— Собирай манатки и убирайся! Хватит тут квартирантничать на всём готовеньком! — Галина Петровна швырнула мне под ноги пакет с вещами.
Я стояла на пороге собственной спальни, не веря происходящему. Ещё вчера эта женщина называла меня доченькой, а сегодня орала как базарная торговка.
— Галина Петровна, но я же...
— Никаких "но"! — она размахивала руками, словно отгоняла назойливых мух. — Думала, золотую рыбку подцепила? Мой Лёшенька слишком хорош для такой, как ты!
Я попыталась пройти к шкафу за остальными вещами, но свекровь преградила дорогу.
— Стой! Эти шмотки покупал мой сын! Значит, они остаются здесь!
— Как это остаются? Это же моя одежда!
— Твоя? — она захохотала противно. — А кто тебе деньги на неё давал? Кто тебя кормил-поил целый год?
В гостиной послышались шаги. Алексей вернулся с работы раньше обычного.
— Мам, что за шум? — он остановился в дверях, оглядывая нас обеих.
— Лёшенька, объясни своей бывшей, что срок её проживания в нашем доме истёк, — свекровь подошла к сыну и театрально прижала руку к сердцу. — Я больше не могу терпеть её хамство!
— Какое хамство? — я не выдержала. — Я всего лишь попросила не рыться в моих вещах!
— Ах, рыться! — Галина Петровна развела руками. — В моём доме, в моих шкафах! А ты кто такая, чтобы мне указывать?
Алексей молчал, переводя взгляд с матери на меня. В его глазах я не увидела ни капли поддержки.
— Лёша, скажи что-нибудь! — я схватила его за руку. — Ты же видишь, что происходит!
— Лен, ну может, правда стоит... — он запнулся, не глядя мне в глаза. — Мама расстроена. Ты же знаешь её характер.
— Её характер? — я отпустила его руку, чувствуя, как внутри всё холодеет. — А как же наши планы? Свадьба в следующем году?
— Ах, свадьба! — засмеялась Галина Петровна. — Куда ей до свадьбы! Лёшенька, ты посмотри на неё: ни стыда, ни совести! Я в её годы уже троих детей родила!
— Троих? — я уставилась на неё. — У Алексея же нет братьев и сестёр!
Повисла неловкая тишина. Свекровь покраснела, а Алексей отвернулся к окну.
— В общем, неважно! — Галина Петровна быстро оправилась. — Главное, что ты здесь больше не живёшь! Лёша, помоги матери вынести её баулы на лестницу!
— Лёш... — я последний раз посмотрела на него с надеждой.
— Прости, Лен. Но мама права. Нам нужно подумать о нашем будущем. А пока... пока живи отдельно. Это будет лучше для всех.
Я схватила пакет с вещами и направилась к выходу. У двери обернулась:
— Знаешь что, Алексей? Твоя мамочка оказала мне услугу. Теперь я вижу, с кем связала свою жизнь.
— И слава богу, что прозрела! — крикнула вслед Галина Петровна. — Моему
Спустившись на первый этаж, я присела на холодную ступеньку подъезда. Руки дрожали, а в голове крутилась одна мысль: как всё дошло до такого?
Ещё полгода назад Галина Петровна встречала меня с пирожками и расспросами о работе.
— Леночка, милая, как дела в банке? — говорила она тогда, наливая чай в лучшие чашки. — Лёшенька рассказывал, что ты там главный специалист!
Я поправляла её, что просто кредитный консультант, но она махала рукой:
— Скромничаешь! Видно же, что девочка толковая. Не то что эта Танька из соседнего подъезда — та только по клубам шляется!
Тогда мне казалось, что она искренне рада нашим отношениям с Алексеем. Даже предложила переехать к ним после того, как у меня закончился договор аренды.
— Зачем тебе тратиться на чужую квартиру? — убеждала она. — Мы же почти семья! Лёшенька такой счастливый с тобой!
Первый месяц действительно был медовым. Галина Петровна готовила мои любимые блюда, интересовалась планами на выходные, даже подарила красивый халат.
Но постепенно что-то изменилось. Сначала она начала делать замечания по мелочам:
— Лена, а почему ты посуду не так поставила? У нас в семье принято иначе.
Потом появились претензии посерьёзнее:
— Дорогая, ты не могла бы помочь с коммунальными платежами? Лёшенька и так на тебя много тратит.
Я исправно отдавала деньги, думая, что это справедливо. Ведь я правда жила в их квартире.
Следующим шагом стали проверки моих вещей.
— Леночка, я случайно открыла твой шкаф — думала, свои платья висят. Надо же, сколько у тебя нарядов! Лёшенька, видно, балует.
Вчера утром я застукала её за рытьём в моей косметичке.
— Галина Петровна, что вы делаете?
— Да так, посмотрела... — она нисколько не смутилась. — У тебя такая дорогая помада! На мою пенсию такую не купишь.
— Это подарок от Алексея на день рождения.
— Ах, значит, Лёшенька тебе помады покупает, а матери даже крема не принесёт! — её голос стал ядовитым. — Хорошо устроилась, нечего сказать!
