— Ты что, совсем охренел? — брат Витька тыкал пальцем в свежеподписанные документы. — Это же моя доля! Папина дача — это семейное наследство!
— Семейное? — я усмехнулся, сжимая в руках ключи от обновленной дачи. — А где ты был, когда крыша текла? Когда печка развалилась?
— Мы с Ленкой тоже имеем права! — визжала сестра. — Ты не мог без нас решать!
— Права? Серьезно? Последний раз ты там была десять лет назад. На папиных похоронах.
Отец умер в феврале. Холодный, мерзкий февраль две тысячи двадцатого. На похоронах собрались все — Витька с новой женой, Ленка со своим программистом, даже тетка Валя из Питера приехала. Стояли у могилы, сопли вытирали, обещали помнить.
После поминок зашел разговор о даче. Шесть соток в Малиновке, деревянный домик пятьдесят квадратов, колодец да сарай покосившийся.
— Продать надо, — сразу заявил Витька. — Поделим поровну.
— Кому она такая нужна? — фыркнула Ленка. — Развалина. Тысяч двести дадут, не больше.
— Может, отремонтировать сначала? — предложил я.
— На какие шиши? У меня ипотека, — отрезал брат.
— У меня дети, — вторила сестра.
Тетка Валя молча пила чай. Она-то знала, что папа последние пять лет жил на даче один. После маминой смерти не мог в квартире находиться — все ее напоминало.
Первый раз после похорон я приехал в марте. Снег еще лежал, но уже подтаивал. Калитка висела на одной петле, крыльцо просело, ступеньки прогнили.
Внутри — запах сырости и старости. Обои отклеились, печка треснула, в углу — ведро для протечек. На столе — папины очки и недочитанная книга. "Мастер и Маргарита". Закладка на середине.
Сел на скрипучий табурет, огляделся. Вспомнил, как в детстве здесь было хорошо. Мама варила варенье, папа строгал что-то в сарае, мы с Витькой и Ленкой бегали босиком по траве.
Позвонил брату:
— Вить, давай вместе отремонтируем. Продадим дороже.
— Некогда мне. И денег нет. Делай что хочешь, только меня не трогай.
Ленке даже звонить не стал. Знал ответ.
Начал с крыши. Нанял Петровича — местного мужика, который еще папе когда-то забор ставил. Сняли старый шифер, положили металлочерепицу. Двенадцать тысяч за работу, тридцать за материалы.
— Что, наследники помогают? — спросил Петрович, закуривая.
— Ага, морально поддерживают. На расстоянии.
— Знакомо. У меня тоже братья такие. Пока делить нечего — родные. Как что появилось — враги.
Потом взялся за дом. Обои ободрал, стены выровнял, покрасил. Полы перестелил — старые доски скрипели как в фильме ужасов. Печку разобрал, новую сложил — сам научился по роликам на ютубе. Пальцы все в цементе, спина отваливается, но печка получилась — загляденье.
Окна пластиковые поставил. Дорого, зато тепло будет. Электрику переделал — старая алюминиевая проводка искрила.
Соседка баба Клава каждый день заглядывала:
— Молодец, Андрюша. Отец бы радовался. А братец с сестрицей где?
— В городе. Дела у них.
— Дела, как же. Помню, когда отец твой крышу латал, никого не было. А на шашлыки — пожалуйста, всей толпой приезжали.
К маю дача преобразилась. Снаружи обшил сайдингом, покрасил в приятный фисташковый цвет. Веранду застеклил, беседку новую поставил. Даже баню срубил — маленькую, но настоящую.
И тут начались звонки.
Первой позвонила Ленка:
— Андрюх, я тут думаю на майские к тебе на дачу приехать. С детьми. Им воздух нужен.
— Дача еще не готова. Стройка идет.
— Да ладно тебе! Мы не привередливые.
Потом Витька:
— Братан, слышал, ты дачу в конфетку превратил. Может, на выходные рванем? Шашлыки, отдохнем.
— Вить, ты же сказал, что тебе некогда.
— Так это ремонтом заниматься некогда. А отдохнуть — святое дело.
В июне приехали без предупреждения. Субботнее утро, я полы на веранде крашу, слышу — машины подъехали. Две. Витька со своей Светкой и двумя пацанами, Ленка с мужем и тремя девчонками.
— Сюрприз! — орет сестра. — Мы решили помочь!
— Чем помочь? — не понял я.
— Ну... моральная поддержка! И вообще, пора дачный сезон открывать!
Дети сразу рванули в дом, начали все хватать, прыгать на новом диване. Светка прошлась по комнатам, цокая языком:
— Ничего так получилось. Правда, я бы обои другие выбрала. И мебель расставила иначе.
Витька открыл холодильник:
— А пива нет? И мяса на шашлык?
— Я работаю, а не отдыхать приехал.
— Вечно ты какой-то напряженный. Расслабься уже!
К вечеру я поехал в магазин — купил мяса, пива, соков детям. Триста с лишним вышло. Пока ездил, они уже мангал распалили, музыку врубили.
Баба Клава через забор смотрит, головой качает.
После того уикенда начался кошмар. Ленка стала приезжать каждые выходные. Без спроса. Ключи себе сделала — взяла мои, когда я в душе был, и копию сняла.
— Это же и моя дача тоже! — заявила она, когда я возмутился.
Витька начал планы строить:
— Слушай, давай второй этаж надстроим. Я комнату себе оборудую, буду иногда приезжать работать. На удаленке же можно.
— На какие деньги строить?
— Ну ты же нашел на ремонт. Найдешь и на второй этаж.
