В распахнутое окно кухни весело залетел освежающий летний ветерок, игриво перебирая легкой шторой. На улице тепло, июнь месяц в самом разгаре, а вот в квартире Кравцовых надвигалась страшная гроза.
- И все опять из-за тещи… Тьфу ты, черт бы ее побрал! – Думал про себя Андрей, - Придет, разбередит устоявшуюся семейную идиллию. И как ей только это удается? Создать бурю на ровном месте? Стонет, охает по пустякам, пугает инфляцией! Докапывается до каждой мелочи, начиная разговор о зарплате и заканчивая разбросанными носками. Нажужжит в ухо доченьке своей, а та и рада стараться – действует, раздувает пожар из искры, а потом на пепелище плачет ночь напролет.
Он расстроено покачал головой и вытащил сигарету из пачки.
Очередная разборка между мужем и женой обещала перерасти в самый настоящий развод. Уже исключительно ловко был пройден этап обоюдных обвинений, и склока неумолимо поворачивалась в сторону раздела имущества. А все она виновата, теща, которая буквально час назад вышла из дома, весьма довольная своим очередным визитом к зятю, который по мере своей возможности всячески ухитрялся поддерживать продуктовый запас семьи в должном порядке. В сумке она тащила домой кочан капусты, селедочку без хвоста (его успела попробовать дочка), конфеты и половину пачки сливочного масла.
- Картошечки вечером отварю и съем с селедкой, а из капусты борщ сварю или потушу с красным перчиком, только завтра. Ммм, как вкусненько будет! Так и протяну дня три. – Думала она, улыбаясь солнцу, небу и встречным людям, бодро шагая по мостовой. Вообще – то она была женщиной еще молодой, красивой, следящей за собой, регулярно посещала парикмахера и часто наведывалась на маникюр, обновляя лак на ногтях. Любила принарядиться, а вот на продукты деньги жалела не то чтобы жадная была, просто экономила на всем, да и зачем их тратить ей одной, когда у дочери всегда можно пообедать , да и разжиться чем – нибудь вкусненьким.
Ей было все равно, что дочери приходиться закупаться продуктами вновь.
- Пусть зятек работает больше, вот и холодильник заполнит снова. Это прямая обязанность всех мужчин: добывать пропитание. Так ему и передай! – Твердила она непреложные истины умудренной опытом женщины, передавая их по наследству своей дочери. Правда она не задумывалась, как дочь будет оправдываться перед мужем пустыми полками и кастрюльками.
Жизнь ее текла плавно, рационально, без волнений, с того самого дня, когда муж ушел к другой женщине, оставив ее с маленькой дочкой на руках. Она собрала всю свою железную волю в кулак, спокойно, без истерик и слез, помогла собрать чемодан и произнесла ему вслед:
- Баба с возу – кобыле легче. Теперь готовить буду в два раза меньше, да и стирать тоже. Скатертью дорога, милый!
Через некоторое время он вернулся к ней, упал на колени с просьбой принять в родные стены, но Светлана была непреклонна.
- Предавший раз, предаст снова! – Звучала ее железная логика.
С тех пор она жила одна, надеясь только на себя. Иногда, естественно, появлялись на горизонте мужчины, как корабли в океане возле необитаемого острова. Проплывут медленно, зайдут в гавань набрать живой воды, осмотрятся и скроются с глаз.
Первый претендент был необычайным красавчиком, ухаживал долго, ежедневно приносил в подарок цветы с центральной клумбы города, нежно целовал руки, чем снискал расположение неприступной Светланы, ответившей ему взаимностью, заботой и вкусными обедами. Заселился в квартиру и почувствовал себя настоящим хозяином положения. Постепенно делал ей ремонт в квартире. Жил на всем готовом, сильно не перетруждался, обминая старый диван перед телевизором. Потом любовь сошла на нет, перекинувшись на этаж ниже. В итоге ушел к соседке, делать ремонт ей. Оказывается, она давно сманивала завидного жениха котлетами и пельменями, а также булочками, да пирогами с мясом.
