Квартира, в которой жили Владимир и Кристина, никогда не была их. Здесь действовали особые правила, установленные Людмилой Алексеевной, матерью Владимира.
Она владела этой трешкой, доставшейся ей после смерти мужа, и это право собственности давало ей, как она считала, право распоряжаться не только стенами, но и судьбами обитателей.
В тот вечер, как обычно, они вчетвером сидели за ужином. Людмила Алексеевна во главе стола, Владимир напротив Кристины, а между ними, уткнувшись в телефон, — Вадим, младший брат Владимира.
— Солянка сегодня удалась, — произнесла Людмила Алексеевна, разламывая кусок ржаного хлеба.
Ее голос был спокоен, но Кристина, знавшая каждую интонацию свекрови, почувствовала подвох.
— Спасибо, Людмила Алексеевна, — автоматически ответила Кристина.
— Да, вкусно, — безэмоционально поддержал Владимир, не отрываясь от тарелки.
Он всегда старался быть невидимкой на этих семейных трапезах. Вадим, глядя на экран, ухмыльнулся.
Людмила Алексеевна отпила чай, поставила чашку с легким стуком и вытерла губы салфеткой. Ее церемония была закончена.
— Я решила, что нужно Вадиму купить квартиру, — объявила она, как если бы речь шла о покупке новой скатерти.
Владимир поперхнулся. Кристина замерла с вилкой в руке. Один Вадим никак не отреагировал на ее слова.
— Мама, что ты… — начал Владимир. — Какая квартира? Цены сейчас бешеные.
— Именно поэтому и нужно покупать, пока не стало еще дороже, — парировала Людмила Алексеевна. — Вадиму уже тридцать. Негодно ему жить в комнате с братом, как подростку. Ему нужна своя жизнь, своя семья.
"Своя жизнь", — мысленно повторила Кристина, глядя на Вадима, который за последние три года не работал и дня, предпочитая просиживать в гостиной за играми и просмотром сериалов.
Вся его "жизнь" состояла из их еды и их бесконечного терпения.
— Мама, это прекрасная идея, но где взять деньги? — осторожно спросил Владимир. — У тебя есть сбережения?
Людмила Алексеевна посмотрела на сына с легким презрением, как на нерадивого ученика.
— Моих сбережений хватит разве что на балкон. Я говорила с риелтором. Нужна приличная сумма на первоначальный взнос, и эта сумма есть у вас.
Тишина в комнате стала абсолютной. Даже Вадим оторвался от телефона, почуяв неладное.
— У… нас? — прошептала Кристина.
— Да, Кристина, у вас. Я знаю, что вы вдвоем откладывали все эти годы, пока жили у меня. Владимир получает хорошую зарплату, ты тоже неплохо зарабатываешь. У вас уже должна быть приличная сумма на депозите.
Владимир побледнел. Эти деньги были их мечтой о своем уголке, о свободе от власти матери, о ребенке, которого они не решались завести, пока жили под одной крышей с Людмилой Алексеевной и Вадимом. Это был их пропуск в нормальную жизнь.
— Мама, — голос Владимира дрогнул. — Это наши с Кристиной деньги. Мы их копили на…
— Я знаю, на что вы их копили! — сухо перебила его Людмила Алексеевна. — На свою квартиру! Эгоистичная мечта. У вас здесь есть крыша над головой, есть семья. Вы не платите за аренду, только за коммуналку и еду, а Вадим? Ему нужно обзаводиться семьей!
— Но почему это должно быть за наш счет? — вступила Кристина, почувствовав, как по телу разливается жар. — Вадим взрослый человек. Пусть работает и копит сам.
— Не смей так говорить о моем сыне! — вспыхнула Людмила Алексеевна, обращаясь к невестке. — У него не сложилось! У него характер тонкий, ранимый. Он не приспособлен к этой жестокой жизни, как Владимир. Владимир сильный, он справится. А Вадим… Вадиму нужна помощь.
"Характер тонкий, ранимый", — снова мысленно эхом отозвалось у Кристины.
У Вадима был характер паразита, который прекрасно приспособился к теплому месту.
— Мама, это несправедливо, — тихо сказал Владимир. — Мы работали днями и ночами, отказывали себе во всем. Эти деньги — наша будущая квартира...
— Ты забыл, как в детстве ты за ним ухаживал, когда он болел? Ты забыл, как он на тебя смотрел? А теперь ты готов оставить его ни с чем? Ради каких-то бумажек? — голос Людмилы Алексеевны дрогнул, и на ее глазах выступили слезы. Это был коронный прием.
Владимир опустил голову. Кристина видела, как он сжимает кулаки под столом. Он всегда уступал матери.
Ее манипуляции, чувство вины, которое она в нем взращивала с детства, — все это делало его беспомощным перед ней.
— Людмила Алексеевна, — начала Кристина, постаравшись говорить максимально спокойно. — Мы понимаем вашу заботу о Вадиме. Но это наши общие с Володей сбережения. Мы не можем просто так отдать их. Это наше будущее.
