Обращаю внимание на то, что в данной публикации термины «психолог», «психотерапевт» и «терапевт» используются взаимозаменяемо, и обозначают один и тот же вид профессиональной деятельности: психотерапевтическое (=глубокое, длительное) консультирование клиента.
Несмотря на значительную стигматизацию, связанную с пограничным расстройством личности (ПРЛ), из-за которой некоторые люди и потенциальные клиенты могут сомневаться в пригодности человека с этим диагнозом для терапевтической работы, важно помнить, что пограничное расстройство не определяет личность на 100%.
Многие люди с таким диагнозом или личностной структурой обладают успешной карьерой в различных направлениях, достигают финансовых высот и, в целом, живут адаптивно и нормативно.
Психотерапевт с ПРЛ: как это выглядит
Работа терапевта, осложненная собственным ПРЛ, представляет собой путь, отмеченный как глубокими личными вызовами, так и уникальными профессиональными преимуществами.
Этот путь требует исключительного уровня самосознания и тонкого балансирования между уязвимостью, открытостью (в терапевтическом смысле) и профессиональными границами.
Психолог с ПРЛ глубоко знаком с трудностями, которые переживают его клиенты, особенно если те также имеют пограничную структуру личности в той или иной степени. Такой специалист способен трансформировать свой внутренний хаос в источник глубокой профессиональной эмпатии и клинического понимания.
Терапевт, столкнувшийся с интенсивным страхом быть оставленным, диффузной идентичностью, нестабильными отношениями и эмоциональной дисрегуляцией, способен установить контакт с клиентами, переживающими схожие потрясения, на уровне, который трудно постичь тем, кто не имеет подобного личного опыта.
Пограничный специалист может интуитивно понимать отчаянный призыв, стоящий за импульсивным поведением клиента, ужас перед реальным или воображаемым отвержением или всепроникающее чувство пустоты — состояния, весьма характерные для людей с ПРЛ.
Все это способствует формированию мощного терапевтического альянса между терапевтом и клиентом: ощущению того, что тебя по-настоящему «видят» и понимают те, кто по собственному опыту постигает глубину твоей боли.
В результате интенсивной личной терапии, пограничные психологи приобретают ценные навыки преодоления трудностей, которые делают их более устойчивыми и уверенными в себе. Собственный путь исцеления терапевта, отмеченный стремлением к внутренней стабильности, может служить мощным маяком надежды для его клиентов.
Особенности терапевта с пограничным расстройством
Однако те самые черты, которые могут способствовать эмпатии, также представляют собой значительные трудности.
Терапевт с ПРЛ должен быть остро осведомлен о возможности того, что его собственные эмоциональные реакции могут быть спровоцированы клиентами, что приведет к сильным контрпереносным реакциям, которые могут непреднамеренно навредить терапевтическому процессу.
Контрпереносные реакции испытывают любые терапевты, не только «пограничные». Но для специалистов с ПРЛ это имеет особенную важность и значение, на которое необходимо обращать внимание.
Психологу с ПРЛ нужно будет постоянно отслеживать: это проявляется к клиенту сейчас его собственный перенос, проекция, или даже проективная идентификация (примитивная психологическая защита, которую часто используют пограничный люди)? Или же это чистый профессиональный контрперенос (по сути, рабочий процесс)?
Страх быть покинутым может проявляться в чрезмерной привязанности к клиенту, отчаянной потребности в одобрении или неуместном раскрытии личных трудностей: начать самораскрытие, перейти на личное общение, подружиться с клиентом, даже соблазнить его (или соблазниться), и далее уже становится малопонятным, кто тут клиент, а кто — психотерапевт…
Нестабильность в межличностных отношениях может привести к нарушению границ, либо через чрезмерное вовлечение в жизнь клиента, либо через проецирование собственных динамик отношений на терапевтическое взаимодействие (вот тут и разворачивается поле для проективных индентификаций со стороны терапевта).
Импульсивность, являющаяся отличительной чертой ПРЛ, может проявляться в неосторожных терапевтических вмешательствах и интервенциях: когда специалист слишком рано или слишком быстро приступает, например, к исследованию клиентского травматического опыта.
Или когда неосторожно сказанное мнение и предположение со стороны терапевта травмирует клиента. Впрочем, клиент травмироваться может в работе с совершенно любым специалистом: хоть с пограничным, хоть с невротичным.