- Иди, иди, пусть теперь она тебя кормит, - ворчала Светлана Павловна, выталкивая его в спину с пакетом вещей, когда случайно узнала про тайные похождения шаловливого жениха.
- Свет, не обижайся! Забегу, как нибудь мимоходом на огонек.
- Пошел вон, ходок. Лучше не попадайся мне на пути, задавлю.
Что ни говори, при всем своем изящном телосложении, она обладала недюжинной силой. Чтобы постоять за себя, не нужно было звать подмогу, поэтому иждивенец не решился возвращаться обратно к Светлане, когда стал ссориться с новой хозяйкой. Не сойдясь характерами с соседкой, одним прекрасным днем растаял в городском тумане...
Дверь закрылась, и Света всплакнула первый раз в жизни.
- Почему я такая несчастная? Чем эта стерва лучше меня? Котлеты ее горелые больше нравятся или в постели лна лучше?
Только через полгода встретила Игоря. Он был всем хорош. Работал начальником участка, денег получал много, премии имел регулярно, плюс халтура подворачивалась ежедневно на хорошие суммы. Только каждый вечер пил за ужином для «сугрева» и хорошего аппетита, сначала по пятьдесят грамм, а потом и поллитра махом уходила в одно горло. Светлана возмутилась вдруг, осознав, что он просто пользуется ею и незамедлительно получила удар в ухо. Отлетев к стене, она встала, поправила халат на груди. При этом в глазах ее зажегся неприметный адский огонек и решительно схватив удивленного мужика за шиворот, выволокла в коридор, словно паршивого бездомного кота. Откуда только силы взялись! Хорошим пинком выпихнула на площадку, не дав опомниться, бросила вслед сумку с вещами. Ботинки полетели следом, норовя попасть в голову. Протрезвевший Игорь, открыв рот, ловил башмаки, едва уворачиваясь от удара. А то последние мозги бы выбила в гневе. Ошеломленный таким поведением подруги, он сел в машину и был таков.
Потом уж, Светлана в свою квартиру никого не пускала. Зачем зря территорию пачкать неадекватными женихами. Встречалась на стороне и то, если мужчина был любвеобилен и щедр на подарки.
Дочка подросла, вышла удачно замуж. Переехала к мужу. Светлана осталась одна, переживала, привыкая к полному одиночеству.
Скучала первое время, а потом осознала все преимущества одинокого житья. Денег стало в разы больше, кушать одной хотелось меньше. Перебивалась с кофе на чай, да перекусами на работе. А вот в гостях! Наедалась на целую неделю вперед и с собой брала, не стеснялась, все, что могла унести. Навещала детей - оооочень часто!
Два раза в неделю бывала в бассейне, который, кстати, оплатил зять, потом посещала сауну, разогревая косточки, затем долго стояла под горячим душем, чтобы не тратить воду в квартире, и гуляла по парку, наслаждаясь прекрасными видами уголков, с отличным ландшафтным дизайном, дышала полной грудью воздухом по методу Стрельниковой. В остальном ее распорядок дня не трогали ни соседские собаки, ни досужие сплетни женщин у подъезда, ни навязчивые женихи. Давление было в норме, здоровье в полном порядке. В остальном она чувствовала себя совершенно счастливым человеком.
Ну, если только зять настроение не испортит…
Вот и сегодня она подлила масла в огонь, настраивая дочь на нужный лад, а все из-за дачи. Хотелось ей цветы посадить перед двором, а непокорный зять отказывался перекопать мизерную полоску земли.
Ушла, хлопнув дверью, оставляя после себя напряжение и нависшую темнотой тревогу.
Посуда в руках Александры гремела и стонала, вода лилась, чуть- чуть смягчая настроение женщины. Блюдце выскользнуло из намыленных рук и со звоном разбилось.
Александра повернулась к мужу и истерично произнесла:
- Хватит, все! Надоело! Разводимся, разводимся, разводимся. – крикнула она каким –то странным, изменившимся голосом. Вроде здесь стояла не жена, а посторонняя женщина.