Именно тогда я поняла, что жизнь в этом доме превратилась в настоящий кошмар.
А сегодня она решила разыграть финальную сцену.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алексея: "Лен, прости. Мама очень расстроена. Давай через пару дней поговорим спокойно."
Я удалила сообщение, не отвечая.
Через час я сидела на кухне у своей подруги Марины, обхватив руками горячую кружку с чаем.
— Галя, ты серьёзно? — Марина недоверчиво покачала головой. — Она тебя просто выгнала?
— Просто взяла и выгнала. А Лёша даже слова не сказал в мою защиту.
— Слушай, а помнишь, я рассказывала про свою коллегу Свету? Та, что в том же районе живёт?
— Ну, помню. А что?
— Так она мне недавно интересную историю поведала. Про соседку, которая уже третью невестку сыну портит жизнь.
Я поставила кружку, почувствовав, как сердце забилось быстрее:
— Какую соседку?
— Ну как какую! Твою свекровь! Света говорила — та дамочка известная на весь дом. До тебя у Лёшки ещё две девушки было. Одну звали Настя, другую... как там... Оля, кажется.
— Он мне ничего не рассказывал про серьёзные отношения.
— А чего тут рассказывать? — Марина хмыкнула. — Света говорит, сценарий один в один: сначала мамаша их к себе заманивает, как будто помочь хочет. Потом начинает дрессировать по полной программе. А когда девчонки взбрыкивают — устраивает им скандал и выгоняет.
Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Значит, я была не первой жертвой этого спектакля.
— А Алексей что делал?
— А что он мог делать? Маменькин сынок же! — Марина налила себе ещё чаю. — Света рассказывала, одна из них, Настя эта, даже пыталась с ним после разрыва встречаться. Так Галина Петровна такой номер закатила! Прибежала к Насте на работу и устроила истерику прямо в офисе. Дескать, отстань от моего сына, я тебе не дам его в обиду отдавать!
Телефон зазвонил. Алексей. Я сбросила вызов.
— А знаешь, что самое интересное? — продолжила Марина. — Света говорит, у твоей свекрови есть одна особенность. Она всегда сначала проверяет девушек на "щедрость". Начинает клянчить деньги, подарки, помощь. А потом заявляет, что они корыстные.
— Как это?
— Ну, логика простая: дашь денег — значит, корыстная, хочешь к их деньгам подобраться. Не дашь — жадная и эгоистичная. В любом случае неподходящая партия для драгоценного сыночка.
Вспомнила, как Галина Петровна постоянно намекала на коммунальные платежи, потом на продукты, потом попросила "одолжить" на лекарства. А когда я без вопросов давала деньги, в её глазах появлялось какое-то злорадное выражение.
Телефон опять зазвонил. На этот раз незнакомый номер.
— Алло?
— Лена? Это Галина Петровна. Ты свои драгоценности забыла.
— Какие драгоценности?
— Ну, серёжки там, цепочка... Лёшенька просил передать, что заберёшь завтра утром. Он на работе будет, так что приходи одна. Поговорим по-женски.
Она повесила трубку, не дождавшись ответа.
— Что-то не нравится мне этот звонок, — нахмурилась Марина. — Зачем ей вдруг твои украшения отдавать? По-моему, она что-то затевает.
— Но серьги действительно дорогие. Мамины. Я их не могу просто так бросить.
— Тогда иди, но будь готова к любому сюрпризу. И лучше возьми кого-то с собой.
На следующее утро я стояла под дверью квартиры, где ещё вчера считала себя как дома. Марина настояла, чтобы я взяла с собой диктофон.
— Мало ли что она ещё придумает. Лучше перестраховаться.
Галина Петровна открыла дверь в ярко-розовом халате, с бигуди на голове.
— А, Леночка! Заходи, заходи. Как спалось на чужой кровати?
— Где мои вещи?
— Не торопись, дорогая. Сначала чаёк попьём, поговорим. — Она прошла на кухню, демонстративно не приглашая меня следовать.
Я нехотя прошла за ней. На столе уже стояли две чашки и тарелка с печеньем.
— Садись, садись. — Галина Петровна налила чай и пододвинула мне чашку. — Знаешь, я вчера подумала... может, погорячилась немного.
— Немного? — я оставила чай нетронутым. — Вы меня выгнали из дома!
— Ой, да ладно тебе! Выгнала, выгнала... — она махнула рукой. — Просто характер у меня такой, вспыльчивый. Лёшенька всегда говорит: "Мама, ты же добрая, просто нервная".
— И что, теперь я должна вернуться и делать вид, что ничего не было?
Галина Петровна отпила чай и внимательно посмотрела на меня:
— А вот это зависит от тебя, Леночка. Видишь ли, я тут кое-что разузнала о твоих... скажем так, доходах.
У меня похолодело внутри:
— О каких доходах?
— Ну, работаешь ты в банке... — она откинулась на спинку стула, явно наслаждаясь моментом. — Зарплатка у тебя, наверное, неплохая. Плюс премии всякие, бонусы...
— И что?
— А то, дорогая моя, что жить тут бесплатно нехорошо. Семья семьёй, а порядок должен быть.
