Чемодан летел по лестнице, разбрасывая вещи по ступенькам. Анна Петровна поспешила вслед, собирая разбросанную одежду.
— Хватит паразитировать! — орал сын Михаил с площадки. — Надоело тебя содержать!
Из-за приоткрытых дверей квартир поглядывали соседи, заинтересованно следя за разгоравшимся конфликтом. Анна Петровна, сгорая от унижения, не произносила ни слова.
— Иди к своим родственникам! — продолжал вопить Михаил. — Хватит на моей шее сидеть!
— Миша, я же твоя мать...
— Какая мать? Обуза ты, а не мать!
Жена Михаила Светлана стояла рядом, довольно улыбаясь. Она годами настраивала мужа против свекрови.
— Правильно, Мишенька! — поддерживала она. — Пусть сама о себе заботится!
Анна Петровна собрала последние вещи, взяла чемодан. Сын захлопнул дверь прямо перед её носом.
Во двор вышла старушка и присела на скамейку. В шестьдесят восемь лет, с пенсией в четырнадцать тысяч и без родных. Идти некуда.
Последние пять лет она жила у сына после смерти мужа. Помогала по хозяйству, нянчила внуков. А сегодня её выгнали как собаку.
Анна Петровна достала телефон, набрала номер адвоката.
— Николай Семёнович? Это Анна Петровна Кузнецова. Помните, вы завещание мне оформляли?
— Конечно помню. Что-то случилось?
— Сын меня из дома выгнал. Можете приехать? Нужно кое-что изменить в документах.
— Уже еду.
Через час к дому подъехала чёрная иномарка. Вышел элегантный мужчина с портфелем.
— Анна Петровна, что произошло?
— Михаил решил, что я ему обуза. Выставил на улицу.
— Понятно. И что будем делать?
— Лишать наследства.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Адвокат достал документы, начал вносить изменения. Соседи наблюдали из окон — не каждый день к их двору приезжают дорогие машины.
А наверху Михаил с женой праздновали избавление от свекрови.
— Наконец-то! — радовалась Светлана. — Теперь вся квартира наша!
— Да и денег больше останется, — согласился муж. — Её лекарства столько стоят...
— А теперь на отпуск поедем! В Турцию!
Никто и не подозревал, что мать Михаила – имеет огромное количество недвижимости и акций на сумму в 50.000.000 рублей.
Покойный муж Анны Петровны был успешным бизнесменом и оставил супруге солидное состояние. Но она никогда не бравировала этим состоянием.
Михаил проснулся утром в приподнятом расположении духа. Готовил кофе, мурлыкая что-то под нос. Вдруг раздался звонок в дверь.
— Михаил Владимирович Кузнецов? — спросил незнакомый мужчина в костюме.
— Да, это я.
— Нотариус Петров. По поводу завещания вашей матери.
— Какого завещания? — удивился Михаил. — Мать жива.
— Была жива. Скончалась вчера вечером от инфаркта.
Михаил побледнел:
— Что?! Не может быть!
— К сожалению, может. Соболезнования.
— Но... но как? Где?
— В больнице. Госпитализировали с сердечным приступом. К утру скончалась.
— Почему мне не сообщили?
— В документах указан другой контактный номер. Видимо, мать изменила данные перед смертью.
Михаил схватился за стену. Светлана выбежала из комнаты:
— Что случилось?
— Мама умерла...
— Как умерла?
— Инфаркт... в больнице...
Светлана притворно расстроилась, но в глубине души радовалась. Свекровь больше не помешает их планам.
— Михаил Владимирович, — продолжил нотариус, — нужно обсудить завещание.
— Какое наследство может быть? Пенсия четырнадцать тысяч, вещи старые...
— Не только. Присаживайтесь.
Нотариус открыл папку, достал документы:
— По завещанию вашей матери вы наследуете... ничего.
— Как ничего?
— Ноль рублей. Всё имущество передано благотворительным фондам.
— Что за имущество? У неё ничего не было!
— Было. 3 квартиры в центре Москвы общей стоимостью 120.000.000 рублей. Дача в элитном посёлке за 30.000.000 рублей Акции различных компаний на 50.000.000 рублей .
— Не может быть...
— Может. Плюс банковские вклады на сумму двадцать миллионов рублей.
Михаил упал в кресло. Светлана схватилась за сердце.
— Откуда у неё такие деньги? — прошептал он.
— От покойного мужа. Владимира Кузнецова помните? Крупный бизнесмен был.
— Помню... но я думал, он разорился...
— Не разорился. Оставил жене состояние в двести двадцать миллионов рублей.
— И где эти деньги были?
— На банковских счетах. Анна Петровна жила только на проценты от вкладов. Основной капитал не трогала.
— А почему молчала?
— Не хотела, чтобы к ней относились из-за денег.
— И что теперь?
— Теперь ничего. Всё уходит в детские дома и больницы. По её последней воле.
Нотариус собрал документы, встал:
— Есть ещё одно. Письмо лично вам.
Он протянул конверт. Михаил дрожащими руками вскрыл его:
"Сынок, если читаешь это письмо — значит, меня уже нет. Хочу, чтобы ты знал правду. У нас были деньги. Очень много денег. Я могла купить тебе квартиру, машину, оплатить образование детям. Но молчала. Хотела понять, любишь ли ты меня или только то, что я могу дать. Вчера получила ответ. Ты любил только себя. Поэтому всё моё состояние пойдёт тем, кто действительно нуждается. А не тем, кто считает родную мать обузой. Прощай, Миша. Береги детей лучше, чем берёг мать."