- Ты уже кричишь, как султан в турецких сериалах. – Заметил муж.
- Почему это?
- Ну как же? Только там, мужья объявляют своим женам о разводе таким своеобразным образом, три раза кричат «разводимся». И все – свобода!
- Конечно! Ты же не мужик, приходится все делать самой.
Она оттолкнула носком тапка осколок блюдца в сторону и подошла ближе, угрожая мокрой тряпкой.
- Так я не мужик?
- Да! Да, да, да, да…. – Тряпка, корчась от мук в руках расстроенной женщины, застонала из последних сил и упала на пол, распластавшись кляксой. Андрей смутился под грозным взглядом и решил идти ва-банк.
- Тогда я заберу себе спальню.
- Интересно, куда ты ее будешь ставить? – Руки ее теперь уперлись в бока.
- Найду.
- Могу посоветовать…
- Не желаю слушать твои дурацкие советы.
- Да? А когда покупали мебель – слушал.
- Вот и зря, может быть, теперь бы не разводились. – Андрей смял сигарету, и, прицелившись, ловко бросил ее в мусорное ведро. Сигарета пролетела мимо жены, словно пуля, выпущенная из пистолета. Она проводила ее полет напряженным взглядом, ехидно хмыкнула.
- Попал! Это все по твоей милости. Не мог съездить с мамой на дачу, как она просила.
- Мама, мама! Ты заметила? Ее слишком много стало в наших отношениях. Ей бы подальше жить от нас, где-нибудь на Северном полюсе с пингвинами. – Андрей забегал по кухне взад, вперед.
- Она не любит холода, и, кстати, пингвины живут на Южном полюсе, а на Северном живут белые медведи...
- Тогда ей к ним. Она ничего не любит, когда окна открыты – ей сквозит, закрыты – душно, чай слишком горячий, котлеты пережаренные. Копаю грядки - не так, не копаю - еще хуже. За - дол - ба - ла!
- Не трогай мою маму.
- Да она же и тебя всегда заводит. Приедет, наговорит гадостей, поест в три горла и поминай ее как звали. А мы сидим тут, друг на друга дуемся и разводимся все время.
- Не трогай мою маму!
- Ага. Вот видишь! – Он поднял крышку на вазочке, - Опять все конфеты съела, чай попить не с чем. – Андрей раздраженно накрыл пустую конфетницу крышкой и прижал к груди. – Вазочку эту себе возьму и колонки тоже.
- Нет! Колонки не отдам. Мне нравится их звук, я фитнесом занимаюсь каждое утро, а ты даже на пробежку не выходишь. Возьми себе диван, а мне останется стенка со всем содержимым.
- Ага, там такая посуда дорогая.
- Посуда тебе никогда не нравилась, можешь забрать палас и пылесос.
- Старый палас? Зачем он мне?
- Какой он старый, ему всего пять лет! Впрочем! Ты всегда так педантичен.
- Что я? Да я… для тебя… я… - Возмущению мужчины не было предела, он подскочил со стула, как раненый зверь. Александра испугалась, с опаской придвинулась ближе к столешнице.
- Так мы с тобой никогда не достигнем результата. Ты ни с чем не соглашаешься.
- А кто тебе деньги будет зарабатывать? Мама твоя? – Вскрикнул разъяренный муж.
- Не трогай маму. Давай спокойно договоримся, кто что возьмет.
- Холодильник тоже возьму я, живите тут без него, все равно нечего хранить вам в нем.
- Почему это?
- Так ты же вегетарианка! Ха-ха! Мясо не ешь, а овощи морозить нельзя.
- А я назло тебе - буду есть мясо. – Выпалила она.
- Да ну, - всплеснул руками Андрей, хлопнул в ладоши от удивления. – Значит, ты живешь со мной назло мне?
- Да, чтобы выесть в твоем мозгу дыру побольше и лопать его ложками.
