Всё началось в Стамбуле. Элиф было тридцать два года, типичная турчанка с густыми чёрными волосами, которые она собирала в небрежный хвост, чтобы не лезли в глаза во время работы. Но иногда она любила их распускать, в особенности, когда начинала болеть голова от напряжения.
Её детство прошло в шумной и весёлой семье: отец ремонтировал старую мебель, мать стряпала для всей большой семьи, а братья и сёстры вечно спорили из-за мелочей. В общем, сумасшедший дом, но всех всё устраивало.
С малых лет Элиф вдалбливали: "Девушка должна быть скромной, молчаливой, уважать мужа и ставить семью превыше всего на свете".
Поэтому турчанка с молоком матери впитала, что перечить мужчинам не стоит и нужно полностью подчиняться воле мужа. В двадцать лет она влюбилась в Ахмеда – механика с широкой улыбкой и глазами, полными какого-то опасного огонька. Они встретились на свадьбе у соседей, он был другом жениха. Турок подошёл к ней с чашкой чая и сказал:
"Девушка, ты светишься ярче, чем луна над Босфором. Я очень хочу пригласить тебя в кафе или можно прогуляться по парку, как думаешь?".
После первого свидания, пара поняла, что они просто созданы друг для друга. Свадьба была настоящим праздником: музыка гремела до рассвета, гости танцевали, а родственники осыпали молодых бумажной валютой на удачу.
Подписывайтесь на мой личный блог про Турцию. Замужем за турком 10 лет. Мой телеграм "Турецкие будни иностранки".
Поначалу жизнь казалась сказкой и новоиспечённые супруги не могли нарадоваться обществу друг друга. Ахмед работал в гараже, ремонтировал машины и приносил домой приличные деньги. Элиф хлопотала по дому, готовила его любимые блюда и ждала мужа с нетерпением, ведь очень любила его.
"Ты моя, Элиф, знаешь ли это и только моя? Я без ума от тебя, джаным", – шептал он по вечерам, обнимая её.
Через год у них родился сын Джан – крошечный мальчишка с кудрявыми волосами и глазами, точь-в-точь как у отца. Элиф сияла от счастья:
"Ахмед, смотри, наш малыш – копия тебя! Это просто невероятно! ".
Время шло и постепенно отношения изменились на полностью противоположные. Ахмед стал нервным, подозрительным, глаза часто пылали яростью! Если Элиф задерживалась на рынке, он встречал её упрёками и скандалом:
"Где ты шлялась? С кем там болтала, а? Думаешь, я дурак? Я знаю, ты на мужиков на других заглядываешься. Все вы такие! А ну-ка быстро домой!".
Однажды она надела новое платье – скромное, но с вырезом – на день рождения подруги ещё со времён школы и он взорвался, только мигом взглянув на неё:
"Это что за тряпка? Хочешь, чтобы все мужики слюни пускали? Ах ты распутная! Снимай сейчас же!".
Элиф пыталась утихомирить разбушевавшегося мужчину:
"Милый, да брось ты! Это же всего лишь платье. Да и оно всё и так закрытое. Я люблю только тебя, ты же знаешь! Откуда у тебя эта тупая ревность?".
Но он не унимался ни на грамм, ор продолжался:
"Ты моя жена! Сиди дома, вари суп и не позорь нашу семью перед соседями! Я уже слышал слухи про тебя! Не надо тут ля-ля, уши мне заливает тут стоит. Я не идиот! Повторяю!"
Дела не только в личной жизни, но и на работе пошли под откос. Ахмед начал выпивать после смены – сначала пиво с друзьями, потом всё чаще один. Все деньги уходили на выпивку и сигареты. Возвращался поздно, злой как чёрт, а по утрам рычал на всех.
Однажды вечером, когда Джан уже спал в своей кроватке, они поссорились из-за сущей ерунды – Элиф отвлеклась и постирала его любимую белую футболку с цветными вещами. Ахмед схватил её за руку так сильно, что остались синяки:
"Женщина! Я вкалываю как проклятый, а ты даже нормально вещи постирать не можешь! Моя любимая футболка теперь в помойке! Это что вообще такое? Совсем берега попутала?".
