Последнее произношу с нажимом, но Слава будто не понимает: уходить не спешит.
— Я тоже не откажусь от кофе, — произносит он. — Заодно и познакомимся поближе. Все же я переживаю о том, с кем общаются мои дети.
Я хочу сказать, где он был все это время, но вовремя прикусываю язык. Боюсь, если начну распалять конфликт, закончится все тем, что Рома спустит Славика с лестницы, а это точно не то, чего бы я сейчас хотела. Именно поэтому я приглашаю мужчин на кухню и включаю кофеварку.
Роме делаю его любимый крепкий кофе с двумя ложками сахара, а у Славы приходится спросить, что он предпочитает. За три года изменились и его вкусы: раньше он не брезговал растворимым кофе, а если удавалось выпить чего-то вкуснее, не отказывался. Сейчас же перебирает и просит сделать ему латте, если, конечно, моя кофемашина на это способна. Я стискиваю зубы и изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не вылить горячий напиток ему на голову.
Соблазн слишком велик, нужно лишь взять чашку, но у меня не получается. Я лишь улыбаюсь сквозь зубы и ставлю кружку с напитком на стол.
— Давно вы вместе? — спрашивает Слава у Ромы.
— Полгода.
— Конфетно-букетный, стало быть.
Я стискиваю руки в кулаки и пытаюсь быть снисходительней. Все же Слава и раньше не отличался манерами. Я бы даже сказала, что раньше этих самых манер у него не было, поэтому теперешний он даже модернизированный. Улучшенная его версия. Даже не сомневаюсь, что прежний Славик нашел бы слова жестче, чем те, что уже произнес.
Сейчас он балансирует на грани, позволяет себе лишнего, но делает это так, что Рома сдерживается. Не пытается как-то развернуть ситуацию в свою сторону. Он вообще ведет себя так, будто моего бывшего мужа на кухне нет: спокойно пьет кофе и смотрит на меня. Открыто так смотрит, с обожанием и нескрываемым желанием.
В одном Слава был прав: мы с Ромой действительно планировали провести вечер в компании друг друга: выпить по бокалу вина, посмотреть фильм, заняться сексом. Мы два взрослых человека. У меня дети, которых я не могу оставить на ночь одних, а приглашать к себе Рому для интима, когда мальчики дома, считаю неправильным.
***
— Думаю, тебе пора, Слава, — осторожно замечаю, когда он допивает свой кофе.
— Думаю, твоему любовнику тоже пора, — ехидно усмехается. — Все же, водить домой, где живут дети, мужиков это ты…
— Закрой свой рот и извинись перед моей женщиной!
Голос Ромы заставляет меня вздрогнуть и поежиться. Взгляд устремляется в его сторону, замечает плотно сжатые в тугую полоску губы, напряженную челюсть и ходящие желваки. Он отставляет чашку и смотрит на Славика в упор. Ждет. Если я хоть каплю знаю бывшего мужа — он ни за что не извинится. Скорее, получит по роже, но не станет пресмыкаться. Мне хочется провалиться сквозь землю, потому что этого мужчину я когда-то любила.
Не замечала ничего вокруг кроме него. Ничего и никого. Это со временем пелена спала с моих глаз, и я поняла, что живу с человеком, которому на самом деле на меня наплевать. Я хотела вылезти из нищеты и вытащить детей — он тянул нас вниз. Топил любые попытки подзаработать. Я до сих пор помню, как втихаря сбегала с работы, чтобы пойти на съемки, чтобы заработать лишнюю копейку. И наш разговор последний тоже помню. Я тогда как раз подписала контракт со своим кастинг-директором. Обрезала любые пути к отступлению и сообщила Славе постфактум.
Думала, что увидев гонорар, он поймет, что съемки это не просто хобби, а настоящая работа. Та, которая может помочь нам и детям. Я с силой отрываюсь от воспоминаний и возвращаюсь в реальность. Не хочу снова проходить через всё это.
— Мне не за что извиняться, — бросает Слава с ухмылкой.
В воздухе моей большой кухни витает напряжение и злость. Оба мужчины не собираются уступать. Рома, потому что не планирует подстраиваться под запросы бывшего мужа своей женщина. А Слава потому что считает себя круче. Не удивлюсь, если он думает, что перед ним не успешный бизнесмен, владелец целой сети спортивных клубов, а обычный трудяга.
