Мария встала в половине шестого. Спать уже не хотелось. В голове крутился список дел на сегодня.
— Бабуля, а завтрак? — Лешка высунул голову из комнаты.
— Сейчас, золотой.
Внук жил у неё уже третью неделю. Дочка Света развелась и устраивалась на новую работу. "Маш, ну помоги, ты же знаешь, как тяжело сейчас", — просила она по телефону. Мария не могла отказать.
На кухне она включила чайник и достала сковородку. Лешка любил блинчики с вареньем.
— А мороженое есть? — парень уже сидел за столом в трусах и майке.
— В холодильнике посмотри.
— Не-а, нету.
— Схожу в магазин.
— Ага. А ещё газировку купи.
Мария кивнула. Тесто уже шипело на сковородке. Она перевернула блин и подумала о своих планах. Вчера звонила подруга Галка, звала в театр на спектакль. "Не могу, у меня Лешка", — ответила Мария.
— Бабуль, а когда мама приедет? — спросил внук.
— Не знаю, дорогой.
Света обещала забрать сына "на днях", но дни шли, а она не приезжала. То работа, то какие-то дела. Мария не настаивала. Понимала — тяжело дочке одной.
После завтрака она собралась в магазин. На улице было скользко — вчера дождь прошёл, а ночью подморозило. Мария шла осторожно, держалась за заборы.
В магазине набрала целую корзину. Мороженое для Лешки, хлеб, молоко, мясо на обед. И конфеты — вдруг ещё кто из внуков приедет.
На обратном пути сумки оказались тяжелее, чем показалось в магазине. Руки уже болели, когда она дошла до своего двора.
У калитки поскользнулась.
Всё произошло быстро. Нога подвернулась, Мария упала на бок. Пакеты разлетелись в разные стороны. Боль была такая острая, что она закричала.
— Помогите!
Но во дворе никого не было. Соседи на работе, Лешка дома в наушниках за компьютером.
Попробовала встать — не получилось. Нога не слушалась, боль пронзала всё тело.
— Лешка! — крикнула она в сторону дома.
Тишина.
Мария лежала на холодной земле минут десять. Потом услышала шаги.
— Боже мой, что случилось? — соседка Валя подбежала к ней.
— Упала... нога...
— Не двигайся. Сейчас скорую вызову.
Валя достала телефон, быстро набрала номер. Потом помогла Марии сесть, подложила под спину свою сумку.
— Больно очень?
— Ужасно.
— Терпи. Скорая уже едет.
В больнице врач посмотрел снимок и покачал головой.
— Перелом. Серьёзный. Лежать будете минимум месяц.
— Как месяц? У меня внук дома один!
— А родственники где?
— Я им позвоню.
Первым делом набрала Свету.
— Алё?
— Света, я в больнице. Ногу сломала.
— Что?! Как это?
— Поскользнулась. Слушай, приезжай за Лешкой. Я не смогу за ним ухаживать.
— Мам, а когда ты домой?
— Через месяц минимум.
— Блин... У меня завтра важная встреча на работе. Я не могу сейчас всё бросить.
— Света, я же в больнице!
— Понимаю. Но что я могу сделать? Лешка уже большой, сам справится пару дней. А там посмотрим.
Мария молчала. Не верила тому, что слышит.
— Мам, ты там?
— Да.
— Ну не волнуйся. Всё будет хорошо. Я как освобожусь, так сразу приеду.
— Когда?
— Ну... дня через три. Может, четыре.
Связь прервалась. Мария смотрела на телефон и не понимала, что произошло. Дочка оставила её в больнице и не приедет за внуком?
Набрала сыну Димке.
— Привет, мам.
— Дим, я сломала ногу. В больнице лежу.
— Серьёзно? Как дела, больно?
— Очень. Слушай, можешь приехать? Света не может, у неё работа.
— А что я могу сделать?
— Не знаю... За Лешкой присмотреть, продукты привезти...
— Мам, у меня самого проблем полно. Жена болеет, Кирилл из школы не вылезает — двойки таскает. Времени совсем нет.
— Дим...
— А Лёшка что, совсем маленький? Пусть сам пока живёт. Хлеб же есть дома?
— Есть, но...
— Вот и всё. Выздоравливай. Приеду как смогу.
Он тоже отключился.