— Ваше будущее здесь! — рявкнула свекровь. — В этом доме! Зачем вам искать что-то еще? Это все отговорки! Я вас приютила, когда у вас ничего не было! А теперь вы накопили и хотите уйти? Так вот знайте: этот ваш "капитал" — это плата за мое гостеприимство! Плата за то, что я терпела вас все эти годы! Давайте деньги сюда!
Кристина онемела от такой наглости. Людмила Алексеевна не приютила их, они переехали к Людмиле Алексеевне по ее же настоятельной просьбе после смерти свекра, чтобы "скрасить ее одиночество".
И с тех пор они содержали квартиру, закупали продукты, оплачивали все счета, пока Вадим бездельничал, а Людмила Алексеевна распоряжалась их жизнью.
Вадим наконец отложил телефон в сторону и посмотрел на мать с обожанием, как верный пес, которому бросили кость.
— Мам, правда, не надо ссориться из-за меня, — сказал он слащавым голоском. — Я как-нибудь сам.
— Молчи, сынок! О тебе должны позаботиться! — отрезала Людмила Алексеевна, а затем перевела взгляд на Владимира. — Я требую, чтобы вы отдали деньги. Завтра же мы идем в банк и переоформляем депозит на Вадима.
— Требуете? — Кристина встала. Ее терпению пришел конец. — Вы ничего не можете требовать! Это наши деньги, заработанные нашим трудом! Мы не отдадим их ради того, чтобы ваш тридцатилетний сын-бездельник продолжал вести праздный образ жизни в новой квартире, в которую мы вложим свои деньги!
Людмила Алексеевна тоже поднялась. Две женщины стояли друг напротив друга, и воздух между ними трещал от ненависти.
— Ты кто здесь такая? — прошипела свекровь. — Пришла в нашу семью и учить меня вздумала? Без меня ты бы по съемным углам шлялась! Я тебя в этот дом пустила, я и вышвырну!
— Я и сама уйду! — с вызовом выкрикнула Кристина. — Но вы не получите ни копейки!
— Хватит! — закричал Владимир, ударив кулаком по столу.
Тарелки резко звякнули. Все замолчали, глядя на него. Он редко повышал голос. Мужчина был бледен, но смотрел на мать не отводя глаз.
— Мама, Кристина права. Эти деньги наши. И мы их никому не отдадим. Ни копейки. Ты не имеешь на них никакого права.
Людмила Алексеевна посмотрела на старшего сына с шоком и презрением в глазах.
— Так… Значит, ты выбираешь ее? Чужую женщину вместо родной матери и брата?
— Я выбираю нас, — тихо, но твердо сказал Владимир. — Я выбираю нашу с Кристиной жизнь. И Вадиму пора наконец стать взрослым. У него есть неделя, чтобы найти работу и съехать.
— Что? — взвыл Вадим. — Вова, ты с ума сошел! Куда я денусь?
— В общежитие, на съемную комнату, к черту на рога — мне все равно. Ты паразитировал на нас достаточно долго.
Людмила Алексеевна медленно присела. Ее лицо исказила гримаса горькой обиды.
— Прекрасно. Значит, так. Тогда и вы оба… съезжайте. С сегодняшнего дня. Собирайте вещи и убирайтесь из моего дома.
Кристина почувствовала, как подкашиваются ноги. Они не ожидали такого поворота.
— Мама, это же абсурд! — попытался возразить Владимир.
— Мой дом — мои правила. Не хотите помогать семье — живите сами. На свои кровные сбережения. Убирайтесь.
Той же ночью они упаковали вещи в своей комнате. За стеной была слышна тихая, но довольная возня Вадима — он радовался, что остался. Людмила Алексеевна не выходила из своей спальни.
На следующий день супруги сняли квартиру-студию. Она была втрое меньше квартиры у Людмилы Алексеевны, со старой мебелью и видом на соседнюю стену.
Прошел месяц
Как-то раз вечером раздался звонок в дверь. Владимир открыл. На пороге стояла Людмила Алексеевна. Она выглядела постаревшей и растерянной.
— Вова… — начала она, не поднимая на него глаз.
— Мама? Что случилось?
— Вадим… — ее голос сорвался. — Он взял мою кредитную карту. Снял все деньги. И… исчез. Не отвечает на звонки. Я пошла в полицию, они сказали, что это гражданско-правовые отношения, если я сама давала ему карту… А у меня… а у меня коммунальные платежи, лекарства нужно покупать…
Она заплакала тихими, жалкими всхлипываниями. Владимир молча посмотрел на нее.
— Заходи, — наконец сказал он.
Людмила Алексеевна робко переступила порог их маленькой студии. Она огляделась по сторонам и прошептала:
— Я… я не знала, что он так сделает... Я думала, что помогаю ему…
— Ты не помогала, мама, — тихо сказал Владимир. — Ты его губила,и нас вместе с ним.
— Я знаю, — она опустила голову. — Простите меня.
Людмила Алексеевна не попросила денег, они сами предложили ей помощь, увидев тяжелой положение.
Женщина ушла через час, вдоволь наплакавшись и отказавшись от ужина. Супруги посмотрели в окно на то, как ее сгорбленная фигура медленно растворилась в сумерках.
— Мы поможем ей? — спросила Кристина.
— Да, — ответил Владимир. — Но не потому, что она требует, а потому, что мы можем и потому, что она все-таки моя мать...