Светка вообще офигела:
— Андрей, вы неправильно участок распланировали. Беседка не там стоит. И вообще, надо ландшафтным дизайнером заняться. Я своей подруге позвоню, она недорого берет.
— Спасибо, не надо.
— Как это не надо? Это же общая дача! Мы все имеем право голоса!
В июле я взял отпуск. Хотел спокойно доделать баню, провести воду в дом. Приехал в понедельник — замок на калитке сменен.
Витька на крыльце сидит, пиво пьет:
— А, братан! Мы решили безопасность усилить. Хороший замок поставили. На всех ключи сделали.
— Ты спросил меня?
— А чего спрашивать? Дача общая же.
В доме — бардак. Посуда грязная, мусор, пивные банки. В моей спальне — Ленкины дети на кровати прыгают.
— Ленка! Какого хрена?
— Не ори на меня! Дети приболели, я решила их на природе подлечить. Имею право!
Вечером собрал семейный совет.
— Так, давайте определимся. Кто вкладывался в ремонт?
— Ну... мы морально поддерживали, — промямлил Витька.
— Морально? Отлично. Я потратил четыреста восемьдесят тысяч. Все чеки есть. Плюс полгода каждые выходные пахал. Готовы компенсировать свои доли?
Молчание.
— Или давайте по-другому. Оформляем дачу на меня, я вам выплачиваю по сто тысяч. Это больше, чем вы получили бы с продажи развалины.
— Ты охренел? — взвился Витька. — Дача сейчас минимум полтора миллиона стоит!
— Благодаря кому?
— Не важно! Это наследство отца!
Ленка наняла юриста. Какого-то хлыща в дорогом костюме. Приехал, походил по участку, сфотографировал все.
— Мои клиенты требуют справедливого раздела имущества. Все улучшения, произведенные без согласия сособственников, не дают права на увеличение доли.
Я достал папку с документами:
— Вот переписка, где я предлагал совместный ремонт. Вот отказы. Вот чеки на все материалы. Вот акты выполненных работ.
— Это ничего не значит, — отрезал юрист.
Витька пошел дальше. Подал иск о разделе имущества. Требовал признать дачу неделимой и выставить на продажу.
Соседи все видели, все знали. Баба Клава при встрече говорила:
— Эх, Андрюша. Знала бы я, что так получится, засвидетельствовала бы, как ты один тут горбатился. А они только жрать приезжали.
Дядя Миша, сосед справа:
— У меня то же самое было. Брат младший. Пока дом разваливался — не появлялся. Как отремонтировал — сразу права качать начал.
В августе умерла тетка Валя. Инфаркт. Быстро, без мучений. На похороны опять все приехали. После поминок ее дочка Марина отвела меня в сторону:
— Андрей, мама просила передать тебе. Перед смертью написала.
Подала конверт. Внутри — письмо и еще один документ.
"Андрюша, знаю, что сейчас у вас с дачей проблемы. Твой отец это предвидел. За месяц до смерти оформил дарственную на тебя. Но с условием — вступит в силу, только если ты вложишь в ремонт больше трехсот тысяч. Он знал, что только ты это сделаешь. Документ у нотариуса, копию прикладываю. Прости, что молчала. Обещала отцу. Храни дачу. Там его душа."
Когда я показал дарственную Витьке с Ленкой, они сначала не поверили.
— Это подделка! — визжала сестра.
— Мы оспорим! — орал брат.
Нотариус подтвердил подлинность. Юрист Ленки развел руками:
— Документ настоящий. Условие выполнено. Дача ваша.
Витька попытался давить на жалость:
— Мы же родные! Как ты можешь?
— Родные? Где вы были, когда папа тут один жил? Когда крыша текла над его головой?
— Мы не знали!
— Врешь. Я звонил, просил помочь. Вы отмахивались.
Ленка пошла ва-банк:
— Ты украл наше наследство! Мы с тобой больше не родня!
— Мы и не были родней. Родня не появляется только когда делить есть что.
Забрали вещи и уехали. Хлопнули калиткой так, что штакетник зашатался.
Прошло два года. Дача стоит, радует глаз. Беседка увита виноградом, в огороде — помидоры и огурцы. В бане по субботам парюсь.
Витька не звонит. Ленка заблокировала везде. На семейные праздники не зовут. Мама Светки при встрече перешла на другую сторону улицы.
Иногда сижу вечером на веранде, чай пью. Баба Клава через забор картошкой угощает, дядя Миша рыбалку зовет. Настоящие соседи.
В папиной комнате ничего не менял. Только фотографию мамы на стену повесил. Рядом — ту самую книгу положил. "Мастер и Маргарита". Так и не дочитанная.
Знаете, что самое смешное? Если бы они тогда, в феврале, согласились вместе ремонтировать — дача была бы общей. Папа хитрый был. Он знал, кто останется, а кто только на готовое придет.
А дарственную написал, как подстраховку. "Вдруг Андрюха не справится с ихними наездами", — наверное, думал.
Справился, пап. Дача стоит. Красивая. Твоя. Моя теперь.
Только вот семьи больше нет. Но может, ее и не было? Настоящей? Может, были просто люди, которые ждали, когда будет что делить?
Сосед новый появился. Молодой парень с женой. Купили участок рядом, где раньше развалюха стояла. Строятся потихоньку.
— Сам делаешь? — спрашиваю.
— Сам. Брат обещал помочь, да что-то не едет.
— Не жди. Если не приехал сразу — не приедет.
— Почему?
— На готовое приедет. Права качать. Говорю по опыту.
Усмехнулся, не поверил. Молодой еще. Научится.