Мария положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. В горле стоял комок. Как так получилось? Всю жизнь она была нужна всем. А теперь?
В палате Мария лежала и смотрела в потолок. Нога болела, но хуже было на душе.
— Девочки, а у меня завтра сын приедет, — говорила соседка по койке. — Фруктов принесёт, журналы.
— А моя дочка каждый день звонит, — добавила другая. — Беспокоится страшно.
Мария молчала. Её телефон молчал уже второй день.
Утром позвонила Свете снова.
— Алё, мам. Как дела?
— Света, ты когда за Лешкой приедешь?
— Слушай, у меня тут аврал на работе. Начальник сказал, если не справлюсь, могут уволить.
— А Лешка что ест?
— Не знаю. Пиццу заказывает, наверное.
— На какие деньги?
— Мам, ну он не маленький! Пятнадцать лет уже.
— Света...
— Всё, я на совещании. Поговорим позже.
Гудки. Мария убрала телефон и почувствовала, что задыхается. Как это — не знает, что внук ест? А если у него деньги закончились?
Вечером набрала Димку.
— Дим, съезди к Лешке, проверь, как он там.
— Мам, мне некогда. Кирилл опять двойку получил, жена в постели лежит с температурой.
— Десять минут всего!
— У меня своих проблем хватает. Лёшка выживет.
— Дим, пожалуйста.
— Не могу, мам. Извини.
На третий день позвонила сестра Нина.
— Маш, слышала, ты ногу сломала.
— Да. В больнице лежу.
— Бедненькая. А дети помогают?
— Не очень.
— Понятно. Знаешь, я бы приехала, но у нас тут ремонт начали. Нельзя оставить рабочих одних.
— Нин, а можешь к Лешке заехать? Хоть посмотреть на него.
— А где это?
— На Садовой, дом двенадцать.
— Ой, это же через весь город! А у меня машины нет. На автобусах замучаешься ехать.
— Нина...
— Маш, я понимаю, что тебе тяжело. Но что поделаешь? Жизнь такая.
Мария повесила трубку. В горле снова встал комок. Жизнь такая? А когда Нина разводилась, кто неделями сидел с её детьми? Когда у Димки жена рожала, кто первый месяц приезжал каждый день помогать? Когда Света училась в институте, кто стирал, готовил, убирал?
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, когда последний раз делала что-то для себя. Не получалось. Всегда были чьи-то проблемы важнее.
— Девушка, а вам кто-нибудь передачки носит? — спросила соседка.
— Нет пока.
— Странно. Такая хорошая женщина, а никто не приходит.
Мария отвернулась к окну. Хорошая женщина... Может, слишком хорошая?
На четвёртый день её навестила соседка Валя.
— Привет, Маш. Как дела?
— Нормально.
— Принесла тебе домашних пирожков и компот.
Валя поставила сумку на тумбочку и села на стул.
— А твои как? Навещают?
— Не очень. Работают много.
— Понятно. А Лешка как дома?
— А что Лешка?
— Да вчера видела его во дворе. Худой какой-то стал.
Мария резко повернулась.
— Худой?
— Ну да. И грязный. Неделю, наверное, не мылся.
— Валь, а можешь к нему зайти? Посмотреть, что там происходит?
— Конечно. Сейчас схожу.
Валя ушла и вернулась через час.
— Маш... — она села и тяжело вздохнула.
— Что?
— У парня холодильник пустой. Он картошкой питается. Сырой.
— Как сырой?!
— Чистит и ест. Готовить не умеет.
— А деньги?
— Закончились дня три назад.
Мария почувствовала, что её трясёт.
— Валь, дай свой телефон.
Она набрала Свету. Долгие гудки.
— Алё?
— Света, немедленно приезжай за сыном! Он есть нечего!
— Мам, что ты кричишь?
— Лешка сырую картошку ест! Ты понимаешь?
— Ну... он мог бы сварить её.
— Он не умеет!
— Мам, успокойся. Не умрёт он от голода.
— Света!
— Всё, я занята. Приеду в выходные.
— Какие выходные? Сегодня вторник!
— Ну в субботу.
Связь прервалась. Мария смотрела на телефон и не верила. Её дочь бросила голодного сына и уехала строить карьеру?
