуйчатая, огнедышащая проблема с плохой координацией. Мы ведь с этим Горынычем сталкиваемся постоянно, просто он меняет облик.
Вы пробовали когда-нибудь получить справку в трех разных окошках, которые находятся в одном коридоре? Одно окошко (голова) говорит: «Нужен талон». Второе (голова номер два): «Талоны только по вторникам». А третье (самое сонное): «А у нас обед». И все это — одна организация. Один, так сказать, дракон.
Или вот рабочие совещания. Сидят отделы: финансы, маркетинг и юристы. Маркетинг (голова-оптимист) говорит: «Запускаем!» Финансы (голова-скептик): «Денег нет, но вы держитесь». Юристы (голова-паникер): «Нас всех посадят!»
И вот ты сидишь, как тот Иванушка, и понимаешь, что договориться с этим коллективным Горынычем невозможно. Его можно только как-то обхитрить. Или дождаться, пока они сами друг с другом переругаются.
Русская сказка вообще очень точно подметила: победить Горыныча силой сложно, уж больно он большой. А вот запутать — запросто. Пока он решает, какой головой слушать, а какой отвечать, у героя есть время.
Это ведь и про внутренний диалог. Утром одна голова говорит: «Надо вставать на пробежку». Вторая возражает: «Давай еще пять минуточек полежим». А третья вообще требует кофе и бутерброд, причем немедленно. И вот этот внутренний Змей Горыныч парализует любую деятельность. Пока они договорятся, день прошел.
Я думаю, именно поэтому карикатуристы так любят этого персонажа. И юмор тут вовсе не в сказочности.
Юмор работает, потому что Горыныч — это идеальная, готовая метафора абсурда. Художникам даже не нужно ничего изобретать. Они просто берут эту многоголовую конструкцию и помещают ее в наши реалии. В очередь к врачу. На родительское собрание. В пробку.
И сразу становится смешно. Смешно от узнавания. Мы видим не дракона, мы видим свое родное ЖКХ, свой отдел кадров или даже собственную семью в момент выбора, куда ехать в отпуск. Трагедия одного тела с тремя центрами принятия решений — это вечный сюжет.
Художники улавливают эту нелепость. Этот вечный конфликт интересов, упакованный в одну тушу. Нам смешно, потому что мы понимаем: да, вот так оно и работает. Вернее, не работает.
И ведь что интересно. В сказках Горыныч всегда проигрывает. Его побеждает простой, «одноголовый» Иван. Возможно, в этом и есть какой-то намек. Что цельность и простое, ясное решение всегда в итоге оказываются сильнее, чем сложная, громоздкая и вечно спорящая сама с собой система.
Хотя, возможно, я все усложняю. Может, Горыныч просто неудачно позавтракал. Всеми тремя головами сразу