Как рождается тайна
Что подвигает поэтов на создание прекрасной любовной лирики? Конечно же любовь. И мы, читатели, не только любим, знаем, заучиваем восхитительные строки поэтов, но и помним имена тех, кому они были посвящены.
Одна из многочисленных статей о Михаиле Юрьевиче Лермонтове начинается так:
Недолгий жизненный путь великого русского поэта насыщен романтическими увлечениями, как мимолетными, так и продолжительными. "Он был вулканом —то огненным и страстным", то спящим и молчаливым, что доставляло его музам невыразимые страдания…
Но не меньше страданий испытывал сам поэт, переживавший ту или иную драму и выливавший свои чувства на бумагу.
Конечно же, в общих чертах мы знакомы с событиями, связанными с именами женщин, являющимися музами Михаила Лермонтова и с огорчениями или даже трагедиями, заложенными в этих историях.. Сам Лермонтов говорил об этом так:
Любил я трижды – трижды безнадежно.
Имена этих трёх лермонтовских красавиц на слуху : Екатерина Сушкова, Наталья Иванова, Варвара Лопухина. И, казалось, что этого достаточно… Как, например, знать только фамилию - Керн, когда читаешь:
Я помню чудное мгновенье…
Но вот открыла "Валерик " и замерла от неожиданности : совсем забыла о вступлении. Последние годы работала только в выпускных классах, поэтому приготовилась читать о кровавом сражении, сравнивать с "Бородино", а тут такая боль души… и "Бородино" отодвинуто в сторону.
Откуда такая боль у поэта, такое раскаяние? Что за тайна связана с именем Лопухиной? Почему начинает стихотворение строчками, переполненными болью, а заканчивает его почти игриво. А тут ещё в книге К.Н. Ломунова неожиданно на глаза попадает фрагмент о горьких слезах поэта, после его весёлых игр с маленькой дочкой Варвары Александровны, во время случайной встречи у кого-то из знакомых (в промежутке между ссылками).
Так родилась тайна (для меня) взаимоотношений поэта и Варвары Лопухиной. Решила для себя : эту тайну я раскрою.
Три красавицы в судьбе поэта
Судьбы этих красавиц так тесно переплетены между собой и судьбой поэта, что рассказывать придётся сразу о всех трёх.
В конце лета 1827 года Е. А. Арсеньева везёт 12-летнего внука в Москву. Поселились на Поварской (ныне ул. Воровского). Дворянская "фамусовская" Москва хорошо знала этот дом отца Елизаветы Алексеевны, Алексея Емельяновича Столыпина, чья труппа крепостных актёров, стала в последствии основой московского Малого театра.
Поселившись на Поварской, Елизавета Алексеевна вместе с Мишей почти ежедневно бывала в доме Екатерины Аркадьевны Столыпиной, вдовы брата Елизаветы Алексеевны, умершего годом раньше. Екатерина Аркадьевна была талантливой пианисткой, в её доме собиралась молодёжь, умевшая и любившая веселиться. Её дети быстро сдружились с Лермонтовым.
Близ Поварской находилась усадьба Лопухиных. Их три дочери – Елизавета, Мария и Варвара и сын Алексей тоже стали друзьями Лермонтова.
С Марией Лермонтов долгое время находился в переписке и считал её своим настоящим другом. С Алексеем был дружен, особенно в студенческие годы.
Варенька же покорила его сердце, вначале как первая детская влюблённость, потом как невозвратная потеря.
Весной 1830 года пятнадцатилетний Лермонтов знакомится с Екатериной Сушковой (или, как ее называли в кругу близких, мисс Black Eyes) приятельницей своей кузины Александры Верещагиной. Сушкова старше его на два с половиной года, у нее множество ухажеров, и она ни во что ни ставит "косолапого" Мишеля:
Встречала я в это время неуклюжего, косолапого мальчика лет шестнадцати или семнадцати с красными, но умными, выразительными глазами, со вздернутым носом и язвительно-насмешливой улыбкой ("Записки" Екатерины Сушковой, 1841).