Он толкнул её и Элиф упала, ударившись о край стола. Боль пронзила плечо, слёзы хлынули:
"Ахмедик, ну пожалуйста, не надо... Ради сына, остановись!".
Он постоял, тяжело дыша, но не извинился – просто схватил куртку и ушёл, хлопнув дверью так, что стекла задрожали. Это был уже перебор! Надо было что-то делать, терпеть не было больше сил.
Мои другие истории:
Наутро Элиф собрала сумку с вещами, взяла спящего сына на руки и ушла.
"Я ухожу, Ахмед. Не могу так жить", – сказала она тихо, когда он проснулся с похмелья. Он рассмеялся злобно: "Куда ты денешься, женщина? Без мужа ты – пустое место. Твоя семья тебя обратно не примет, вот увидишь! Позор тебе! Все будут говорить про тебя плохие вещи, прибежишь как миленькая, а я уже могу и не принять заблудшую овечку обратно".
Но Элиф не отступила. Она вернулась к родителям с Джаном, который сонно моргал: "Мама, почему мы уходим от папы?" "Папа устал, солнышко. Мы побудем у бабушки", – ответила она, глотая ком в горле.
Развод дался тяжело. Ахмед не хотел отпускать сына:
"Я отниму у тебя его! Ты плохая мать, только и знаешь, что ныть, да развратно одеваться! Всем скажу, что ты гулящая".
Суд тянулся месяцами – заседания, документы, слёзы. Элиф доказывала:
"Он бил меня, судья. Джан не должен расти в страхе".
В итоге она выиграла опеку, но Ахмед затаил злобу: "Это не конец, Элиф. Ты ещё пожалеешь, продажная".
"Я свободна, но сердце в клочья", – думала она ночами, обнимая сына.
Чтобы встать на ноги, Элиф устроилась учителем английского на курсах для иностранцев. Но также могла преподавать и турецкий, кому это было нужно. Главное было заработать на жизнь!
Работа была в центре Стамбула, с балконом над Босфором, где всегда витал запах солёного ветра и свежей выпечки из соседней пекарни. Сынок пошёл в садик, где быстро подружился с другими детьми, а Элиф работала допоздна. Джана забирала бабушка.
"Мама, когда папа вернётся и поиграет со мной в мяч?" – спрашивал мальчик по вечерам. "Папа занят, мой хороший. Но мы с тобой – команда, правда?" – отвечала она, целуя его в макушку.
И вот в один прекрасный день в класс вошёл Геннадий. Тридцать пять лет, из далёкого Екатеринбурга, высокий, светловолосый, с серыми глазами, в которых плясали искорки любопытства. Он приехал в Турцию инженером на стройку роскошного отеля – в России платили копейки, а здесь деньги лились рекой, плюс почти всегда хорошая погода вместо долгих российских зим. Геннадий мечтал осесть надолго, может, даже открыть свой бизнес, поэтому записался на курсы турецкого. Это нужно было, чтобы понимать местных и влиться в безмятежную турецкую жизнь. Английский он знал в совершенстве – выучил в институте и отточил на международных проектах.
"Если хочу здесь прижиться, без турецкого никуда", – подумал он, садясь за парту.
Первый урок начался как обычно. Элиф стояла у доски, держа маркер:
"Добрый день, друзья. Сегодня будем знакомиться. Кто хочет начать и представиться?" Класс замер в тишине – все стеснялись.
Геннадий поднял руку уверенно:
"Здравствуйте, меня зовут Геннадий, я из России. Приехал работать инженером, но хочу учить турецкий, потому что планирую здесь задержаться. Возможно даже навсегда. Платят хорошо и море есть".
Элиф улыбнулась, услышав его чистый акцент:
"Приятно познакомиться, Геннадий. Ваш английский на высоте. А зачем вам турецкий?".
Он пожал плечами с ухмылкой:
"Английский годится для коллег, но чтобы жить по-настоящему – нужен местный язык. К тому же турецкая кухня – это любовь с первого взгляда! Ваши кебабы, дюрюмы и баклава – мои любимчики!" - сказал он с иронией.
Элиф рассмеялась и одновременно почувствовала странное тепло – этот парень не давил, не хвастался, просто был искренним. Это её зацепило!
После урока россиянин подошёл к ней:
"Элиф, не посоветуете хороший учебник по турецкому? Хочу практиковаться дома. Мне надо быстрее освоить язык, планирую много практиковаться дома".
Она кивнула: "Конечно, вот этот – простой и с примерами. Ещё скачайте приложение, там упражнения с аудио".
Они проговорили минут десять, и Элиф удивилась: он слушал её внимательно, кивал, не перебивал, как это делал Ахмед. Да и не говорил вызывающе, не хамил. А она уже привыкла к такому скверному обращению со стороны бывшего мужа.
С тех пор Геннадий стал задерживаться после каждого занятия.
"Попробуйте сказать: 'Мерхаба, насылсын?' – 'Привет, как дела?". Он повторил, запинаясь и они оба засмеялись.
Через неделю Геннадий предложил:
"Элиф, давай выпьем кофе после урока? У меня куча вопросов по грамматике, а в классе я стесняюсь".
Она помедлила – в Турции женщина с мужчиной-иностранцем? Сплетни разлетятся как искры. Вот блин!
Но согласилась: "Хорошо, но недолго". В маленьком кафе у моря, с видом на корабли, он начал: "Расскажи о себе, Элиф. Ты всегда такая улыбчивая или бывает по-другому?" Она вздохнула: "Не всегда. Я разведена, у меня сынишка маленький. Жизнь бьёт ключом, но мы держимся". Геннадий не отвёл глаз: "Мне жаль слышать. Я тоже прошёл через развод. Теперь один вот".
Они проговорили два часа: о русской зиме – "Снег по пояс, но красиво, как в сказке!" – о турецких базарах – "Такие краски, ароматы – завораживает!" – о еде. "Попробуй мой борщ когда-нибудь, – предложил он. – Это суп с душой". "Только если ты отведаешь мою баклаву, – парировала она. – С орехами и медом, пальчики оближешь!". Общение было очень приятным и совершенно нескучным.
Отношения расцветали потихоньку, даже можно сказать, незаметно. Геннадий стал приходить в парк, где Элиф гуляла с ребёнком.
"Давай поучу малыша футболу?" – спросил он однажды. "Бей так, малыш! Сильнее!" – кричал Гена, подбрасывая мяч. Мальчик визжал от восторга: "Дядя Гена, ты крутой! Ещё!" Элиф наблюдала со скамейки и думала: "Он не командует, не требует – просто дарит радость". Джан привязался к нему: "Мама, дядя Гена – как супергерой. Он расскажет про снежных медведей?"
Вроде всё хорошо, но в один день всё пошло не по-плану. Ахмед случайно увидел их в парке: Элиф сидела на скамейке, Джан ел мороженое, а Геннадий показывал фокус с монеткой.
Турок подлетел, глаза горят злобой:
"Элиф! Что за цирк? Кто этот иностранец? Ты позоришь меня, сына и всю нашу семью!".
Элиф вскочила, сердце колотится:
"Ахмед, успокойся! Это не твоё дело. Мы развелись, ты что забыл?".
Геннадий встал между ними спокойно: "Мужчина, давайте без крика. Мы просто друзья, никто никого не обижает". Ахмед ткнул пальцем в Геннадия: "Друзья? Ха-ха-ха! Элиф, ты стала такой распутной?Заигрываешь с ним при сыне? Я отниму Джана, скажу суду, что ты гулящая!".
Мальчик заплакал, цепляясь за маму: "Папа, не кричи... Мне страшно!" Элиф обняла сына: "Уходи, Ахмед! Не пугай ребёнка, он ни в чём не виноват".
Ахмед сплюнул: "Это не конец, Элиф. Я позвоню твоим родителям, расскажу всё. Посмотрим, кто посмеётся последним!" И ушёл, топая ногами, метая молнии.
И он не соврал – позвонил родителям Элиф той же ночью. Мать рыдала в трубку: "Дочь, что ты натворила? Ахмед сказал, ты с русским ходишь, сына забываешь! Он не мусульманин, что люди скажут?".
Элиф пыталась объяснить: "Мама, Геннадий – хороший человек. Он уважает меня, помогает с ребёнком. Не слушай Ахмеда, он злится из ревности".
