Тишина в саянской тайге на берегу реки Еринат была не абсолютной — ее нарушало потрескивание горящих поленьев в печи и мерный шелест бересты в руках Агафьи. Семнадцатилетняя девушка, склонившись у небольшого оконца, заполняла раннее утро своим ежедневным трудом — плетением лаптей. Каждое движение ее пальцев было отточенным и точным — длинные полосы бересты сплетались в надежную обувь, которая должна была выдержать многие километры таежных переходов. За окном еще висел предрассветный сумрак, но жизнь в избушке Лыковых уже начинала свой привычный круг.
Карп Осипович, глава семьи, первым поднялся с жесткой постели. Его первым делом было раздуть тлеющие угли в печи с помощью кресала — металлической пластины и кремня. Искры, высекаемые точными ударами, попадали на заранее подготовленный трут, и вскоре в темноте загородки уже плясал живой огонек, обещая тепло и горячую пищу. Этот ритуал добывания огня семья Лыковых совершала ежедневно на протяжении всех сорока лет, прожитых в таежной изоляции, с тех пор как в 1937 году они ушли в глушь, спасаясь от преследований НКВД после убийства брата Карпа Евдокима.
Наталья, старшая сестра Агафьи, принялась за приготовление завтрака — однообразного, но сыльного. Основой питания была картошка, которую Лыковы выращивали на своем огороде, разбитом на горном склоне под углом 40-50 градусов. Несмотря на примитивные условия, их огород мог бы стать образцом для иного современного хозяйства — они тщательно готовили семена, соблюдали чередование культур, а картошку на одном месте выращивали не более трех лет, чтобы она не вырождалась. За пятьдесят лет изоляции их сорт картофеля не только не деградировал, но и содержал больше крахмала и сухих веществ, чем многие современные сорта, и был совершенно свободен от каких-либо болезней.
Саввин, старший брат, уже сверял по самодельному календарю день недели, число и месяц. В семье Лыковых потерять счет времени считалось недопустимым — это означало бы разрушить строй жизни с праздниками, молитвами, постами и днями памяти святых. Саввин был хранителем времени в их маленьком мире и вел это дело безупречно, не ошибаясь ни разу за все годы. Он знал в совершенстве два дела: чтение Библии и выделку кож. Именно он методом проб и ошибок нашел технологию обработки шкур лосей и маралов, обеспечивая семью прочной кожей для обуви и одежды.
Дмитрий, младший из братьев, в этот день собирался на охоту. Высокий и крепкий, он был лучшим охотником в семье, способным преследовать марала двое суток без отдыха. Его охотничьи навыки были для семьи вопросом выживания — мясо маралов и лосей не только разнообразило их рацион, но и заготавливалось впрок. Дмитрий бережно проверял свое самодельное копье и немногочисленные ловушки — каждая вещь в их хозяйстве была на счету, ведь с собой при переселении в тайгу они взяли лишь немного инструментов, семена, иконы и старинные богослужебные книги.
После скромного завтрака из печеной картошки и травяного чая семья собиралась на молитву. Агафья, как самая грамотная в семье, часто проводила домашнюю церковную службу. Они были старообрядцами-беспоповцами часовенного согласия, и их религиозные практики сохранили черты допетровской Руси. При слове «Никон» они плевались и осеняли себя двуперстием, а о Петре I говорили как о личном враге. Их мир был очень маленьким — хижина и пространство вокруг, измеряемое дневным переходом. Вся жизнь, в которой они не участвовали, именовалась «миром» и считалась полной соблазнов и грехов.
Когда молитва заканчивалась, каждый принимался за свою работу. Агафья продолжала плести лапти, но к этому добавлялись и другие обязанности — ей, как младшей женщине в семье, приходилось ткать полотно из конопли для одежды, шить ее, а также помогать Наталье по хозяйству. Их одежда была полностью самодельной — мешковатые рубахи и портки из домотканой конопляной мешковины, сплошь покрытые заплатками. Несмотря на изоляцию, Лыковы сохранили грамотность — Агафья умела читать, писать и считать, используя старославянские печатные буквы.