Сегодня Рома одет в обычные джинсы и бесформенную серую футболку. Этот образ один из его самых любимых и он ему невероятно идет. А еще я знаю, что под этой футболкой стальные кубики пресса, которые я планировала сегодня целовать.
— Тебе пора идти, Слава, — с нажимом повторяю.
Вопреки ожиданиям, Славик встает, даже выдавливает кривоватую улыбку, после чего идет к двери. Рома направляется следом, не оставляя меня наедине с бывшим мужем. Не думаю, что ревнует, скорее, защищает. Хочет убедиться, что тот не скажет мне чего-то лишнего.
— Я приду завтра к обеду, — говорит мне. — Надеюсь, не увидимся, — а это уже Роме.
Тот делает шаг в сторону Славика, но я его удерживаю: обнимаю руками за талию и прижимаюсь щекой к груди. Драка — последнее, что мне сегодня нужно. Я просто хочу, чтобы Слава ушел. О его приходе завтра подумаю потом. Не сейчас.
Хлопает входная дверь, моих плеч касаются сильные руки.
— Больше года тебя знаю, но о муже впервые слышу, — вздыхает Рома. — Часто он тебя донимает?
Так уж получилось, что мы с Ромой влезли в отношения, которые нас ни к чему не обязывали. Нам просто было хорошо вместе. В постели, в общении, в жизни. Мы могли сорваться на выставку, поговорить о художниках, а после пойти на премьеру российской комедии. Мы не обращали внимание на других, просто сосуществовали вместе, не надеясь на продолжение.
Так получилось, что между нами на было ревности, скандалов, Рома не звонил мне десять раз в сутки и не требовал отчета, где и с кем я провожу время. Я делала то же самое. Между нами никогда не было разногласий и ссор, а еще я мы не жаловались друг другу на имеющиеся проблемы. То, что увидел Рома сегодня, скорее, исключение из правил. И я не хочу, чтобы это исключение когда-либо повторилось, прекрасно понимая, что так и будет, потому что Слава просто так не исчезнет из моей жизни.
— Последний раз мы виделись три года назад. И сегодня.
— Эффектное появление. Он умеет вывести на эмоции.
Я чувствую, как его мышцы напрягаются под футболкой и привстаю на цыпочки, чтобы обнять Рому и поцеловать в губы. Слава, в конце концов — моя проблема.
Рома поддается, отвечает на поцелуй, зарывается ладонью в волосы на моем затылке, толкает к стене и прижимает к ней спиной. Импульсы удовольствия распространяются по всему телу, в ушах шумит от неожиданности и переизбытка неожиданных эмоций.
— Соскучился по тебе, охренеть как.
Ответить ему он не дает — набрасывается на меня с новым поцелуем, расстегивает пуговицы на блузке. Между нами никогда не было разговоров о других мужчинах и женщинах. Тогда, в самом начале наших встреч, это было неважным. Я хотела конфиденциальности и того, кто умеет держать язык за зубами. Мне нужен был мужчина для здоровья, постоянный любовник. Не тот, кто защитит, не тот, кто поймет или поддержит в трудную минуту. Еще полгода назад Рома был для меня просто сексом, и я до сих пор не знаю, когда все изменилось.
— Сними эту тряпку, — кивает на блузку, что безвольно болтается на плечах.
Освободившись от ткани, тянусь к футболке Ромы. Он мотает головой и рывком подхватывает меня на руки. Несет в спальню через всю квартиру, захлопывает ногой дверь и опрокидывает меня спиной на мягкий матрас. Вдавливает в него весом своего тела, смотрит, изучает, наклоняется, чтобы поцеловать в шею.
Его футболка летит в сторону несколько минут погодя. Я не выдерживаю и силой стаскиваю ее с него, обхватываю ладонями за спину, очерчиваю пальчиками лопатки. Воздух пропитывается общим желанием, сердце гулко барабанит о грудную клетку, а внутри собирается возбуждение. Я нетерпеливо тянусь к Роме, издаю протяжный стон, когда мы, наконец, сближаемся. Целую его с жаром, охаю, когда он перехватывает мои ладони и прижимает их к кровати рядом с моей головой, переплетая наши пальцы. От нахлынувших чувств зажмуриваюсь и вскрикиваю. Рома замирает, кусает меня за шею, щеку, ухо.
— Завтра я буду здесь, — хрипло говорит на ухо. — Не хочу, чтобы этот придурок ошивался рядом.
