— Полина, подойди ко мне, — строгим голосом позвала Нина Петровна.
Девочка замерла в дверях, крепко прижимая к груди школьный рюкзак. В глазах девятилетки мелькнул страх — тот самый, который Валентина научилась распознавать еще месяц назад, когда они переехали к свекрови.
— Что случилось? — Валентина поднялась с дивана, где проверяла тетради.
— А то, что твоя дочка опять врет, — Нина Петровна сложила руки на груди. — Говорит, что в школе задали читать только до страницы двадцать, а я звонила Марье Ивановне. До сорок пятой! Снова обманывает!
Полина опустила глаза. Валентина знала: дочь не врет. Просто пытается хоть как-то сократить время за учебниками. После школы свекровь заставляла девочку сидеть над уроками до самого ужина, а потом еще час читать вслух.
— Нина Петровна, может быть...
— Молчать! — резко оборвала свекровь. — Это мой дом, мои правила. Хочешь жить здесь — будь добра соблюдать порядок. И дочку своенравную научи уважению к старшим.
Валентина сжала кулаки. Вот уже месяц она каждый день слышала эти слова: "мой дом", "мои правила". После смерти отца они с Полиной остались без крыши над головой — папина однокомнатная квартира ушла за долги. Денис предложил переехать к его матери "временно", пока не найдут собственное жилье. Но на учительскую зарплату снимать квартиру было невозможно, а Денис работал в автосервисе и получал копейки.
— Садись за стол, — приказала Нина Петровна Полине. — Будешь переписывать упражнение по русскому. Я нашла три ошибки.
— Бабуля, я устала... — тихо сказала девочка.
— Бабуля! — передразнила свекровь. — Я тебе не бабуля! Нина Петровна или бабушка. И никакой усталости! В твоем возрасте я после школы еще дома по хозяйству помогала, а не нежилась.
Валентина видела, как дрожат у дочери губы. Полина была спокойным, послушным ребенком, но здесь, в этой квартире с тяжелой мебелью и запахом нафталина, она превратилась в запуганную мышку.
— Я помогу ей с упражнением, — предложила Валентина.
— Не смей! — отрезала Нина Петровна. — Ты и так избаловала девчонку. Отца у нее нет, мать на работе пропадает — вот и результат. Будет жить в моем доме — будет человеком, а не разгильдяем.
Полина послушно достала тетрадь и начала переписывать. Валентина молча наблюдала, как дочь старательно выводит каждую букву, боясь сделать новую ошибку.
Когда пришел Денис, Нина Петровна тут же переключилась на него:
— Сынок, иди мой руки. Ужинать будем. И вообще, мне нужно с тобой поговорить.
За ужином свекровь развила наступление:
— Денис, я думала-думала и решила — Полину нужно отдавать в интернат. Хороший такой, с усиленным изучением языков. Там из нее человека сделают, дисциплину привьют.
Валентина поперхнулась:
— Что?!
— А что тут такого? — спокойно продолжала Нина Петровна. — Ребенок запущенный, воспитания никакого. В интернате порядок есть, режим. Как раз то, что ей нужно.
— Она не поедет ни в какой интернат! — Валентина встала из-за стола. — Полина остается со мной!
— Мама права, — тихо сказал Денис, не поднимая глаз. — Может, действительно стоит подумать...
— Денис! — Валентина не верила своим ушам. — Ты что говоришь?
— Я говорю, что мать всегда желает только добра, — он взглянул на Валентину укоризненно. — А ты только сопротивляешься. Мама опытная, она педагог, знает, как детей воспитывать.
Полина молча сидела за столом, бледная как мел. Валентина увидела, что дочь дрожит.
— Все, хватит! — она подошла к Полине. — Собирай вещи. Мы уходим.
— Куда?! — взвился Денис. — У тебя же денег нет даже на месяц вперед!
— Найдем где-то комнату. Переночуем у подруг. Но здесь мы больше жить не будем.