Его стихотворения казались Екатерине наивными, а чувства — забавными, о чем она позже сообщит в своих "Записках":
Я прозвала его своим чиновником по особым поручениям и отдавала ему на сбережение мою шляпу, мой зонтик, мои перчатки, но перчатки он часто затеривал, и я грозила отрешить его от вверенной ему должности.
Такой лёгкий флирт-игра со стороны юной кокетки. Лермонтов же, увлёкшись Катиш не на шутку, предлагал ей руку и сердце… Но красавица только посмеялась над ним. Удар по самолюбию 15-летнего подростка был очень сильным.
Но чуть позднее знакомства с Сушковой в его жизни появилась ещё одна Муза - Наталья Фёдоровна Иванова. Какое-то время Мишель делил свои симпатии между ними.
"Н.Ф. И." он посвятил около 40 стихотворений. Бережно оберегая её имя от толпы, он обозначал свои посвящения тремя буквами. Долгое время разгадать тайну этих букв никто не мог. Удалось это уже только в ХХ веке Ираклию Андронникову.
Юный поэт повстречал Наталью, будучи в гостях у родственников. Как только увидел ее, сердце его стало биться быстрее: настолько она была хороша и очаровательна. Она тоже была старше поэта.
Девушка вначале отнеслась к юноше с интересом, но позже между ними возникла холодность. Их только зародившиеся отношения закончились, так и не развившись. Лермонтов стал называть её "бесчувственным, холодным божеством".
Помешал развитию их отношений светский красавец Николай Обресков, человек с запятнанным прошлым, лишённый дворянского звания, но твердо знавший, чего хочет от жизни. Обладая приятной внешностью и большим самомнением, он своей решительностью покорил Наталью. Она выбрала его. А юный Лермонтов стал страдать в одиночестве, долгое время не имея сил забыть ни её, ни Сушкову.
Но самые искренние и трепетные, нежные и глубокие чувства Лермонтов пережил в отношениях с Варварой Лопухиной, сестрой Алексея Лопухина. Она была
натура пылкая, восторженная, поэтическая и в высшей степени симпатичная; нравилась многим: тонкие черты лица, большие задумчивые глаза, в омуте которых можно было утонуть...
Именно этот милый сердцу образ навсегда стал для поэта эталоном красоты и одной из самых глубоких сердечных привязанностей.
Ее профиль мелькает на страницах юнкерских тетрадей поэта. "Звезде "любви" своей он посвятил около десятка стихотворений(среди них, позднее, и "Валерик"), один из вариантов поэмы "Демон", поэмы "Измаил-Бей", "Сашка", драму "Два брата", неоконченный роман "Княгиня Лиговская". Ее "симпатичный характер" представлен двумя образами (Мери и Веры) в романе "Герой нашего времени".
Варвара удивительным образом влияла на поэта. Он чувствовал себя чище, нежнее, добрее,
Она не гордой красотою
Прельщает юношей живых,
Она не водит за собою
Толпу вздыхателей немых.
И стан ее – не стан богини,
И грудь волною не встает,
И в ней никто своей святыни,
Припав к земле, не признает.
Однако все ее движенья,
Улыбки, речи и черты
Так полны жизни, вдохновенья,
Так полны чудной простоты.
Но голос душу проникает,
Как вспоминанье лучших дней,
И сердце любит и страдает,
Почти стыдясь любви своей.
22 ноября 1834 г Лермонтов заканчивает Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров и поступает корнетом в Лейб-гвардии Гусарский полк. Начинается новый этап его жизни – покорение "высшего света". Выйдя из Школы, Лермонтов считает унизительным для себя явиться добрым и любящим перед "надменным шутом" – "светом". Об этом он пишет своему другу Марии Лопухиной. Напротив, он хочет казаться беспощадным на словах, жестоким в поступках, стремится во что бы то ни стало прослыть неумолимым покорителем женских сердец, напрягает все силы, чтобы его товарищи и "свет" не заподозрили его "гамлетовских" настроений. Но люди, близко знавшие его, вроде Александры Верещагиной, были уверены в его "добром характере" и "любящем сердце".
Правда, встреча его в эти дни с Екатериной Сушковой в Петербурге заставляет нас усомниться в этом.
