Юлия ТИТОВА, фото автора
В 8 лет начал работать, в 20 лет дружил с Гагариным, в 80 – потерялся в лесу. Историю жизни Николая Терентьевича стоит экранизировать. Думается, вышел бы отличный фильм.
Папа, мама, брат, Нёнька, мама
Николай Терентьевич родился 15 августа 1933 года на Алтае, куда его семья поехала в поисках лучшей жизни. Вообще хотели двигаться еще дальше, но рождение сына остановило движение. А вскоре мама Николая, Анна, захотела вернуться обратно на Урал. Но не пережила переезда: ехали в декабре, был жуткий мороз, она заболела и умерла.
В родной деревне Красный Яр отец семейства, Терентий, смог вернуть половину дома, который был изъят у его зажиточных родителей. Помогло то, что он числился в сельсовете. В соседней деревне встретилась Терентию Татьяна, которая стала женой, а детям – мачехой. Помимо Николая на руках у Терентия был сын Андрей (старше на 6 лет). Жила с Немтиными сестра отца, ее в семье звали Нёнькой, на момент переезда была подростком.
Бегая по деревне, маленький Коля услышал: «Как похож на мать, вылитая Анна».
– И мама меня зовет: «Коля, дождик, беги домой», – вспоминает Николай Терентьевич. – Я ее спрашиваю: «Соседки говорили, что я очень на маму похож, на тебя?» Она: «Похож, похож». Года четыре мне было. Когда уже стал большой, лет в десять, наверное, узнал, что она не моя мама.
Заботливая была, помогала пасынку и на работе. Он во время войны трудился на конном дворе. Запрягал как-то лошадь, навоз надо было возить. Хомут надел, а супон никак затянуть не мог. Глядит, мама бежит: «Коля, давай помогу». Затянула, уздечку прицепила, коврик: «Ну, все, с Богом! Давай, езжай!» Выдвинулся парень первый, а это престижно считалось. «Коллега» Гена кричит вслед: «Коля, так не честно! Тебе мама помогает!»
Вспоминает о ней Николай, как она рожь серпом жала, как ее палец попал между барабанов, которыми мяла коноплю, как завела стадо гусей, и он ей помогал: осенью следил, чтобы не улетели, чтобы со льдом не утащило их, а весной – чтобы коршуны «цыпушек» не воровали. До школы еще дело было. Такая далекая, совсем другая жизнь…
Нёнька, сестра отца, в войну пошла добровольцем на фронт, помогала раненных с поля боя выносить, выучилась на зенитчицу. Терентия не забрали на фронт. Еще трудясь в колхозе, «заработал» себе паховую грыжу и проблемы с сердцем. Скончался рано, лет 60 ему было. Супруга Татьяна, как Николай говорит, «вторая мама», слегла после смерти мужа. Домашние вопрошали: «Татьяна, надо тебе чего?» В ответ: «Ничего мне не надо». Через шесть дней умерла. После войны уже дело было.
«Как взрослый»
– На улице люди стали говорить: «Война началась». Я у школы был как раз, в первый класс ходил. Всё как-то переменилось. Люди начали меньше радоваться, меньше смеяться. Песни другие стали петь… «Вставай, стана огромная». Люди стали в армию уходить, – вспоминает труженик тыла. – Лошадей с конного двора в армию уводили. Работников стало мало. Большие ребята стали пахать на конях. А наш брат, школьники, на лошадях боронили. Восемь лет мне было. Бригадир относился как ко взрослым. Я любил спать в сарае, на сене была постель. Слышу утром, чуть-чуть солнышко начинает в щелочки, стук: «Николай, на боронование сегодня», или «сегодня на подвозку навоза, пусть придет на конный двор, объясню все». А я: «У, Николай… я как взрослый». И вот я работал.
И в школе учился, любил историю. Говоря об этом, вспоминает отца: грамотный был. «Я до сих пор не могу с ним сравниться по математике», – говорит Николай Терентьевич. Деревенская жизнь во время войны не оставляла шанса, приходилось безбожно пропускать. Особенно весной, ведь надо цыпушек беречь. Да и в школе уроки шли с перерывами.
– Я писал брату письма: «Сегодня у нас истории не было, Нина Дмитриевна заболела…», «сегодня у нас рисования не было…», «сегодня мы ходили по жерди…», «сегодня мы ходили в турнепс…». Военрук был в школе, он нас водил стрелять. У него была винтовка боевая. Кто-то ему давал, или он с фронта привез. Раненый приехал.
Писали письма и на фронт, интересовались, как там у родненьких краснояров дела, высылали им из деревни подарки: взрослые то свяжут перчатки, то рукавицы, то что-нибудь съестное приготовят, а дети картинки рисовали – танки да самолеты.
