В 1245 г. князь Даниил Романович Галицкий получил ярлык на княжение из рук Батыя. Причем требование оформления зависимости сопровождалось присылкой ко двору Даниила гонца от темника Мауци со словами: «Дай Галич!». Признание Батыем власти Даниила в Галицко-Волынской земле повысило его авторитет в глазах западных соседей. Венгерский король прежде отказывался выдать дочь замуж за сына Даниила Льва. Теперь он уступил.
Тем не менее, возвратившись в свое княжество, Даниил вскоре начал сопротивление ордынской власти. Князь изгнал татар из юго-восточной Галичины.
В ответ Батый в 1255 г. направил во владения Даниила войско под началом воеводы Куремсы. Дойдя всего лишь до Кременца, татары вскоре отступили без всякого успеха. Однако Понизье (юго-восточная часть Галицкой земли) вновь перешло под их власть. Вскоре Даниил двинул войско в район верхнего течения Южного Буга («Побужье») и в верховья реки Случь. Эти области находились в подчинении у татар. Здесь, до самого Днепра на востоке, сложилась своего рода «буферная зона» между владениями Даниила и территорией собственно Орды.
В 1257 г. все тот же Куремса вновь вторгся на Волынь, его отряд внезапно появился у стен Владимира-Волынского. Русские князья Даниил Романович Галицкий и его брат Василько Романович Владимиро-Волынский начали собирать войска в Холме. Ожидался также подход сил Льва Данииловича. Однако городское ополчение сумело отразить атаку татар, и Куремса отступил к Луцку.
Город не имел оборонительных сооружений и мог стать легкой добычей кочевников. Однако татары не смогли переправиться через реку и захватить мост. Горожане всячески мешали противнику форсировать речную преграду, вскоре татары сняли осаду Луцка и ушли из владений Даниила. Подводя итог борьбе Даниила с Куремсой, летописец отметил, что галицкий князь «держаше рать с Куремьсою и николи же не бояся Куремьсы».
Однако в 1258 г. татары вернулись, на этот раз во главе войска был поставлен опытный и энергичный Бурундай. «Бурунда безбожный, злой прииде со множеством полков татарских в силе тяжце... со силою великою» и «ста на местех Куремских» (в междуречье Днестра и Днепра). Тогда же, в 1258 г., ордынский полководец совершил поход на Литву. Бурундай потребовал от южнорусских князей, как подчиненных Орде, присоединиться к военной акции. Даниил Романович Галицкий уклонился от участия в походе. Войска возглавил его брат Василько Романович Владимиро-Волынский. Русско-ордынские войска разорили «землю Литовьскую и Нальшаньску» и Ятвяжскую.
Показательны в данное время действия и самого Даниила Галицкого. Уклонившись от присоединения к Бурундаю князь, тем не менее, направил войска в Новогрудскую землю (по направлению: Волковыйск — Городно), подконтрольную на этот момент литовским князьям. Галицко-Волынская летопись объясняет данные действия именно поисками враждебных ему литовских князей Войшелка и Товтевила.
При этом, вышедшие к Дорогочину ордынские отряды надеялись на поддержку Даниила, поскольку он «есть мирник нашь, брат его... с нами». Таким образом, князь Даниил Галицкий, введя войска в Новогрудскую землю, фактически поддержал вторжение Бурундая в Литву, обезопасив движение ордынских войск с левого фланга и тыла.
В следующем 1259 г. Бурундай направил удар своих войск на Польшу. Проходя по Галицко-Волынской Руси, он потребовал в знак покорности разобрать городские укрепления. Были срыты стены у городов: Шумск, Данилов, Стожск, Львов, Кременец, Луцк. Холм сохранил свои укрепления. Данный поход Бурундая привел к полному утверждению власти монголов над Юго-Западной Русью.
Степень вовлеченности галицко-волынских князей в систему ордынской государственности показал тот факт, что за военной помощью против своих соперников в регионе Лев Данилович Галицкий обращается именно к хану. В частности, ордынские войска по просьбе князя были направлены ханом Менгу-Тимуром на Литву зимой 1274—1275 гг. Князья Лев Данилович Галицкий и Владимир Василькович Владимиро-Волынский соединились с татарами и Олегом Романовичем княжичем Брянским у города Слуцка. К походу присоединились туровский и пинский князья.
У реки Сырвечи войска заночевали. Следующим утром, еще в темноте, русско-татарский отряд форсировал реку. Войска выстроились в боевой порядок и двинулись на Новогрудок. Правый фланг составили татары, центр — полк Льва Галицкого, левый фланг — полк Владимира Владимиро-Волынского.
Такой порядок построения войск позволяет предполагать, что общее командование осуществлял князь Лев, отряд которого составил центр. Разведку осуществляли ордынские всадники. Они то и обнаружили конную рать, от которой поднимался пар. Однако это оказался пар от источников. Войска Мстислава Даниловича Луцкого двигались к Новогрудку от Копыля, разоряя Полесье. Русско-ордынская рать во главе со Львом Галицким заняла внешние укрепления Новогрудка, однако кремль взять не удалось.
На следующий день к городу подошли войска Романа Михайловича Брянского и Глеба Ростиславича Смоленского. Вышеуказанные князья, а также Владимир Владимиро-Волынский и Мстислав Луцкий выразили недовольство штурмом города Львом в их отсутствие. Несогласие в рядах русских князей сорвало поход на Литву. При возвращении в степь татары разорили территорию Курского княжества.
В 1270-е гг. Ногаева Орда, центр которой располагался в междуречье Дуная и Днестра, начинает доминировать над центрально- и южноевропейским регионом. И именно с активной позицией Ногая связано дальнейшее вовлечение Галицко-Волынской Руси в систему зависимости от Орды.
Около 1277 г. ордынский полководец прислал к южнорусским князьям Льву Даниловичу Галицкому, Мстиславу Даниловичу Луцкому, Владимиру Васильковичу Владимиро-Волынскому послов Тегичага, Кутлубугу, Ешимута. Ногай придавал русским князьям отряд во главе с князем Мамшеем для похода на Литву. Татарский отряд разорил земли у Новогрудка, русские рати — около Городно.
Показательно, что и русские князья не гнушались помощью Ногая. К примеру, в конце 1279 г. бездетным умер польский король Болеслав V Стыдливый. Лев Данилович Галицкий заявил претензии на часть польской территории. По словам летописи, «еха к Ногаеви окаянному проклятому, помочи собе прося у него на ляхи». Ногай дал отряд во главе с тремя князьями: Кончаком, Козейем, Куботаном. По словам летописца, князь Лев был «рад поиде с Татары», тогда как присоединившиеся к нему его брат Мстислав Данилович (с сыном Данилом) и двоюродный брат Владимир Василькович «поидоша неволею Татарьского».
Разорив земли у Сандомира, русско-ордынский отряд двинулся к Кропивнице с дальнейшей целью развить наступление на Краков. Однако рассредоточенные силы Льва подверглись атакам поляков. В результате «убиша бо ляхове от полку его многы бояр и слуги добрее, и татар часть убиша. И тако возвратися Лев назад с великим бесчестьем».
В Волынской Кормчей книге сохранилось свидетельство о посещении ставки Ногая в 1286 г. князем Владимиром Васильковичем Волынским. Данное путешествие связывают с вопросами наследования княжества: Владимир намеревался передать свои владения Юрию Даниловичу, на что надеялся получить соизволение могучего ордынского правителя.
Однако существует вероятность и иной причины. Около 1286 г. в Орде сменился хан. Этот факт требовал возобновления инвеститур. В этом случае мы можем предполагать, что поездки в ставку Ногая совершили и другие князья Галицко-Волынской земли, а в ставку нового хана, возможно, ездили представители иных княжеств как южной, так и Северо-Восточной Руси.
С середины 1280-х гг., в прямой зависимости со сменой хана, активизировалась западная политика центрального правительства Орды. Зимой 1286—1287 гг. татарские войска во главе с новым ханом Тула-Бугой совершили поход на Венгрию через Карпаты. Присоединился к военной акции и Ногай. Галицко-Волынская летопись отмечает, что Орда пришла «в силе тяжце, во бещисленном множестве» и «воевавшима землю Угорскую». Татары «разлили повсюду опустошение, грабили что хотели, избивали кого хотели». Однако на обратном пути Ногай и Тула-Буга разделились. Первый пошел «на Брашев» и благополучно добрался до своих кочевий.
Последний же пошел «через горы» и заблудился в Карпатах, «и ходи по тридцать дней». В результате в его войсках возник голод, и «начаша люди измирати, и умре их бесчисленное множество». Туле-Буга же «выиде пеш со своею женою, об одной кобыле, посрамлен от Бога». Ордынский хан заподозрил, что Ногай специально направил его в горы с целью ослабить его войска. И с этого времени «в него (Тула-Бугу) закралась вражда и вселилась злоба».
Однако, несмотря на недоверие к Ногаю, Туле-Буга совершил совместный с ним поход на Польшу следующей зимой 1287—1288 гг. Причем летописец специально отметил, что «бяше же межи има (Ногаем и Тула-Букой) нелюбовье велико». Причем и туда, и обратно ордынские войска двигались порознь, «зане быша межи има нелюбье велико».
В походе участвовали и русские князья: Лев Галицкий, Мстислав Луцкий, Владимир Владимиро-Волынский и Юрий Львович Галицко-Волынский. А хан Тула-Бука с войсками «стояша на Лвове земле две недели, кормячеся, не воююще... И учиниша землю пусту всю». Далее летописец отмечает, что после ухода ордынцев Лев посчитал людские потери и недосчитался около тринадцати тысяч человек.
Таким образом, за время многочисленных ордынских внешнеполитических акций в 1270—1280-е гг. князья Галицко-Волынской Руси обязаны были участвовать со своими дружинами в походах татар, а также предоставлять ханским войскам базу для ведения боевых действий, что неоднократно приводило к разорению подвластных им территорий.
Нередко они сами являлись инициаторами призвания ордынцев для решения своих внешнеполитических проблем. Фиксируется поездка в ставку Ногая князя Владимира Васильковича, что может свидетельствовать о поездках в ставки ордынских ханов и других князей Галицко-Волынской земли.
Кроме того, Галицко-Волынская летопись фиксирует заверение завещания князя Владимиро-Волынского во время похода татар и русских князей на Польшу. В завещании подчеркивается, что ордынские ханы рассматривались как высшая властная инстанция, и их участие в утверждении завещания давало ему особый статус и авторитетность.
Злой Московит
По материалам: Селезнёв Ю.В. Русские князья в политической системе Джучиева Улуса (орды).