— Леночка, ну пожалей старуху! Ты ж видишь, как мне тяжело. Где я сейчас буду жить? На улице?
Я посмотрела на нее. И вдруг вспомнила все отчетливо. Как она вещи переставляла, как обживалась, как будто тут всегда жила. Поняла, что она и не собиралась никакую квартиру искать. Просто ждала, когда Артем сломается.
— Вы… Вы с самого начала это планировали? — спросила я ее.
------------------
— Блин, ну что там еще? — проворчала я, отрываясь от отчета. Звонок от Артема, мужа. Обычно он по пустякам не звонит.
— Лен, привет. Тут такое дело… Мама… — в голосе какое-то отчаяние.
— Что с мамой? Плохо ей?
— Да нет, со здоровьем все нормально, но ее выселяют! Хозяин квартиру продает. Сказал – две недели, и чтоб духу ее не было!
Клавдия Ивановна, свекровь моя, лет шесть уже квартиру снимает. Не то чтобы у них совсем денег нет, просто… как-то так сложилось.
— И что ты предлагаешь? — сразу перехожу к делу.
— Лен, ну… может, пока у нас поживет? Ну, пока она чего-нибудь не найдет? Она в панике просто, бедная.
Я помолчала. Квартира у меня – не хоромы, двушка в центре. Сама заработала, каждый метр потом и кровью выстрадан. Но Клавдия Ивановна… старенькая уже, куда ей сейчас бегать, искать?
— Ладно, пусть приезжает. Временно. Но только временно, Артем. Ты меня понял?
— Спасибо, Лен! Ты золото! Я ей сейчас скажу, она обрадуется.
Обрадуется. Еще бы. Через три дня Клавдия Ивановна прибыла, с двумя обшарпанными чемоданами и видом побитой собаки.
— Леночка, спасибо тебе огромное! Ты просто ангел! Я на шее у вас долго не буду, обещаю. Сейчас вот только отдохну немного с дороги и начну искать.
— Да, конечно, Клавдия Ивановна. Располагайтесь. Гостиная в вашем распоряжении.
Первую неделю она действительно искала. Обзванивала агентства, шерстила газеты с объявлениями, ходила на просмотры. Возвращалась каждый раз разочарованная.
— Ой, Леночка, ну что это за квартиры? То клоповник какой-то, то цены ломят несусветные, то хозяева – жулье какое-то. Я ж не могу, мне же здоровье надо беречь!
Я кивала, сочувствовала. Сама предлагала помощь, но она отмахивалась:
— Нет-нет, я сама. Я же должна быть самостоятельной.
А потом… потом что-то сломалось. Энтузиазм ее угас. Все чаще она стала жаловаться на усталость, на трудности поиска, на несправедливость жизни. И все чаще восхищаться моей квартирой.
— Уютно у вас тут, Леночка. Комфортно. Я вот думаю, в моем возрасте… зачем мне эти съемные углы? Только нервы трепать.
Намеки становились все настойчивее. А потом превратились в открытые заявления.
— Артем, ну ты же мужчина! Ты должен о матери заботиться! Нельзя же так, в нищете меня держать. Я тебе жизнь отдала!
Артем, как меж двух огней. Пытается успокоить обеих, говорит какие-то общие фразы. А толку-то?
И тут понеслось. Клавдия Ивановна начала приводить примеры из жизни знакомых. У кого дети квартиру купили сразу после свадьбы, у кого сами настояли на переезде к себе. Она упрекала Артема в неблагодарности.
— Я тебе институт оплатила! Курсы английского! Репетиторов по математике! А ты? — и смотрит на него так… укоризненно.
Я видела, как Артем мечется, как растет напряжение. Но молчала. Думала, сам разрулит.
И вот вчера… приходит Артем, глаза красные, видно, что не спал толком. Садится напротив меня на кухне, мнется.
— Лен… тут такое дело… Я с мамой поговорил.
— И что? — спрашиваю я, чувствуя неладное.
— Ну… она очень переживает. Говорит, что ей уже тяжело искать квартиру, что хочет спокойно дожить свой век. И… я ей пообещал. Я уже сказал маме, что ты согласна переписать квартиру на неё! Обратной дороги уже нет!
— Что ты ей пообещал, Артем? — уже начинаю закипать.
— Ну… что перепишем на нее квартиру.
У меня дар речи пропал. Сижу, как громом пораженная.
— Ты что, серьезно? — наконец выдавила из себя.
— Лен, ну пойми! Она же мать! Она заслужила спокойную старость. А мы молодые, мы еще заработаем.
В этот момент в кухню зашла Клавдия Ивановна. Услышала, видимо, разговор.
— Леночка, ну пожалей старуху! Ты ж видишь, как мне тяжело. Где я сейчас буду жить? На улице?
Я посмотрела на нее. И вдруг вспомнила все отчетливо. Как она вещи переставляла, как обживалась, как будто тут всегда жила. Поняла, что она и не собиралась никакую квартиру искать. Просто ждала, когда Артем сломается.
— Вы… Вы с самого начала это планировали? — спросила я ее.
Она потупила взгляд. А потом посмотрела на меня такими честными-честными глазами.
— Что ты, Леночка, что ты такое говоришь? Я просто хотела, чтобы у меня был свой угол. Чтобы не быть никому обузой.
— А ты, Артем? — повернулась я к мужу. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты за моей спиной решил мою квартиру на свою маму переписать! Ты вообще меня уважаешь?
Он замычал что-то невнятное, про то, что он любит меня, что это все ради мамы. Но я уже ничего не слышала.
— Все, Артем. С меня хватит, — сказала я твердо. — Я подаю на развод.
— Что? — он аж подскочил. — Ты серьезно? Из-за квартиры?
— Не из-за квартиры, Артем. Из-за того, что ты меня предал. Из-за того, что ты поставил интересы своей мамочки выше меня. Из-за того, что ты не уважаешь мое мнение.
Клавдия Ивановна попыталась разжалобить меня, причитала про свою тяжелую жизнь, про то, как она ради Артема старалась. Но я была непреклонна.
— Собирайте вещи, Клавдия Ивановна. И уходите. Сегодня же.
— Куда я пойду? — захныкала она.
— Не знаю. Это не мои проблемы. Артем вам поможет.
Я вызвала такси и выставила ее чемоданы за дверь. Она что-то кричала вслед, про то, что я пожалею, что я останусь одна. Но мне было все равно.
Через пару месяцев мы официально развелись. Артем снял Клавдии Ивановне однокомнатную хрущевку на окраине города. Периодически писал мне, просил о встрече, жаловался на то, что Клавдия Ивановна винит его во всем. Но я оставалась непреклонной.
Я осталась жить в своей квартире. Одна. Но зато – хозяйка своей жизни. Я поняла, что лучше быть одной, чем терпеть такое предательство и манипуляции. И усвоила этот урок на всю жизнь!