— Ревнуешь? — спрашиваю, сразу же прикусив язык.
Рома отстраняется, встает, надевает белье и накидывает футболку на голые, покрытые бисеринками пота, плечи. Я прикрываюсь пододеяльником и до крови кусаю губу, чувствуя, что все испортила. Впервые заговорила о чувствах. Ревность это ведь тоже чувство? Помнится, мы договаривались только на секс. Без всего, что может усложнить его.
— Рома, я…
— Да, я ревную, — обрывает мои попытки оправдать свои слова. — Не должен, но не получается.
Он натягивает джинсы и садится на край кровати, смотрит на меня серьезно.
— Нихрена у меня не получается безэмоционально. Вышел за рамки “просто секса”.
***
После признания Ромы я хожу с глупой улыбкой на лице и такой счастливой еду за ребятами. Они меня уже ждут с рюкзаками наперевес и пакетами в руках.
— Это тебе, мам, — смеются. — Тетя Наташа передала торт и конфеты.
— Спасибо. Едем домой?
Впереди у ребят выходные, правда, у меня сегодня съемка, и я никак не могу остаться, хотя очень этого хочу. Мы провели вместе прошлые выходные: ходили по магазинам, покупали одежду и были в кино. Я знаю, что они бы хотели повторить, но никак не могу отказаться от съемки. Андрей дал понять, что переносить съемку с Робом — не лучшая идея, так как тот занят под завязку и не может просто так просиживать время, на которое у него была назначена съемка.
— Если хотите, Лиля отвезет вас в кино или торговый центр, — предлагаю. — Я хотела поехать с вами, но не получится, я допоздна работаю.
— Можно в кино, — кивает Олег.
— Не переживай, мам, мы с Лилей сходим. Работай, — это уже Пашка, как всегда, все понимающий и принимающий сын.
Мы вместе идем к автомобилю, только ребята забираются назад, а я сажусь спереди. Велю им пристегнуться, чтобы обезопасить их на дороге и выруливаю в направлении к дому. Добираемся мы довольно быстро, Лиля как раз собирается зайти в подъезд, но при виде нас останавливается. Ждет мальчиков. Я выхожу из автомобиля, целую их на прощание и машу рукой. Забираюсь обратно в салон и еду в студию.
Роберт уже ждет. Его пунктуальность, граничащая с высокомерием, меня раздражают. Стоит мне зайти в студию, как его взгляд катком проходится по мне, а губы изгибаются в высокомерной усмешке. Так он выражает свою неприязнь. Мы сразу невзлюбили друг друга. Он меня потому что я постоянно опаздываю, следовательно, задерживаю его, а я, потому что не люблю, когда люди считают себя выше остальных.
Пока девочки готовят меня к съемкам, Роберт раздает четкие приказы, устанавливает свет, настраивает камеру. Я готовлюсь к длительной съемке, потому что в последние несколько наших работ приходилось переснимать из-за Роба. Ему казалось, что я недостаточно привлекательна, раскрыта, откровенна. В свой адрес приходилось слышать множество упреков, но я справлялась. Сегодня ждала чего-то подобного, но нет, Роберт отщелкивает меня за несколько часов. После мне снимают макияж, и я иду переодеваться.
По пути в гримерку звоню Лиле и говорю, что могу присоединиться. Узнаю, в каком они кинотеатре и быстро переодеваюсь, чтобы встретиться с ними. К выходу продвигаюсь почти бегом, останавливаюсь у двери, чтобы приложить ключ-карту, когда слышу голос Роберта позади:
— Соня, подожди!
И ведь никакого тебе пожалуйста или хотя бы спокойного тона. Нет. Все только приказом. Тем не менее, я останавливаюсь. Не потому, что не могу его послать, просто не хочу конфликтовать. Нам с ним работать, а мой кастинг-директор точно не одобрит такого своевольства. Итак нужно отдать ему должное, он оставил меня в покое, не сопровождает, не требует невозможного, периодически подкидывает работу и исправно платит.
— Да, Роб.
— Ты на машине?
— Э-э-э, да, — отвечаю после секундного замешательства.
— Не подвезешь? Все уже разъехались, а я задержался, чтобы посмотреть на снимки.
— Я опаздываю, Роб, — пытаюсь отвертеться. — Меня дети ждут.
— Все время забываю, что у тебя дети. Шикарно выглядишь.
— Спасибо.