Михаил читал письмо, слёзы текли по щекам. Светлана заглядывала через плечо, лицо становилось всё бледнее.
— Двести миллионов... — прошептала она. — Мы потеряли двести миллионов...
— Заткнись! — рявкнул муж. — Мать умерла!
— Да, умерла! И унесла с собой наше будущее!
— Наше? Это была МОЯ мать!
— Которую ты выгнал! По моему совету!
— Сама виновата! Годами твердила, что она обуза!
— А ты слушал! Мог бы защитить!
Они кричали друг на друга, пока нотариус не кашлянул:
— Простите, есть ещё одно дополнение к завещанию.
— Какое? — хрипло спросил Михаил.
— Анна Петровна оставила видеообращение. Хотите посмотреть?
— Да...
Нотариус включил планшет. На экране появилось лицо Анны Петровны. Она сидела в больничной палате, говорила слабым голосом:
— Мишенька, если смотришь это — значит, Господь меня забрал. Хочу сказать тебе напоследок... Ты был хорошим сыном. До женитьбы. Помнишь, как в детстве болел? Я ночами не спала, температуру сбивала. А когда в школе дрались с тобой — шла разбираться с обидчиками. Любила тебя больше жизни.
Михаил рыдал, слушая мамины слова.
— А потом ты женился. И стал другим. Жена твоя внушила, что я лишняя. А ты поверил. Пять лет я жила у вас, как приживалка. Стирала, готовила, с внуками сидела. А слышала только упрёки. "Много ешь", "дорого лечишься", "место занимаешь"... Больно было, сынок.
Светлана отвернулась, не могла смотреть в глаза покойной свекрови.
— Могла я тебе помочь деньгами? Могла. Квартиру купить, машину, детям образование оплатить. Но боялась — а вдруг ты меня только из-за денег терпишь? Решила проверить. Оказалось, не терпишь даже без денег. Вчера выгнал на улицу. В шестьдесят восемь лет, больную, никому не нужную.
— Мам... — прошептал Михаил. — Прости меня...
— Поэтому, сынок, все мои деньги пойдут чужим детям. Сиротам, инвалидам, больным. Они не выгонят меня на улицу. Они скажут спасибо. А ты... ты получишь то, что заслужил. Ничего.
Запись оборвалась. Михаил сидел в кресле, закрыв лицо руками.
— Это всё твоя вина! — набросилась на него Светлана. — Из-за тебя мы остались нищими!
— Моя вина? Это ты её ненавидела!
— А ты слушался! Тряпка безвольная!
— Сама тряпка! Всю жизнь по чужим карманам лазишь!
— По чужим? Это твоя мать была!
— Была! А теперь её нет! И денег нет! Довольна?
Светлана схватила сумку:
— Очень довольна! До свидания!
— Куда идёшь?
— К маме! Жить с неудачником не буду!
— А дети?
— Забирай детей! Это твоя проблема!
Она хлопнула дверью. Михаил остался один с нотариусом.
— Что мне делать? — спросил он.
— Жить дальше. И помнить мать.
— А похороны? У меня денег нет на достойные похороны...
— Анна Петровна всё предусмотрела. Похороны оплачены. Место на кладбище куплено. Памятник заказан.
— Она знала, что умрёт?
— Врачи предупреждали о больном сердце. После вашего вчерашнего разговора ей стало плохо. Приступ случился через два часа.
Михаил понял: он убил мать. Своими словами, своей жестокостью убил.
Неделю спустя
Похороны были скромными. Пришли соседи, коллеги покойного мужа Анны Петровны, представители благотворительных фондов. Михаил стоял у могилы один — жена подала на развод, дети остались с бабушкой Светланиной.
На памятнике выгравировали надпись: "Любящая мать, которая отдала всё чужим детям, потому что родной сын её не ценил".
— Жестоко, — сказал кто-то из соседей.
— Справедливо, — ответил другой. — Помню, как он её вчера выгонял. Позор.
Михаил слышал шёпот за спиной. Все знали правду. Все осуждали.
Он вернулся в пустую квартиру, сел на кухне. На столе лежала газета со статьёй: "Щедрое наследство: бизнесмен оставил состояние детским домам".
"...наследница Анна Кузнецова передала 220 миллионов рублей нуждающимся детям. По словам директора детского дома, такой подарок поможет тысячам сирот получить образование и медицинскую помощь..."
Михаил смял газету. Двести миллионов ушли к чужим детям. А его собственные дети остались без отца — Светлана запретила ему видеться с ними.
— Мам, — прошептал он в пустоту. — Прости меня...
Но поздно было просить прощения. Некоторые ошибки не исправляются.
Эпилог
Через год Михаил работал грузчиком, снимал комнату в коммуналке. Жена вышла замуж за обеспеченного мужчину, дети звали чужого дядю папой.
Иногда он проезжал мимо детских домов, которые получили мамино наследство. Видел новые площадки, современные учебные классы, счастливых детей.
И понимал: мать сделала правильный выбор. Эти дети её ценили. А он — нет.
В день рождения матери он приходил на кладбище с цветами. Стоял у могилы, просил прощения.
Но ответа не было. И никогда не будет.
Потому что некоторые слова нельзя вернуть обратно. Особенно те, что говорят матерям перед смертью.
КОНЕЦ
А вы цените своих родителей, пока они рядом? Или тоже считаете их обузой? Подумайте об этом, пока не стало слишком поздно.