Интенсивные эмоциональные колебания во внутренней жизни специалиста также могут затруднять предоставление стабильного, устойчивого присутствия в контакте, которое часто отчаянно необходимо многим клиентам, особенно тем, кто имеет травматический опыт или проблемы с привязанностью.
Если терапевт и клиент находятся примерно на одном уровне «пограничности», альянс и работа могут быть затруднены, так как в данном будет ощущаться «равноценность позиций», вместо нужной терапевтической иерархии.
Идеальный вариант: когда клиент более пограничен, чем его психотерапевт. Тогда, как более исцеленный (или менее травмированный), специалист может помочь клиенту достичь той же целостности и того же уровня развития психики, на котором находится сам (буквально «дорастить» клиента до своего уровня).
Необходимо отметить, что риск профессионального выгорания значительно возрастает у психологов с пограничностью, поскольку постоянная эмоциональная нагрузка от работы в сочетании с управлением собственными внутренними состояниями может быть изнуряющей.
Поэтому, для специалистов с ПРЛ важны график, расписание, правила работы и отдыха. Личная терапия и супервизии являются не просто дополнениями, а необходимыми опорами для практики такого терапевта, в которых он нуждается больше, чем его «не_пограничные» коллеги.
Профессионализм VS Личный опыт
Крайне важно различать терапевта, который лично проработал и управляет своим ПРЛ, и того, кто «вообще не лечился».
Способность терапевта отличать собственный опыт от опыта клиента, и использовать свои инсайты как инструмент понимания, а не как проекцию или приглашение к смешению ролей, — квинтэссенция работы.
Терапевтическое пространство должно оставаться убежищем для клиента, а не полем битвы для неразрешенных проблем терапевта. Опять же, все это касается любого психолога и психотерапевта, а не только пограничного.
Некоторые терапевты с ПРЛ могут специализироваться в областях, где их опыт может оказаться полезным. Например, работа с людьми с похожими диагнозами (ПРЛ, кПТСР), или сосредоточение внимания на конкретных аспектах пограничного расстройства, таких как эмоциональная регуляция или межличностные отношения.
Личный опыт автора статьи
Автор данной публикации сама является специалистом с пограничной структурой личности.
В течение десяти лет активной практики и непрерывного профессионального развития я осознанно стремилась к созданию высокоэффективной и безопасной терапевтической среды для своих клиентов.
Долгое время, руководствуясь стремлением к безупречности и избегая потенциальных стигм, я избегала всяческого самораскрытия.
Однако, с течением времени и углублением понимания механизмов исцеления, я пришла к выводу, что определенные аспекты моего личного жизненного пути, связанные с переживанием пограничного расстройства личности (ПРЛ), комплексного посттравматического стрессового расстройства (кПТСР) и опытом травматичного детства, не являются препятствием, а наоборот – представляют собой уникальный и ценный профессиональный ресурс.
Интерес к теме ПРЛ «снаружи и изнутри» позволил мне создать большое количество видеоконтента и публикаций по данной теме, находящих отклик у тысяч читающих и смотрящих мои материалы (некоторые из которых впоследствии становятся моими клиентами).
Собственная терапия и самостоятельная работа над собой помогают постепенно выстраивать жизнь в том ключе, в каком я ее хотела бы видеть.
Личный опыт служит не заменой, а дополнением к профессиональным инструментам, обогащая мою способность помогать людям на их пути к исцелению и самореализации.
Необходимо помнить, что пограничность – это спектр, простирающийся от невротического полюса к психотическому. Терапевту желательно располагаться на этом спектре либо посередине (как это было в моем случае изначально), либо ближе к невротическому уровню (как у меня сейчас). В таком случае специалист может эффективнее помогать людям с более выраженными пограничными чертами, чем у него самого.
Итоги
Ярчайшим мировым примером преодоления ПРЛ, безусловно, является создательница диалектико-поведенческой терапии Марша Линехан (Marsha M. Linehan) (на фото ниже):
Изображение взято из открытых источников
Несмотря на изначально тяжелый уровень пограничности (госпитализация, суицидальность, ошибочный диагноз шизофрении), она разработала целый метод психотерапии, направленный на помощь глубоко пограничным людям, склонным к суициду и самоповреждающему поведению (селфхарму), и добилась выдающихся успехов в карьере психотерапевта.
Это настоящее торжество духа и триумф воли, чего и желаю всем вам, уважаемые коллеги, читатели и клиенты!
Автор: Яна Шеффер
Психолог, ПРЛ ОТНОШЕНИЯ КПТСР
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru