Проводив Валерия, Татьяна принялась мыть посуду, пребывая в полной эйфории:
— Ну как? — с надеждой спросила она у дочери, которая крутилась рядом, вытирая тарелки. —Нормальный мужик, — не глядя на мать, бросила Юля. — Ухоженный. Умный. Не то, что эти твои ухажеры раньше. Молодец, мам, хороший выбор.
Для Татьяны это была высшая похвала. Она обняла дочь и поцеловала ее в макушку:
— Спасибо, дочка. Я счастлива, что ты одобряешь.
— Одобряю, одобряю, — немного странно, вырываясь из объятий, сказала Юля. — Я рада за тебя. Пойду, поболтаю с Катькой.
Дочь убежала в свою комнату, а Татьяна осталась на кухне, улыбаясь своему отражению в темном окне. Ей и в голову не могло прийти, что этот идиллический ужин стал первой ласточкой грядущей бури. Что обмен телефонами и просьба о “консультации” — это лишь первый шаг в опасной игре, которую затеяла её взрослая, красивая, и такая чужая уже дочь. Игра, ставкой в которой был мужчина её матери.
*****
После того злополучного ужина жизнь Татьяны Васильевны будто бы разделилась на “до” и “после”. Только “после” оказалось вовсе не таким, каким она его себе представляла в самых сладких своих мечтах.
Первое время все было идеально. Слишком идеально. Валерий звонил каждый день, они виделись, ходили в театры, гуляли в парке, и он был по-прежнему внимателен и галантен. Но в его поведении появилась какая-то странная рассеянность. Он мог задуматься во время разговора, вздрогнуть, когда звонил его телефон, и отойти поговорить в сторонку, бормоча что-то про “срочные дела по работе”.
— Милый, что-то случилось? — тревожно спросила его как-то Татьяна, когда он, опоздав на свидание, весь какой-то взволнованный, поцеловал ее в щеку небрежным, скользящим поцелуем. — Да нет, Танюш, обычная загрузка, — отмахнулся Валерий, но глаза его бегали. — Проект один горит. Ничего страшного.
А Юля… Юля просто светилась. Она стала просто неузнаваемой. Приезжала домой реже, но когда бывала дома, то была похожа на радугу — вся яркая, сияющая, с постоянной загадочной улыбкой на губах. Она щебетала без умолку, покупала дорогую косметику, новые платья, и постоянно пропадала в телефоне, заливаясь счастливым, сдержанным смехом.
— Дочка, у тебя что, роман? — с улыбкой спросила как-то Татьяна, гладя ее по голове. — Признавайся, кто он? Сокурсник?
— Ма-ам, — закатила глаза Юля, но в них вспыхнул какой-то странный, хищный блеск. — Не сокурсник. Он старше. Опытнее. Очень… известный в своих кругах. Я пока тебе не скажу, это мой секрет! Сюрприз будет!
Татьяна только умилялась. “Выросла моя девочка. Влюбилась. Наверное, в какого-нибудь молодого перспективного бизнесмена”. И сердце ее радовалось за дочь. Она была так слепо счастлива, что не видела очевидного. Не видела, как взгляд дочери становится все более оценивающим и холодным, когда она смотрела на мать. Не слышала язвительных ноток в ее голосе.
Развязка наступила внезапно и сокрушительно. Как удар обухом по голове.
В понедельник утром Татьяна как обычно пришла на работу. Коллеги встретили ее как-то странно, замолкали при её появлении. Подруга Людмила, бухгалтер, смотрела на нее с таким нескрываемым сочувствием, что Татьяне стало не по себе.
— Люд, что случилось? — спросила Татьяна, заходя в кабинет бухгалтерии. — У вас лица, как на похоронах. Людмила тяжело вздохнула,встала, закрыла дверь и посмотрела на Татьяну прямо.
— Тань, присядь. Я не знаю, как тебе это сказать… Я вчера вечером была в центральном парке. Гуляла с мужем, — Людмила замолчала, подбирая слова.
— Ну? — улыбнулась Татьяна. — Видела кого-то? Губернатора, что ли?
— Хуже, — мрачно сказала Людмила. — Я видела твою Юльку. И твоего… твоего Валерия.
Татьяна замерла. Сердце у нее бешено заколотилось.
— Ну и что? — голос ее дрогнул. — Они же познакомились. Могли просто встретиться, поговорить о той самой курсовой…
— Таня, они шли в обнимку, — Людмила выдохнула это словно приговор. — И не просто в обнимку. Они целовались. Так страстно, что у людей вокруг глаза на лоб лезли. Этот твой лысеющий ловелас…
Татьяна Васильевна побледнела как полотно. Мир поплыл перед глазами. Звон в ушах заглушал голос подруги.
— Ты… ты ошиблась, — прошептала она. — Не может быть…
— Да я в жизни не ошиблась! — вспылила Людмила. — Я его в твоем планетарии видела, когда он тебя забирал! И Юльку твою с пеленок знаю! Они шли и смеялись! А он ей что-то на ушко шептал, а она так кокетливо заливалась… Тань, да очнись! Они же любовники!
Татьяна ничего не помнила, как выбежала из кабинета, как схватила пальто и помчалась домой. Руки тряслись так, что она не могла попасть ключом в замочную скважину. В квартире было пусто. Она набрала номер дочери. Трубку взяли с первого же гудка.
— Мам, привет! — жизнерадостный голос Юлии резанул по слуху, как ножом.
— Юля… Ты где? — с трудом выдавила Татьяна.
— Да так, гуляю. А что?
— С кем? — голос матери сорвался на крик. В трубке повисло напряженное молчание.
— Мам, не кричи. Что случилось?
— Скажи, с кем ты гуляешь? Людмила Ивановна видела тебя в парке! С Валерием! Это правда?!
Еще тишина. Потом тихий, но твердый голос дочери: — Да. Правда.
Татьяна прислонилась к стене, чтобы не упасть. В глазах потемнело:
— Как ты могла? Это же… Это же мой мужчина! Ты же сама его одобрила! Ты…
— Мам, успокойся, — холодно прервала ее Юля. — Взрослые люди, все дела… Мы с Валерием просто понравились друг другу. Сильно. Это случилось еще после того ужина. Он сам меня нашел, написал… Говорит, не может без меня. Что я молодая, красивая, а ты… — она запнулась.
— Что я? — прошептала Татьяна, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. — Договаривай! — Что ты уже старая и ему с тобой скучно! — выпалила Юля. — А со мной он почувствовал себя снова молодым! Мы любим друг друга! Смирись!
В трубке раздались короткие гудки. Юля бросила трубку.
Татьяна Васильевна не помнила, как провалялась весь вечер в слезах на диване. Как не отвечала на настойчивые звонки Валерия. Мир рухнул самым страшным, самым унизительным образом. Ее предали двое самых близких людей. Дочь и мужчина, в которого она уже успела всей душой влюбиться.
На следующий день примчался Валерий. Бледный, помятый, с помутневшими глазами:
— Таня, я могу объяснить, — начал он, переминаясь с ноги на ногу в коридоре.
— Объяснить? Что? — голос Татьяны был тихим и страшным. — Как ты ей говорил моей дочери, что я старая и скучная? Выходит, я была просто ступенькой к ней?
— Да нет же! — взмолился он. — Я тебя правда люблю! Это просто… это какое-то помутнение! Она сама ко мне пристала! Посылала сообщения, провоцировала! Я не устоял… Таня, прости! Забудем это! Я порву с ней все концы!
В этот момент распахнулась дверь. На пороге стояла Юля. Холеная, уверенная в себе, с дорогой сумочкой через плечо:
— А, вот и ты здесь, — бросила она Валерию, словно он был ее собственностью. — Я тебе звоню, а ты не берешь. Пора уже ехать, у нас бронь в ресторане на восемь. — Она посмотрела на мать с вызовом. —Мама, ну чего ты расклеилась? Мужчины сами делают свой выбор. Валерий выбрал меня. Смирись с этим.
Татьяна посмотрела на него:
— Ну? Скажи ей. Скажи, что это ошибка. Что ты любишь меня.
Но Валерий опустил глаза.Он не сказал ничего. Он просто стоял, жалкий и виноватый, не в силах встретиться взглядом ни с одной, ни с другой.
— Я… я потом позвоню, — пробормотал он и, отстранив Татьяну, почти выбежал из квартиры. Юля фыркнула и пошла за ним.
Для Татьяны это был конец. Конец всем надеждам, всей любви, всей вере в людей. Она слегла. Неделю не выходила на работу, не отвечала на звонки. А потом пришел новый удар. Юля позвонила и без эмоций сообщила:
— Мам, я беременна от Валерия. Я рожать буду.
Казалось, хуже уже быть не может, но могло. Родился мальчик. Леша. Юля почти не интересовалась ребенком. Целые дни пропадала “на учебе”, а малыша тайком от Валерия, который, казалось, был в шоке и пытался что-то наладить, привозила к Татьяне.
А потом… Юля встретила Дмитрия. Молодого, красивого, перспективного хоккеиста. “Надежду спорта”, как его называли в газетах. И все закончилось в одночасье.
Она просто собрала вещи и заявила:
— Все. Я ухожу к Диме. Он уезжает на сборы, я с ним.
— А ребенок? — в ужасе спросила Татьяна, прижимая к себе маленького Лёшу. — А Валерий?
— Какая разница? — равнодушно бросила Юля. — Хочешь — отдай Валерию. Хочешь — воспитывай сама. Оформляй опекунство. Он мне не нужен.
Через месяц Юлия примчалась на полчаса, вся сияющая от загара и счастья:
— Мам, слушай, Дима ничего не знает о ребенке. Он думает, что у меня никаких обязательств нет. Так что, пожалуйста, не проболтайся. Если спросит — скажешь, что это твой сын. Договорились?
Татьяна Васильевна смотрела на это красивое, бессердечное лицо и не узнавала свою дочь. В ее душе что-то оборвалось. Вся боль, все унижения, вся ярость вырвались наружу. Она с размаху ударила Юлю по лицу.
— Монстр! — закричала она. — Иди отсюда! И чтобы твоей ноги здесь больше не было! Ты мне не дочь!
Юля, прижимая ладонь к раскрасневшейся щеке, смотрела на мать с ненавистью:
— И не надо! Обойдусь без твоих нравоучений! Сама виновата — всю жизнь прожила скучной серой мышкой! Не смогла удержать мужчину!
Она развернулась и ушла. Навсегда.
А на следующий день пришел официальный отказ от ребенка. Юлия отрекалась от сына в пользу матери.
Татьяна стояла с этой бумагой в руках и смотрела на спящего внука. Что за монстра она вырастила? Где она упустила? Может, это случилось потому, что всю жизнь жертвовала собой, никогда ни в чем не отказывала, души не чаяла? И вот результат — эгоистичное, жестокое чудовище, неспособное на любовь.
Валерий несколько раз звонил, предлагал “сойтись и вместе воспитывать сына”. Но в такие моменты Татьяна забывала о своей интеллигентности. Она кричала в трубку так, что соседи стучали по батареям, называла его последними словами. Он ретировался и вскоре уехал в другой город, где у его матери осталась квартира. Сына он, в глубине души, тоже не особо хотел.
Так Татьяна Васильевна осталась одна. Совсем одна. С маленьким Лёшей на руках и с разбитым на осколки сердцем. Ее жизнь начиналась с чистого листа, только теперь не с надеждой на счастье, а с тяжелым грузом ответственности и горького опыта.
*****
Прошло три года. Жизнь вошла в свою новую, сумасшедшую колею. Татьяна Васильевна, бабушка и мама в одном лице, водила Лёшку в садик, а сама бежала на работу в планетарий. Он уже вовсю болтал. Лёшка был смышленым мальчишкой.
И вот как-то раз она взяла его с собой на работу. Вечером было мало посетителей, и она разрешила внуку заглянуть в главный зал.
— Бабуня, это что?
— На звезды смотреть, — улыбнулась бабушка
Она посмотрела в наивные, доверчивые глаза внука, в которых отражались далекие звезды, В этот миг Татьяна поняла, что не зря все это пережила. Потому что в ее жизни появился этот маленький человек, который нуждался в ней по-настоящему. Без условий и предательств.
Юлька звонила нечасто. Раз в несколько месяцев раздавался звонок, и Таня, уже зная, кто это, с холодным камнем внутри подносила трубку к уху.
— Мам? Привет. Как ты? Как… Лёшка?
— Живем. Все нормально.
— А… а что он? Во что играет? Что говорит?
— Растёт. В машинки играет. Звезды рассматривает.
В трубке повисло тяжелое молчание, потом глубокий вздох.
— Мам, я… знаю, что ты меня ненавидишь.
— Я тебя не ненавижу, Юля. Мне на тебя просто все равно, — это была горькая правда. Ненависть – это слишком сильное чувство, оно требует энергии, а у Тани вся энергия уходила на Лёшку.
— Как он? Красивый? На кого похож? — голос дочери дрогнул.
— Похож на тебя в его возрасте. Точь-в-точь.
Слышно было, как Юля сдерживает рыдание:
— С Димкой… у нас не сложилось. Он уехал в Америку, по контракту. Я одна.
Татьяна молчала. Внутри клокотало: “А я? А я не одна? А я с твоим сыном, мы не одни?! Но она сдержалась.
— Мам, можно я… можно я приеду? Просто повидаюсь? Ничего не надо, просто посмотрю на него…
Татьяна закрыла глаза. Перед ней стоял тот самый образ – маленькая Юленька, ее девочка… Но потом она увидела другую Юлю – холодную, эгоистичную, сказавшую: “Скажи, что это твой сын”.
— Нет, Юля. Нельзя. Ты сделала свой выбор. Ты отказалась от него официально. Ты не имеешь права просто “посмотреть”. Не тревожь его покой. И мой.
— Мама, прости меня! — в трубке раздался настоящий, неподдельный рыдающий крик. — Я была дурой! Я не понимала!
— Поняла бы, если бы он тебе был нужен. А ты не поняла. Прощай, Юля. Живи своей жизнью. Мы справимся.
Татьяна положила трубку. Руки дрожали. Она подошла к кроватке, где сладко посапывал Лёшка, поправила одеялко. Он улыбнулся во сне.
Теперь у Татьяны Васильевны была своя вселенная. Не та, огромная, холодная и безразличная, что была в телескопе. А маленькая, теплая, пахнущая детским шампунем и печеньем — Вселенная по имени Лёшка.
Она больше не ждала принца, не ждала дочь, не ждала счастья от кого-то со стороны. Она научилась создавать его сама: из утренних объятий, из смеха в ванной, из восторженного: “Бабуль, смотри, Большая Медведица!”.
Ее звезды были не в небе. Они были здесь, на грешной земле, в её руке. И этого было достаточно. Более чем достаточно…
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)