Я наконец поняла, к чему она ведёт:
— Сколько?
— Умница! Сразу к делу! — Галина Петровна довольно улыбнулась. — Пятнадцать тысяч в месяц за комнату. Плюс половина коммунальных. Плюс продукты.
— Пятнадцать тысяч? За комнату в двушке на окраине?
— Не нравится — съезжай. Но тогда и с Лёшенькой прощайся навсегда.
— Вы что, его шантажируете?
— Какой шантаж! — она всплеснула руками. — Просто мой сын очень маму любит. И если мама недовольна его выбором... Ну, сама понимаешь.
В этот момент в замке повернулся ключ. Алексей вошёл в квартиру, громко топая ботинками.
— Мам, я забыл папку с документами... — он замер на пороге кухни. — Лена? Что ты здесь делаешь?
— Лёшенька! — Галина Петровна мгновенно сменила тон на слащавый. — Мы тут с Леной миримся. Она поняла свои ошибки и готова исправиться.
— Правда? — в его глазах мелькнула надежда.
— Нет, — сказала я, поднимаясь со стула. — Неправда. Твоя мама хочет, чтобы я платила ей пятнадцать тысяч в месяц за право встречаться с тобой.
— Мам, что это значит? — Алексей растерянно посмотрел на мать.
— Лёшенька, не слушай её! Она всё извращает! — Галина Петровна быстро заговорила. — Я просто хотела, чтобы она участвовала в семейном бюджете, как положено!
— Алексей, — я достала телефон с включенной записью. — Хочешь послушать, что твоя мама говорила минуту назад?
Лицо Галины Петровны побелело:
— Ты... ты записывала наш разговор?!
— Ещё как записывала. И знаешь что, Лёш? Оказывается, до меня у тебя было ещё две серьёзные девушки. Настя и Оля. Твоя мамочка их тоже выгоняла по тому же сценарию.
— Мам... — Алексей сел на стул, как подкошенный. — Это правда?
— Лёшенька, милый, не верь ей! Она тебя от матери отвадить хочет!
— А вот это послушай, — я включила запись:
"А то, дорогая моя, что жить тут бесплатно нехорошо... Пятнадцать тысяч в месяц за комнату... Не нравится — съезжай. Но тогда и с Лёшенькой прощайся навсегда."
Повисла мёртвая тишина.
Алексей медленно поднял голову и посмотрел на мать:
— Мам... почему?
— Лёшенька, я же всё для тебя! — Галина Петровна бросилась к сыну. — Эти девчонки тебя не ценят! Им только деньги нужны!
— Какие деньги, мам? Я работаю кладовщиком! У меня зарплата двадцать три тысячи!
— Но у нас же квартира! Наследство! — она всхлипнула. — Они все только этого и ждут!
— Мам, ты спятила? — Алексей встал и подошёл ко мне. — Лена, прости её. Прости меня. Я не знал...
— Знал, — спокойно сказала я. — Просто не хотел знать. Разница большая.
— Но мы же можем начать сначала! Снимем квартиру, будем жить отдельно!
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не чувствую ни злости, ни обиды. Только усталость.
— Лёш, а сколько ещё будет "начинаний сначала"? Завтра твоя мама заболеет, и ты будешь к ней ездить каждый день. Послезавтра у неё день рождения, и мы обязательно должны его отмечать здесь. А через месяц она скажет, что мы неблагодарные дети, и ты опять будешь разрываться между нами.
— Лена...
— Я устала, Алексей. Понимаешь? Мне тридцать лет. Я хочу семью, детей, спокойную жизнь. А не бесконечную войну с твоей матерью.
Галина Петровна всхлипнула громче:
— Ну вот! Я же говорила, что она тебя от семьи отобьёт!
— Тихо! — неожиданно резко крикнул Алексей. — Мама, замолчи! Ты натворила дел, а теперь ещё и обвиняешь Лену!
Я прошла в спальню и взяла шкатулку с украшениями. Мамины серьги лежали на самом видном месте.
— Всё забрала? — спросил Алексей, проводя меня до прихожей.
— Всё.
У двери он вдруг обнял меня:
— Лен, я исправлюсь. Честное слово. Поговорю с мамой, объясню ей...
— Не надо, Лёш. — Я осторожно высвободилась из его объятий. — Пойми, дело не только в твоей маме. Дело в том, что ты позволил ей меня унизить. И молчал, когда она меня выгоняла.
— Но я же не знал, что она так...
— Знал. Просто тебе было удобнее молчать.
Я открыла дверь и обернулась в последний раз:
— Знаешь что, Галина Петровна? Спасибо вам. Вы показали мне, какая я дура была.
— Лена, подожди! — крикнул Алексей.
Но я уже спускалась по лестнице, не оборачиваясь.
На улице светило яркое весеннее солнце. Я достала телефон и набрала номер риелтора, которая полгода назад показывала мне однушку в центре.
— Алло, Татьяна Викторовна? Это Лена Кошелева. Помните, вы говорили, что если передумаю насчёт квартиры... Да, та самая, с балконом. Когда можно посмотреть?
Повесив трубку, я улыбнулась и пошла навстречу своей новой жизни.