Катиш, имея закрепившуюся за ней репутацию легкомысленной кокетки, готовилась выйти замуж за Алексея Лопухина. Родители его противились этому браку как могли, но, казалось, ничего уже нельзя было изменить.
Лермонтов решил помочь семье избавить друга от необдуманного союза.
И хотя от былых юношеских чувств в его сердце не осталось и следа, он решил приударить за некогда отвергнувшей его. Ведя расчетливую игру, он с показным трепетом ухаживал за Екатериной :
Теперь я не пишу романов — я их делаю.
Теперь уже Сушкова без памяти была влюблена в поэта, а тот лишь тешил свое самолюбие, и смаковал месть за ее насмешки в то время, когда он любил её и изливал свои чувства в так называемом "Сушковском цикле " (11 стихотворений, посвященных юной красавице). Теперь же он за глаза отзывался о ней так:
Эта женщина — летучая мышь, крылья которой цепляются за все, что они встречают! — было время, когда она мне нравилась, теперь она почти принуждает меня ухаживать за нею…
Отзывался за глаза… А в глаза (с Сушковой?) – какой актёр жил в нём! Однажды он бесцеремонно заявился к ней в дом и страстно поцеловав ей руку, удалился. Вскружив этим голову неприступной красавицы:
Что это был за поцелуй! Если я проживу и сто лет, то и тогда я не позабуду его. <…> Всю ночь я не спала, думала о Лопухине, но еще более о Мишеле; признаться ли, я целовала свою руку, сжимала ее и на другой день чуть не со слезами умыла ее: я боялась сгладить поцелуй.
Родственников жениха "коварный мститель" забрасывал письмами, в которых содержались нелицеприятные слова о Екатерине, сам же на балах увивался за ней, изображая сильную страсть и влюбленность. Когда же Екатерина прониклась чувствами к поэту, молодой человек стал вдруг холоден, дерзок и безжалостен :
Я вас больше не люблю, да, кажется и не любил никогда.
В содеянном Лермонтов не раскаивался и полностью оправдывал свой поступок :
Итак вы видите, что я хорошо отомстил за слезы, которые кокетство Сушковой заставило меня пролить пять лет назад...Но мы все-таки ещё не рассчитались: она заставила страдать сердце ребёнка, а я только помучил самолюбие старой кокетки.
Интрижка эта не только расстроила свадьбу Екатерины с Алексеем Лопухиным, но и возвела между ними непреодолимую стену отчуждения, не оставив даже крошечной надежды на возобновление отношений.
Коварная месть поэта оказалась сокрушительной, он добился желанного – расстроил брак и унизил отвергнувшую его в юности.
Но пока он тешился своей местью в Питере, в Москве потерял самое дорогое, что было смыслом его жизни. Повинуясь судьбе и воле родителей, Варенька, вышла замуж за богатого помещика Николая Федоровича Бахметева.
Вполне возможно, что Варенька дала согласие на брак с немолодым Бахметевым (он был старше Вареньки на 17 лет), потому что преувеличенные сплетни о романе Лермонтова с Екатериной Сушковой достигли Москвы и семьи Лопухиных.
Под венцом её запомнили грустной.
Счастья в семье не было, муж бешено ревновал ее к Лермонтову и запрещал упоминать его имя. Заставил сжечь все старые письма поэта, запретил читать и отвечать на новые.
Брак Лопухиной стал для Лермонтова сокрушительным ударом, горькой изменой. Горечь утраченной любви надолго окрасила его творчество. Со временем палитра чувств менялась, гнев и ревность ушли, а нежность и раскаяние заполнили душу. До конца жизни она была для него Лопухина. Он не назовёт её ни разу Бахметевой.
Это была такая наивная месть поэта, но благодаря своему творчеству, он имел возможность отомстить обидчику и похитителю любимой и по-другому : в "Княжне Мэри" он изобразил Бахметева в образе хромого жалкого старика, мужа Веры.
Он продолжал изливать свои чувства к Варваре в стихотворных строках, писал ее акварельные портреты.