— Валя, не глупи, — Нина Петровна говорила мирным тоном, но в глазах стояла сталь. — Куда ты пойдешь? С работой проблемы, сокращения начались. Останешься без средств к существованию, а дочка твоя — без крыши. Это ты называешь материнской заботой?
Валентина остановилась. Свекровь была права — идти действительно было некуда. Зарплату задерживали, сбережений не было, подруги жили в коммуналках или снимали углы.
— Мама, я не хочу в интернат, — прошептала Полина.
— И не поедешь, — твердо сказала Валентина. — Никуда ты не поедешь.
— Еще как поедешь! — голос Нины Петровны стал жестким. — Я уже звонила, места есть. Заберут на следующей неделе.
— Без моего согласия никто никого не заберет!
— А кто сказал, что спрашивать будут? — свекровь усмехнулась. — Денис согласие подпишет. Он теперь Полине отчим, имеет право.
Валентина почувствовала, как ее накрывает волна ужаса. Она посмотрела на мужа — тот сидел, опустив голову, и молчал.
— Денис, — позвала она тихо. — Скажи что-нибудь.
— Мама знает лучше, — проговорил он, не поднимая глаз.
В эту секунду что-то переломилось в Валентине окончательно. Она увидела будущее: Полину в интернате, себя — в роли прислуги в доме свекрови, а Дениса — безвольной марионетки в руках матери. И поняла, что готова на все, чтобы этого не случилось.
— Полина, иди в комнату, — сказала она спокойно. — Собирай только самое необходимое.
— Валентина! — начала было Нина Петровна.
— Молчите, — Валентина повернулась к свекрови, и та вдруг замолчала, увидев ее лицо. — Вы хотели сделать из моей дочери послушную куклу, а из меня — бесплатную домработницу. Не вышло.
— Ты с ума сошла! — вскочил Денис. — Куда ты пойдешь ночью с ребенком?
— Это уже не твоя забота, — Валентина собирала документы со стола. — Ты сделал выбор. Теперь живи с ним.
— Валя, постой... — Денис попытался ее остановить. — Давай обсудим...
— Обсуждать нечего. Ты готов отдать мою дочь в интернат ради маминого спокойствия. А я готова ночевать на вокзале, но защищать своего ребенка.
Она взяла Полину за руку. Девочка несла маленький рюкзачок и плюшевого медведя.
— Мама, а где мы будем жить? — шепнула Полина, когда они спускались по лестнице.
— Не знаю, — честно ответила Валентина. — Но точно не там, где тебя не любят.
На улице было холодно и темно. Валентина достала телефон и стала листать контакты. Кому позвонить? Подруги жили в тесноте, родственников не было... Она вспомнила Светлану Михайловну, завуча из школы. Та жила одна, может быть...
— Мама, — Полина потянула ее за рукав. — А правда, что я плохая девочка?
Валентина присела рядом с дочерью прямо на скамейке у подъезда:
— Ты самая лучшая девочка на свете. Просто некоторые взрослые думают, что имеют право ломать детей под себя. Но я этого не позволю. Никогда.
— А папа Денис? — в голосе девочки звучала боль. — Он нас больше не любит?
Валентина не знала, что ответить. Как объяснить девятилетнему ребенку, что взрослый мужчина может быть слабее и трусливее, чем она? Что иногда любви недостаточно, если нет мужества ее защищать?
— Он любит, — сказала она наконец. — Но по-своему. А нам нужна другая любовь. Такая, которая защищает, а не предает.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Дениса: "Вернитесь. Все обсудим."
Валентина посмотрела на дочь, которая доверчиво жалась к ней, и удалила сообщение не читая. Некоторые мосты не стоит восстанавливать.
Она набрала номер Светланы Михайловны. В трубке раздались гудки. Один, второй...
— Алло? — сонный голос завуча.
— Светлана Михайловна, это Валентина Сергеева. Простите, что так поздно... Можете помочь? У нас с дочкой очень большие проблемы...