Плёс. Конец XVII века.
Холодный осенний ветер гулял по Волге, забираясь под потёртые кафтаны братьев-разбойников, прятавшихся в камышах у высокого берега. Их атаман, Григорий по прозвищу Груздь, приложил ладонь ко лбу, вглядываясь в предрассветную муть. Озеро, что звалось в народе Святым, лежало неподвижное, как свинец, сливаясь с хмурым небом.— Видишь? — хрипло прошептал его младший брат, Федот, щурясь на едва заметную тёмную полоску дыма на горизонте.
Вижу, — коротко бросил Груздь. — Купеческий струг. С оброком из Костромы, не иначе. Готовь цепь.
Легенда о «плёсских водоворотах» была их главной уловкой. Пока суеверные кормчие боялись мифических подводных сил, братья творили свою науку. Они не носились по волнам на лёгких челнах; их оружие лежало на дне. Длинная, в несколько саженей, тяжёлая якорная цепь. Один конец её был намертво вкопан на берегу, а другой лежал в лодке, которую они называли «посудиной». Разбойники на веслах, крадучись вдоль берега, вывозили цепь на середину фарватера и топили её. Цепь ложилась на дно, невидимая с поверхности, образуя смертельную петлю. Они возвращались к берегу и начинали медленно, с нечеловеческим напряжением, выбирать другой конец. Со дна поднималась муть, вода бурлила, но главное — натянутая как струна цепь превращалась в нож, режущий подводную часть купеческого судна.
Сегодняшняя жертва приближалась. Сторож на струге лениво смотрел вперёд, больше думая о скорой стоянке и горячей похлёбке. Он и не заметил, как у самого Плёса вода забурлила странным, неестественным образом. — Тащи! — сдавленно скомандовал Груздь. Десять пар рук ухватились за цепь. Мускулы налились кровью. Цепь на дне со скрежетом поползла, поднимая со дна ил и водоросли. Сторож на струге наконец услышал шум и присмотрелся к воде. Его глаза округлились от ужаса: прямо по курсу из глубины вставала стена кипящей, грязной пены. «Водоворот! Пропали!» — закричал он. Но было поздно. Раздался оглушительный скрежет, судно дрогнуло, будто налетело на мель, и затем в его борту открылась страшная рана. Холодная волжская вода хлынула в трюм с товаром. На палубе поднялась паника. А братья уже спускали на воду две быстрые лодки. С топорами и крючьями. Добыча была стопроцентной — обречённое судно уже не могло уйти.
Струг был богатым: бочки с солью, сукно, даже несколько ларей с деньгами. Разбойники работали молча и быстро, привычно сбрасывая за борт тех, кто пытался сопротивляться. Груздь, как всегда, не участвовал в резне. Он стоял на берегу, наблюдая. В его душе, огрубевшей от лет грабежа, шевельнулось что-то неприятное. Он вспомнил лицо молодого парня со струга, который в отчаянии пытался спасти свой сундучок – весь его мир. В глазах того парня был не страх смерти, а отчаяние человека, теряющего всё, что имел. — Брат, чего задумался? Добыча богатая! — Федот, его кровь и плоть, сиял от азарта. Для него это была великая игра.— Ничего, — отмахнулся Груздь. — Я думаю. Он считал не деньги, он считал годы, проведенные в страхе и вечной погоне. Считал тени тех, кого они отправили на дно. И с каждым разом золото и ткани радовали все меньше.
В ту ночь, когда в землянке под Плёсом делили добычу и гуляли, Груздь вышел на высокий берег. Внизу темнела Волга, несущая свои воды вдаль, к спокойным и честным городам. Он смотрел на огни редких рыбацких судов и думал о том, что их слаженная банда — та самая цепь, которую они растаскивают по дну. Она держит их вместе, но однажды её натяжение станет невыносимым, и она разорвёт их жизни. Он не знал, что в Костроме уже снаряжают карательный отряд по указу государя, уставшего от жалоб на «плёсских водяных». И что скоро не они будут ставить смертельные ловушки, а их самих загонят в капкан. Но в тот вечер Груздь просто стоял на ветру, слушал, как шумит вода о берег, и впервые за долгое время мечтал не о новой добыче, а о тихой, неприметной жизни, где ему не придется больше растаскивать по дну озера тяжелую, ржавую цепь.
Конец.
Аудиоверсия рассказа
Подписывайтесь на дзен-канал «Faust-My_story» и не забывайте ставить лайки.