– Такие большие поля, луга, речка… стыдно, что было голодно, – говорит Николай Терентьевич. – А на самом деле весной, перед новым урожаем, действительно хлеба не хватало. Жили очень бедно. Потому что все на фронт. Урожай вырастет – зерно на элеватор. А потом – надо обеспечить будущий год семенами, ведь сеять надо будет. Третья заповедь: надо скотине что-то оставить. А что уж останется после этого – это распределим на трудодни. Поэтому неудивительно, что не хватало хлеба весной. Девчонки маленькие пойдут в поле собирать пестики, стебельки. Их с мукой смешивали. Или липовый лист. Было такое дело. Но у нас все-таки был колхоз хороший.
Такой серьезный лучший друг
Вспоминает Немтин друга, с которым особенно сблизились в военное время. Звали его Денис, учились они вместе в Мазуевке – деревне, что была за семь километров, если прямо, от родного Красного Яра. Брали хлеба, еще чего-нибудь съестного и уходили на неделю, жили там на квартире у бабушки и дедушки. Денис часто пропускал уроки во время войны, очень работа его увлекала.
– Напротив нас эвакуированная женщина жила, – рассказывает Николай Терентьевич. – Она приходила. Нечасто. Помню один случай. Она пришла, у нее ребенок. Говорила: «Лялечка моя все смеется». Тут же ведро было с очистками овощными, обрезками, она наклонилась, схватила руками очистки эти и себе за пазуху, говорит: «Это мы с лялечкой приготовим, покушаем». Я растерялся. Не помню, чтобы очистки у нас ели. Денис соскочил, каравай достает и ей. А она все: «Ребятки-ребятки, вы в Ленинград приедете ко мне, я вас везде повожу, у нас там кони железные на мосту». Я говорю: «Как это кони железные на мосту?» А это Аничкин мост. «Приезжайте, я вас буду угощать». Через какое-то время иду, смотрю, лялечка в окно смотрит. Через стекло. Грустная-грустная. Нисколько не улыбается. Меня увидела и улыбнулась. Но в ту же секунду опять стала грустная.
Пропуски уроков из-за работы принесли свои «плоды»: однажды два друга остались на второй год. В школе им сказали: «Ребята, мы не можем вас перевести, вот, давайте, летом подготовьтесь, осенью приходите, и мы посмотрим вас, может, переведем». Наступила осень, пошли. День был замечательный, так весело, хорошо было мальчуганам по пути в школу. Пришли. Дали им по листочку, чтобы диктант писать. Написали, вышли. Учителя посовещались. «Коля Немтин, ошибок много, но тройку можно поставить, а Денису нет. Посмотри, красно. Денис, ты останься еще на второй год».
– Как гром среди ясного неба. Денис – мой друг! Обратно шли грустные. Нас природа не радовала. «Денис, я хочу дома сказать, что меня тоже не перевели». «Не дури! Думай о будущем!». Такой серьезный, – вспоминает друга Николай Терентьевич.
Денис за труд во время войны получил медаль. И несмотря на пропуски в школе после нее окончил училище, стал трактористом, потом пересел на комбайн. Слыл ценным работником. Дорожки с Николаем разошлись, со временем связь потерялась.
Агроном – авиационный техник – агроном–педагог
Николай Терентьевич после школы пошел в кунгурский сельскохозяйственный техникум. Получив специальность, устроился на Михайловском заводе младшим агрономом. Разрывался на четыре колхоза. «Ходил туда-сюда». А хотелось домой… Вернулся в родной район, продолжил трудиться по специальности, а потом в армию пошел. Оттуда – в военное училище. Хотел стать летчиком, но на вступительных что-то пошло не так…
– Письменно я написал, а устный вопрос – трудный. Говорю: «Не, не буду отвечать» – мне «кол» и поставили. А за письменный «четверка» была. Ну, правда товарищ подсказал мне маленько. Вместо летчика перевели на начальника связи эскадрильи, вместе с командиром полка летать. Я окончил училище. В Николаеве учились, недалеко от Одессы. И потом перевели в Новоград Волынский, я в общей сложности проучился три года на Украине: год в летном, два года в техническом.
Став авиационным техником, получил распределение в Заполярье – за Мурманском, на самом берегу, где Лиинахамари. Забавную историю вспоминает Николай Терентьевич:
– Один раз был новогодний бал-маскарад в Доме офицеров. Танцы. Я девочку одну хотел пригласить. Говорю: «Пойдемте танцевать». Она отвечает: «Вы знаете, я сейчас пока не танцую, соседку, мою подружку, пригласите». Ладно, приходится. Подружка у нее не очень, но они же в масках. Пригласил. Круг сделали. Говорю: «Что-то у нас плохо получается, может, не будем танцевать?» Она говорит: «Не будем». А посмотрел на ее спутников, они хохочут. Я что-то смутился, вышел на крылечко, а тут наши ребята: «Ну что, как с генералом потанцевал? Ты что, его не узнал?» Не узнал. Он под даму нарядился.