- Ха-ха. Не знал я этого до свадьбы! А веганом зачем прикидывалась, если живые мозги любишь? Может быть, ты из туземского племени людоедов Новой Гвинеи?
Александра всхлипнула. Слова мужа не без оснований были правильными. Да и ссорится ей, совсем не хотелось. Мама столько раз приходила к ним в гости, оставляя после себя пустой холодильник, расстроенные чувства, ссору и уносила в сумке домой припасы конфет, печенья и пирожных. Сказать ей о том, что это все куплено на несколько дней для семьи Александра стеснялась, переживала что обидит, ведь мама одна ее растила. Расстраивалась и покупала все заново, а мама , как чувствовала, что пора поживиться, снова забегала на огонек.
Да и фиг с этими продуктами, но после ее визитов все чаще происходили размолвки. Супруги ругались без повода, понимая умом, что все это происходит на пустом месте. Александра нервничала, страдала. Начинались ссоры с Андреем. Ах, эти глупые, ни кому не нужные ссоры. Они выматывали и делали трещину в отношениях семьи все больше и шире.
- Я думаю, что ты прав на счет мамы. Надо бы ей сказать…, тактично намекнуть. – Предложила она тихо.
- Да тут намеком не обойтись. Надо говорить прямо.
- Послушай, ты удивительно находчив. Сам скажи ей. Главное ее не обидеть, а то будет дуться.
Андрей задумался.
- Может, уедем с тобой подальше с ее глаз. Мне на работе предлагают место начальника отдела в соседнем городе. И квартиру обещают. За аренду платят сами. Зарплата значительно больше…
- А здесь как?
- А что здесь, закроем квартиру или пустим квартирантов.
- Слушай, а давай Люську пустим. Она и за цветами присмотрит и за котом нашим.
- Люську можно, она тихая, компании водить не будет, а вот маму и близко к дому не подпустит – это сто процентов. – Андрей оживился, улыбнулся. Он подошел к Александре и обнял ее так нежно, словно год не видел свою жену. Постепенно они стали вальсировать, наступив на сломанное блюдце.
- Ах, я же разбила блюдце от сервиза. – Александра наклонилась, подняв рукой один осколок.
Второй поднял Андрей.
- Будем считать, что это разбились наши неудачи. Новый сервиз купим, еще лучше. Теперь только хорошее впереди.
- Я полностью согласна с тобой, - прошептала она в ответ.
В комнате воцарились тишина и покой.
Мама была далеко. Холодильник пустой. И молодые люди, оставшись вдвоем, занялись не покупкой продуктов, а совершенно другими делами.
Оказывается для личного счастья нужно совсем немного: подарить любимому человеку цветок, минуту внимания, заботу, укутав его пледом, погладить по руке, случайно обнять и нежно прошептать на ушко: «Я тебя люблю!». И при этом не должно быть рядом посторонних людей делающих нелепые замечания типа:
- Зачем ты к нему лезешь!
- Оставь свои притворные ласки для других!
- И ты ему до сих пор веришь?
Такие реплики отпускают обычно тещи и свекрови, ревнуя собственных детей к их вторым половинкам. Мешают своими нравоучениями, толкая на ссоры и разборки. А сколько браков распалось по их вине?
Андрей и Света прощались с мамой на вокзале.
- До свидания дети мои, - плакала она горько, - как же я теперь без вас? Я, пожалуй, к вам в гости приеду.
- Нет, мама. Там у нас комната слишком маленькая, даже на полу вам будет тесно, - быстро сориентировался зять.
- Как же тогда быть?
- Ждите нас в гости к себе. На праздник.
- Какой?
- Новый год.
- Так это же так долго.
- Ой, мама. Не смешите меня. Не успеете чихнуть, как время пролетит. Пишите письма. Пока, мама, пока! – Андрей схватил чемоданы, и довольный своей находчивостью, подтолкнул жену внутрь вагона.
Светлана Павловна еще долго стояла на перроне, махала платочком вслед уходящему поезду, смахнула рукой скупую слезинку и поехала домой, размышляя над своим одиночеством.