Как-то я сидел с двумя приятелями в ресторане «Каланча», что в районе Марьино на окраине Москвы. Мы мирно беседовали под пиво с колбасками, когда вдруг объявили: «А сейчас выступит знаменитый гитарист Дмитрий Четвергов!» От удивления я чуть не подавился — такие люди в этом богом забытом месте?
И действительно, вышел сам Четвергов — высокий импозантный мужчина с готическими чертами лица и льняными волосами ниже плеч. Надвинув шляпу (что не видно бровей), он на всякий случай пояснил марьинским любителям пива: «Я играю живьем под плейбэк». И начал самозабвенно музицировать на своем белом «Джексоне».
За сорок минут он продемонстрировал практически все, на что способна электрогитара в руках мастера. О сногсшибательной технике, безукоризненном звукоизвлечении и потрясающей чистоте игры можно и не говорить –– здесь чувствуется не одна тысяча часов, посвященных занятию на инструменте. В игре Четвергова есть концепция, в ней все продумано, нет пустого поливания, которым увлекаются многие гитаристы-пулеметчики. В каждой композиции его гитара звучала по-новому, временами он обрушивал на слушателей шквалы интересных неожиданных фраз, сыгранных красивым легато. И полное отсутствие штампов –– ни в один момент невозможно было предугадать, что будет дальше.
«Жми на свою педаль!» –– предписывалось некому гитаристу в известной песне. Четвергов тоже жал: у его ног стояли две «примочки» –– процессор Johnson, способный накрыть весь зал скрежетом дисторшна, и квакушка Cry Baby, вызывающая ностальгические ассоциации с гитарными героями конца шестидесятых. Неповторимые звуки неслись фейерверком музыкальной мысли, даже при смене эффектов не было ни единого провала в ткани произведения. В некоторых композициях Четвергов играл с помощью магнитного электросмычка, который при приближении к струнам вынуждал их колебаться, придавая звучанию тягучий виолончельный оттенок.
Потом к Четвергову присоединился певец Андрей Кольчугин. Если бы еще вышли Шатуновский и Саушев, получился бы реюнион группы «Кураж». Но и вдвоем парни убедительно исполнили пару вещей с классического альбома «Ветер в гривах», записанного «Куражом» в конце восьмидесятых.
В завершение прозвучала Little Wing. Эту нетленку Хендрикса я узнал только тогда, когда расширенное вступление плавно перетекло в легендарное соло. Четвергов сделал самую трепетную вещь Джими в утяжеленной арт-роковой версии, сохранив при этом ее лиризм и общую страсть.
«Это мы удачно зашли», –– сказал я приятелям после концерта, и оба разделили мой восторг.
* * *
Мне нравится совместный проект Четвергова с Николаем Арутюновым, в рамках которого они весьма оригинально прочитали роковую классику. Проект вылился в единственный (к сожалению), но превосходный альбом «Четверг Арутюнова». Песни, на которых выросло целое поколение, музыканты сделали в собственных аранжировках –– неожиданных, местами вызывающих, но с мастерством, отменным вкусом и уважением к оригиналу. Поупражнялись на Creedence: песню Long As I Can See The Light исполнили в стиле регги, в Ramble Tamble убрали вторую часть (блюзовую), но усилили основную (кантри), добавив интересную гитарную партию. В элтон-джоновской Salvation звучит мощный хор, в котором выделяется звонкий голос Маши Кац. Gudbuy T’Jane сделана так, как если бы барабанщиком Slade был не Пауэлл, а Джон Бонэм. Все это поначалу кажется странным, но слушаешь –– классно.