По возвращении из первой ссылки любовь к Варваре стала спокойнее и глубже. Лермонтов уже не винил её, а любил просто за то, что она есть на этом свете, хотя и не в его жизни. Его стихотворения озарились новым светом и нежностью, порой даже раскаянием.
Я, матерь божия, ныне с молитвою
Пред твоим образом, ярким сиянием,
Не о спасении, не перед битвою,
Не с благодарностью иль покаянием,
Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника в свете безродного;
Но я вручить хочу деву невинную
Теплой заступнице мира холодного.
Окружи счастием душу достойную;
Дай ей сопутников, полных внимания,
Молодость светлую, старость покойную,
Сердцу незлобному мир упования.
Срок ли приблизится часу прощальному
В утро ли шумное, в ночь ли безгласную.
Ты восприять пошли к ложу печальному
Лучшего ангела душу прекрасную.
Нежность, чистота и искренность юношеской любви зачастую остается в памяти как светлое воспоминание. А иногда бывает так, что проходя через испытания, страстью и ревностью, преображается в "жизненный луч-путеводитель". Именно так воспринимал свою любовь к Варваре Лопухиной поэт.
Однажды, не имея сил совладать с собой, он открывает свою любовь и раскаянье во вступлении к стихотворению "Валерик":
Я к вам пишу случайно; право
Не знаю, как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? — ничего!
Что помню вас? — но, Боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, все равно…
Но ему-то не всё равно! И он объясняет любимой женщине, почему не может её забыть:
Во-первых потому, что много,
И долго, долго вас любил,
Потом страданьем и тревогой
За дни блаженства заплатил;
Потом в раскаяньи бесплодном
Влачил я цепь тяжелых лет;
И размышлением холодным
Убил последний жизни цвет.
С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.
Как бы закольцовывая рассказ о кровопролитнейшем сражении на речке Валерик, о впечатлениях об этом страшном дне, которыми хотелось поделиться с родной душой, он опять обращается к ней:
Теперь прощайте: если вас
Мой безыскусственный рассказ
Развеселит, займет хоть малость,
Я буду счастлив. А не так? —
Простите мне его как шалость
И тихо молвите: чудак!..
Заметили , как меняется тональность? Тон совсем иной, чем в начале письма. Это тон снисходительного взрослого человека к ребёнку. Что из того, что она - блистательная светская дама, что из того, что он когда-то её любил и возможно любит до сих пор? Речка смерти легла между ними и расставила всё по своим местам : она там среди примет мирной светской жизни, он здесь, живущий тяготами войны.
То есть всё-таки забыл?
В журнале "Октябрь": Таруса – 1973, 3 февраля в статье "Калужская кузина Лермонтова" у Л.Прокопенко есть интересные сведения : в 1891 году в Самаре в книге, купленной у букиниста, было случайно обнаружено «Письмо Катеньки Быховец, ныне г-жи Ивановской», как было указано на бумажке, в которой хранилось это письмо, отправленное 5 августа 1841 года.
В нем Быховец, которую в Пятигорске знали, по ее словам, под именем «charmante cousine Лермонтова»,
рассказывала сестре Лизе о
последнем свидании с поэтом. Она с гневом обрушивалась на «глупого и самолюбивого Мартынку», этого «убийцу» и «изверга». Затем писала нежно о поэте: «Он при всех был весел, шутил, а когда мы были вдвоем, он ужасно грустил... Я знала причину его грусти…
Она имела в виду Варвару Лопухину. Поэт находил в Быховец сходство с Варварой. Так ей, Катеньке Быховец, или Вареньке Лопухиной поэт посвятил пленительное и печальное стихотворение "Нет, не тебя так пылко я люблю…", созданное им накануне дуэли?
Нет, не тебя так пылко я люблю…
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье;
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
Я говорю с подругой юных дней,
В твоих чертах ищу черты другие,
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.
1841 г.
Формально – посвящено Быховец, но в каждой строфе проступает образ Варвары... Нет не забыл!
Как и она никогда не забывала о нём. После гибели Лермонтова, она тяжело заболела и умерла.
Такой странный факт нейдёт из ума : муж Варвары Лопухиной - Бахметевой пережил её на 10 лет.