Тут же парень стоял, Юра, жена у него – Валентина. Приятелями были с Немтиным, на лыжах вместе катались. А позже Юра стал тем самым первым космонавтом. Фамилия его была – Гагарин.
– Он такой простой, компанейский парень. У него разговор немножко с акцентом. Он мало послужил. Из этой части он ушел в космонавты, перевели его в Москву.
Николай Терентьевич тоже не хотел задерживаться, тянуло его в университет. Но путь военному был только в академию, да и то – выслужиться надо было. Стал Немтин, как сам говорит, «бомбить заявлением» о демобилизации.
– Помогло еще немножко, что по службе было не все гладко. Меня перевели в отдел снабжения техником, я ездил в Мурманск за запчастями, оборудованием, спиртом и возил в часть. Один раз мне дали бочку спирта, я на то место, где у нас стоянка была, привез, опечатал бочку. Ушел на танцы. Оказалось, они из этой бочки отлили ведро что ли. Когда приехали в часть, смотрят: бочка-то не полная – тоже неприятности. Это мне все одно к одному помогло – меня уволили. Правда, хорошо уволили, денежное пособие было. Я, когда был в запасе, мне воинское звание присвоили. Был лейтенант, сейчас – старший лейтенант. Уже после демобилизации.
Поступить в университет не получилось. На гражданке судьба вновь привела к земле – вспомнил профессию агронома. В Красном Яру женился на Екатерине, «где-то в 28 лет». Жить отправились в город – оба устроились на завод трудиться. Родилась дочка, назвали Еленой. Через время опять к земле потянуло. В селе, недалеко от Перми, Немтин устроился работать преподавателем труда и черчения, супругам «дали домик». Потом в Ревду переехали, потом… в Сарапулку. Это уже было на пенсии.
Пошел за ягодами, вернулся через сутки и с грибами
Утром 27 июля 2016 года Немтин отправился в лес за ягодами. Пошел в хорошо знакомое место – к дороге, которая ведет из Сарапулки в сторону Белоярского водохранилища. Придя на точку, обнаружил там женщину с ребятами, решил, что мешать им не будет и чуть углубился. Да так, что на следующий день в поселке развернули штаб, а на поиски пенсионера отправились представители МЧС, обученные собаки, местные жители, сотрудники полиции. Всего около 35 человек.
– За 80 было, когда потерялся в лесу в Сарапулке, – вспоминает нашумевший случай Николай Терентьевич. – Ночевал в лесу. Я далеко ушел от Сарапулки, до Верхнего Дуброво. За 14 км. Думаю, может, мне обратно на электричке? А бабушка [супруга] то одна осталась. Думаю, будет беспокоится, телефона с собой не было. Думаю, дойду. А пока шел, то одна дорога уведет, то другая. Охотничий домик нашел, там сухари подвешены, лежанки есть, хорошо оборудовано, можно ночевать. Но я пошел дальше. В другую сторону пошел, там – шалаш, а внизу сундук с провизией и лестница на дерево. На дереве – крыша, кибитка. С дерева наблюдали, видимо, за зверями. Пока шел, темно стало, дорогу плохо видно. Надо где-то определяться. Смотрю, дерево на дерево упало, я по этому дереву залез и на сосне хорошо устроился. Смотрю – луна, небо, тишина, ночной воздух. Там переждал. Стало светло – я пошел в Сарапулку, домой. Иду, а меня там уже встречают. К четырем часам на следующий день вышел.
Встретили его в лесу, в двух километрах от сельского кладбища, Сергей Стуков, в то время главный редактор «БР», и журналист «Золотой горки» Олег Манваров. Блуждавший по лесам больше суток 83-летний Николай Терентьевич вышел к журналистам не с пустыми руками – мешок грибов по пути насобирал.
«Николай Немтин – в прошлом мастер производственного обучения, в свои годы остается крепким хозяйственником и изобретателем. Постоянно мастерит что-то на своем подворье. По характеру очень добродушный, не утратил ни жизнелюбия, ни чувства юмора», – писали тогда о нем коллеги из «ЗГ». Кстати, наш собеседник вспоминает, что и сам писал для газеты – «рассказики» в рубрику «Время и люди».
Сейчас Николай Терентьевич постоянно проживает в Екатеринбурге, в квартире, вдвоем с кошкой. Но никогда город не заменит труженику тыла сельскую жизнь. Для Немтина Сарапулка – любимое место отдыха.