Я таки прикладываю карту к двери и оказываюсь на улице. Вдыхаю поглубже летний воздух и двигаюсь к машине. Вопреки ожиданиям, что Роберт оставит меня в покое, он идет следом и даже садится на переднее сидение моей машины, полностью проигнорировав то, что я спешу. Под мой вопросительный взгляд, он объясняется:
— Согласен поехать туда, куда тебе нужно, — он пожимает плечами. — Терпеть не могу такси, ты знаешь.
— Я не смогу отвезти тебя домой, — замечаю. — Я еду за детьми и няней. Все вместе мы просто не поместимся. К тому же, они пошли на еще один фильм.
— Сходим вместе, — он пожимает плечами. — Сто лет в кино не был.
Андрей просил меня не опаздывать к Роберту на съемки, потому что тот слишком занят проектами. Это вводит меня в ступор. Неужели именитый фотограф настолько свободен, что может позволить себе сходить в кино с моделью и ее детьми, лишь бы не добираться домой на такси? Где, спрашивается, его машина.
До торгового центра, в котором мои дети смотрят кино мы едем долго. Виной тому непонятные пробки, которых в выходные быть не должно. Я нервно барабаню по рулю на очередном светофоре. Вздыхаю, потому что двигаемся мы черепашьим шагом. Такими темпами я доберусь к торговому центру только к концу фильма.
Сидящий рядом Роберт заставляет меня нервничать. Мы с ним не близки, поговорить нам кроме работы не о чем, поэтому большую часть времени мы молчим. Я о чем-то спрашиваю, но ответ не слушаю. Делаю это только для того, чтобы разрядить обстановку и не сидеть в оглушающей тишине.
— Если хочешь, после кино можем зайти в кафе, пообщаться.
Предложение Роберта оказывается слишком неожиданным настолько, что я впервые радуюсь пробке. Наверное, от неожиданности, я бы точно в кого-то врезалась. Зайти в кафе? Пообщаться?
— Не думаю, что это хорошая идея, — вежливо отказываю. — Я хочу провести этот день с детьми, Роб.
Я не могу видеть его реакцию, потому что как раз в этот момент вереница машин трогается с места, и мне приходится следить за дорогой. Почему-то думаю, что ему мой отказ не понравился, но мне нет до этого никакого дела. В конце концов, я и правда собираюсь посмотреть кино с ребятами. И в кафе сходить только с ними и няней. Думаю, посторонний и совершенно незнакомый мужчина удивит их. Они итак с трудом приняли существование в моей жизни Ромы.
— Я бы с удовольствием узнал тебя поближе, Сонь, — говорит Роберт, когда я паркуюсь у торгового центра.
Я выхожу из автомобиля, оставив его слова без ответа. Жду, пока он покинет мою машину и ставлю ее на сигнализацию.
— Извини, Роберт, но я правда сильно спешу. На счет твоего предложения вынуждена его отклонить. Я не завожу романы на рабочем месте, к тому же у меня уже есть мужчина. Всего доброго!
Я машу ему на прощание и иду в торговый центр. Чувствую, как лопатки покрываются липким потом, потому что уверена — Роберт смотрит. Мне становится легче только за дверью центра, а когда я добираюсь до кинозала и вовсе забываю о том, что случилось после съемок.
***
— Я хотела с тобой поговорить, Лиль, — практически шепчу, хотя ребята сидят за столиком и о чем-то увлеченно разговаривают, в то время, как мы стоим у барной стойки в нескольких метрах от них.
— Да конечно.
— Объявился отец мальчиков.
Лиля откладывает меню и переводит взгляд на меня. Смотрит удивленно. Работает она со мной не так давно, поэтому ее реакция понятна. Наверняка она думала, что с отцом мальчиков мы не поддерживаем никаких отношений. Или что он вообще не знает об их существовании.
Я предпочитаю молчать о личном, но сейчас буквально вынуждена сказать, чтобы обезопасить своих ребят. Я не хочу, чтобы Слава с ними общался. Если быть честной хотя бы с собой, то не только потому что он может уйти снова. Он мне неприятен. Манера его общения, взгляд, который будто говорит “Смотри, чего я достиг. Я выше, лучше, сильнее”, поведение. Таких мужчин, как он, я обычно обхожу стороной даже на работе. От них приходится ждать неприятностей, потому что ты женщина, и ты по определению слабее.
Продолжение следует…