Дмитрий тем временем уже углубился в таежную чащу. Его глаза, привыкшие к движениям в лесу, высматривали следы марала. Охота была не просто добычей пропитания — это было противостояние с суровой природой, где главными врагами были мороз, голод и дикий зверь. Однажды на Агафью напал медведь, и лишь молитва спасла ее от верной смерти. Дмитрий шел бесшумно, его ноги, обутые в берестяные лапти, не оставляли почти следов. Он знал, что успех охоты определит, будет ли у семьи мясо на ближайшие недели — они не только ели его свежим, но и солили, заготавливали на зиму, добывали рыбий жир.
В это время Саввин занимался выделкой шкуры, добытой на прошлой охоте. Процесс был долгим и требовательным, но он довел его до совершенства. Рядом с ним Карп Осипович чинил рыболовные снасти — рыба была важным подспорьем в их рационе. Старик, несмотря на возраст, сохранял ясность ума и твердость руки. Он был безусловным лидером этой маленькой общины, человеком, который в 1937 году увел семью в глушь, когда его община «разбрелась», и он не пошел за людьми, а углубился еще дальше в тайгу.
Наступил полдень. Наталья подала на стол скромный обед — картофельный хлеб, немного сушеной рыбы и чай из таежных трав. Лыковы ели два раза в день, экономя провизии. Их пища была простой, но богатой белками и витаминами — благодаря охоте, рыболовству, сбору грибов, ягод и орехов в тайге. После еды у каждого снова находились дела — женщины занимались прядением конопли и ткачеством, мужчины заготавливали дрова, проверяли ловушки, работали в огороде.
Особое внимание Лыковы уделяли своему огороду, который располагался на склоне горы и уходил вверх на 300 метров. Разделив участок на нижний, средний и верхний, они размещали культуры с учетом их биологических особенностей. Ничего не зная об азоте, фосфоре и калии, они тем не менее применяли удобрения по передовой агнономической науке: «всякий хлам» из шишек, травы и листьев (компосты, богатые азотом) шел под коноплю и все яровые, а под репу, свеклу, картошку вносили золу — источник калия, необходимого для корнеплодов.
К вечеру Дмитрий вернулся с добычей — ему удалось подстрелить молодого марала. Это было радостное событие для всей семьи — значит, у них будет свежее мясо, а шкура пойдет на одежду и обувь. Братья вместе принялись свежевать тушу, экономно используя каждую часть животения — мясо для еды, жир для светильников, кости для инструментов, шкуру для одежды.
Когда смеркалось, семья собиралась вместе у огня. Вечерняя молитва завершала их день. Агафья доставала одну из немногих книг, привезенных еще родителями, — Евангелие или старинный духовный сборник. При свете лучины она читала вслух, а остальные внимательно слушали. Чтение было их главным развлечением и духовной потребностью. Иногда они рассказывали друг другу сны, которые видели, — это тоже было своеобразным развлечением в их монотонной жизни.
Перед сном Карп Осипович обходил хозяйство, проверяя, все ли в порядке. Его беспокоили не только дикие звери, но и возможное появление людей — страх перед внешним миром глубоко сидел в нем. За все годы изоляции лишь однажды они видели людей — в 1945 году к их жилью вышел патруль, искавший дезертиров, что заставило Лыковых перебраться в еще более глухое место.
Ночь опускалась на тайгу, и в избушке Лыковых воцарялась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи и тихим дыханием спящих. Их жизнь была тяжелой, полной лишений, но они научились выживать в гармонии с суровой природой. Они не знали электричества, радио, спутников — все это было за гранью их понимания. Но они знали цену труду, семейной близости и вере, которая помогала им переносить все трудности.
Этот день был одним из тысяч в их жизни отшельников, но именно из таких дней складывалась их удивительная история — история семьи, сумевшей прожить в полной изоляции от цивилизации более сорока лет, создав свой самодостаточный мир в глуши саянской тайги. Их навыки выживания, переданные родителями и отточенные годами лишений, позволяли им противостоять главным врагам — морозу, голоду и дикому зверю. И хотя в 1978 году геологи нарушат их уединение, что приведет к трагическим последствиям — смерти троих детей Лыковых от принесенных инфекций, — этот день был еще наполнен привычными заботами и тихим трудом, не омраченным контактом с внешним миром.