— Валь, можешь Лешку к себе взять на пару дней? — Мария смотрела на соседку умоляюще.
— Конечно. Только он упирается. Говорит, бабушка сказала дома сидеть.
— Объясни ему. Скажи, что я разрешила.
Валя кивнула и ушла. Мария лежала и думала. Как она раньше не замечала? Все эти годы она бегала, помогала, решала чужие проблемы. А когда самой помощь потребовалась...
На следующий день Валя пришла снова.
— Лешку накормила, отмыла. Нормальный пацан, просто заброшенный.
— Спасибо тебе.
— Да не за что. Знаешь, у меня тоже внуки есть. Понимаю.
Валя села поудобнее и достала термос.
— Борща принесла. Домашнего.
— Зачем ты так? — Мария почувствовала, что глаза увлажились.
— А что тут такого? Соседи же мы.
— Но ты меня толком не знаешь.
— Знаю. Хорошая ты. Всегда всем помогала. Помню, как моей маме продукты носила, когда она болела.
— Это было давно.
— И что? Добро не стареет.
Мария выпила борща и впервые за неделю почувствовала тепло внутри. Не от еды — от того, что кому-то она не безразлична.
— Валь, а почему ты так? Ведь никто не просил.
— А зачем просить? Вижу — человеку плохо, помогаю. Это же нормально.
— Для тебя нормально. А для моих детей...
— А может, они привыкли, что ты всё сама решаешь?
Мария задумалась. Правда. Она всегда сама всё делала. Не просила помощи, не жаловалась. Может, они и не знали, что она в ней нуждается?
Вечером позвонила Димке.
— Дим, мне нужна твоя помощь.
— А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто нужна помощь.
— Какая?
— Приезжай завтра. Поговорим.
— Мам, я же говорил — времени нет.
— Дим, я впервые тебя ни о чём не прошу. Я требую. Приезжай.
— Ты что, с ума сошла?
— Может быть. Жду тебя завтра в два часа.
Она положила трубку. Руки дрожали, но на душе стало легче. Впервые в жизни она сказала то, что думает.
Димка приехал. Мрачный, недовольный.
— Мам, что за театр?
— Никакого театра. Садись.
— Я не могу долго. Дома проблемы.
— Дома у тебя всегда проблемы. А у меня их не бывает, да?
— При чём тут это?
— При том, что когда ты разводился, я месяц с Кириллом сидела. Когда жена твоя рожала, я вам квартиру в порядок приводила. Когда денег не хватало, я своими последними делилась.
— Ну и что?
— А то, что я тоже человек. И мне тоже бывает плохо.
Димка замолчал. Смотрел на пол.
— Я не знал, что тебе так тяжело.
— А ты не интересовался. Позвонил, спросил "как дела", я сказала "нормально", и ты успокоился.
— А что я должен был делать?
— Приехать. Помочь. Просто быть рядом.
Они сидели молча. Потом Димка вздохнул.
— Извини, мам. Я правда не думал.
— Я знаю. Потому что я вас приучила не думать. Всегда всё сама делала.
— А что теперь?
— Теперь я буду жить по-другому.
— Как это?
— А вот так. У меня тоже будут свои дела. И свои интересы.
— Какие интересы?
— Не знаю пока. Но найду.
Димка ушёл задумчивый. А Мария почувствовала что-то новое. Будто груз с плеч свалился.
На следующий день пришла Валя с новостями.
— Маш, а в нашем доме культуры кружок рисования открыли. Для пенсионеров. Бесплатный.
— И что?
— Пойдёшь со мной? Когда выпишешься.
— Не умею я рисовать.
— А кто умеет? Там учат. И люди хорошие собираются.
Мария представила себя с кисточкой в руке. Странно. Но почему-то захотелось попробовать.
— А ещё есть группа скандинавской ходьбы. По утрам в парке занимаются.
— Это с палками?
— Да. Для здоровья очень полезно. И компания хорошая.
Мария улыбнулась. Когда она в последний раз думала о своём здоровье? О своих желаниях?
— Может, и правда попробую.
— Вот и хорошо! А то всё детям, внукам. А когда ты жить будешь?
Хороший вопрос. Когда она будет жить?
Через месяц Марию выписали. Нога ещё побаливала, но врач сказал — заживёт. Валя встретила её у больницы с букетом ромашек.