Но мать не унималась: "Отец в ярости. Приходи завтра, поговорим". На следующий день Элиф пошла к родителям. Отец сидел хмурый: "Элиф, это правда? Ты с иностранцем? Мы растили тебя в традициях! Мало того, ты нас опозорила с этим разводом, так ещё и русский мужчина в твоей жизни".
Она села, взяла отца за руку: "Папа, да. Но он не как Ахмед – не бьёт, не орёт. Он заботится. И он милый, добрый, щедрый". Мать вздохнула: "Ахмед звонил снова, угрожал судом. Боишься?".
Ахмед не отступил – подал в суд на пересмотр опеки. "Она неподходящая мать! Водит мужиков, оставляет сына!" – написал в заявлении.
Первое заседание было как кошмар. Ахмед стоял красный: "Ваша честь, этот русский учит моего сына всякой ерунде! Она предаёт наши традиции, позорит семью!" Элиф сидела бледная: "Это ложь! Я люблю сына больше жизни. Ахмед сам бил меня, пил...".
Судья хмурился: "Доказательства?" Ахмед привёл друга-свидетеля: "Я видел, как Элиф оставляла мальчика одного, пока гуляла с этим типом".
Элиф заплакала дома у Геннадия: "Гена, это неправда! Что если я потеряю сына?" Он обнял её крепко: "Не потеряешь, солнышко. Я найму лучшего адвоката, мы соберём свидетелей. Держись, мы вместе". Он был полон решимости!
Суд тянулся три месяца – бесконечные бумаги, допросы. Геннадий приезжал на каждое заседание: "Элиф, дыши. Всё будет хорошо". Их адвокат вызвал соседей: "Ахмед часто кричал, бил Элиф – мы слышали". Учительница Джана добавила: "Элиф – идеальная мать. Малыш всегда чистый, сытый, счастливый".
Ахмед бесился: "Лжёте все! Она подзаборная!" Но судья вынес вердикт: "Опека остаётся у матери. Господин Ахмед, прекратите угрозы, иначе штраф. Дело закрыто".
После этого родители Элиф немного оттаяли, но Геннадий решил завоевать их по-настоящему. Он пришёл в гости с подарками – конфетами для матери, инструментами для отца.
"Здравствуйте, меня зовут Геннадий. Хочу узнать вашу культуру, традиции. Ваша дочь просто чудо!", – сказал он скромно. Отец нахмурился: "Ты инженер? Неплохо. Любишь нашу дочь?".
Геннадий кивнул: "Очень! Для Элиф я на всё готов".
Время шло, контракт Геннадия подходил к концу. Однажды вечером на набережной, где волны шептали секреты, он взял Элиф за руку: "Элиф, поедешь со мной в Россию? Мы построим новую жизнь – ты, я, Джан. Я люблю вас". Она заплакала: "Гена, а сын? А моя семья? Ахмед может снова напакостить..." Он поцеловал её ладонь: "Мы будем приезжать часто. Малыш пойдёт в хорошую школу, ты найдёшь работу. Доверься мне". Она кивнула: "Хорошо. Но давай поженимся здесь, с родными".
Свадьба была тихой, только близкие: родители Элиф, Али в новом костюмчике, друзья. Отец пожал руку Геннадию: "Береги её, сынок".
Переезд в Екатеринбург стал приключением – снег хлопьями, мороз щиплет щёки. "Мама, здесь как в сказке про Деда Мороза!" – радовался мальчик. Геннадий всё устроил: уютную квартиру с видом на реку, школу для сына, работу переводчиком для Элиф. Вскоре родилась дочь Маша – крошка с глазами Элиф и улыбкой Геннадия. По вечерам они ужинали вместе: "Гена, спасибо за всё. Ты мой герой", – говорила она. "Нет, тебе спасибо, что поверила в нас", – отвечал он, обнимая.
Теперь они счастливы по-настоящему. Полная чаша любви и взаимопонимания.
-----------------------------------------------------------
Подписывайтесь на мой канал про Турцию 🇹🇷 Ставь ЛАЙК👍
Всем Мерхаба👐
Я Альфия и 10 лет замужем за турком😳
В моём телеграм-канале читайте больше интересного про мою жизнь в Турции❤️
Ссылка https://t.me/turkey_rossiya
-----------------------------------------------------------