— Ну что, домой?
— Домой.
Квартира встретила тишиной. Лешку Света всё-таки забрала — приехала в последний день, когда врачи уже грозились вызывать опеку.
Мария села на диван и огляделась. Чисто. Валя убиралась, пока её не было. На столе записка: "Добро пожаловать домой! В холодильнике борщ и котлеты. Твоя соседка."
В первые дни звонили родственники. Дежурно интересовались здоровьем.
— Как дела, мам?
— Нормально, Дим.
— Нога не болит?
— Иногда.
— А что делаешь?
— Хожу в кружок рисования.
— В какой кружок?!
— Рисование изучаю. И скандинавскую ходьбу.
— Это ещё что такое?
— С палками хожу. По парку. Для здоровья.
Димка молчал. Не понимал, что происходит.
— Мам, а может, Кирилла на выходные привезти? А то он дома совсем от рук отбился.
— Не могу. У меня в субботу выставка наших работ. В воскресенье соревнования по ходьбе.
— Какие соревнования?!
— Обычные. Кто быстрее пройдёт дистанцию.
— Мам, ты серьёзно?
— Очень серьёзно.
Света тоже не понимала перемен.
— Мам, а можешь Лешку на каникулах взять? Я хочу съездить отдохнуть.
— Не смогу. У меня путёвка в санаторий.
— В санаторий?! На какие деньги?
— Накопила. Всю жизнь на семью тратила, теперь на себя трачу.
— А как же мы?
— А как же я? Сорок лет вашими проблемами жила.
— Мам, что с тобой?
— Ничего. Просто живу своей жизнью.
Постепенно звонки стали реже. Дети поняли — бесплатная няня и помощница исчезла. Теперь им приходилось решать свои проблемы самим.
В кружке Мария подружилась с женщинами. Они рассказывали о детях, внуках, но не жаловались. Говорили о книгах, фильмах, путешествиях. О том, что хотят попробовать, увидеть, сделать.
— А я всегда хотела на море поехать, — призналась Мария однажды.
— Так поезжай, — сказала Тамара, подруга по группе.
— Куда я в моём возрасте?
— В каком возрасте? Тебе шестьдесят три, не девяносто.
— А вдруг что-то случится?
— А вдруг не случится? Будешь всю жизнь дома сидеть из-за вдруг?
Мария задумалась. Правда. Сколько можно бояться?
Весной она поехала в Анапу. Первый раз в жизни одна, по своему желанию. Море оказалось тёплым, люди дружелюбными. Она гуляла по набережной, ходила на экскурсии, читала книги на пляже.
Звонила домой раз в неделю. Коротко рассказывала новости.
— Мам, когда приедешь? — спрашивал Димка.
— Когда захочу.
— А если что-то срочное?
— Решай сам. Ты же взрослый.
Вернулась загорелая, весёлая. Записалась на курсы компьютерной грамотности. Захотелось освоить интернет, найти единомышленников.
Однажды вечером позвонила Света. Плакала в трубку.
— Мам, у меня всё плохо. На работе проблемы, Лешка совсем отбился от рук.
— Понимаю.
— Можешь приехать? Помочь?
— Не могу. У меня завтра занятия.
— Какие ещё занятия?! Мам, мне плохо!
— А мне было хорошо все эти годы, когда я всем помогала, а сама оставалась одна?
Света замолчала.
— Света, я не отказываюсь помогать. Но теперь по-другому. По взаимности. И когда смогу.
— То есть как?
— Приезжай сама. Поговорим. Может, что-то придумаем. Вместе.
— А если я не смогу?
— Значит, не так уж и нужна моя помощь.
Света приехала через неделю. Они сидели на кухне, пили чай. Говорили спокойно, честно. Впервые за много лет.
— Мам, я не знала, что тебе было тяжело.
— Теперь знаешь.
— Что делать?
— Учиться жить самостоятельно. И дать мне то же самое.
— А если нам совсем плохо будет?
— Тогда обращайтесь. Но сначала попробуйте сами.
Мария налила себе чай и улыбнулась. В соседней комнате стояли её картины — первые, неумелые, но свои. На столе лежала путёвка на следующий отпуск. А в планах было столько интересного.
Жизнь только начиналась.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди вас ждет много интересного!
Читайте также: