Я проснулась рано, потрясённая сном, в котором котёнок исчезал в бликах света, а библиотечные шкафы бесконечно кружили меня по лабиринту. Лишь тонкий рыжий хвост показывался из-за углов и вёл всё глубже — туда, где даже сон начинал пахнуть иначе: горечью полыни, что оберегает на границе миров, дурманом багульника, что меняет сознание и уводит глубже за грань сна, и влажным мхом, что стелется под ногами ложной почвой, обещая опору там, где её нет.
Когда открыла глаза — Зигзаг спал, уткнувшись в мой бок. День начинался буднично: кофе, завтрак, новости, поглаживание котёнка. Но внутри было глухо, во рту вкус железа, мир казался тусклым и размытым.
Я достала сумку, чтобы разложить книги из библиотеки. Четыре тома: астрономия, старые цивилизации, две по истории. Всё знакомо. Но из-под стопки скользнула ещё одна — тяжёлая, в серо-зелёном переплёте, без названия. Я замерла. Этой книги я не брала.
Переплёт шероховатый, обложка потрескавшаяся, на обороте карандашом выведено: Ex templum. Ни штампа, ни каталожного кармана. Словно чужая вещь.
Зигзаг встрепенулся, подошёл и сел напротив книги, глядя на неё, будто ждал. Его глаза светились янтарём. Я открыла.
Страницы толстые, потемневшие по краям, пахли полынью и пижмой. Почерк тонкий, вытянутый, будто чужой век. Первые записи — на старославянском, с зарисовками мест: Двєри Чєтвєрти, Корідоръ Сєдми Вѣтровъ, Старо Гнѣздо. Я загуглила и дословный перевод выглядел так: Двери Квартала, Коридор Семи Ветров, Старое Гнездо. Словно путеводитель по мирам. Всё слишком знакомо.
Зигзаг зашипел, отступил к стене. В воздухе прокатилась волна холода. Я убрала ладонь — стало легче.
— Лёля, ты бредишь, — сказала я себе, но уже понимала: просто так такие вещи не приходят.
Проверила на сайте библиотечный каталог — ничего похожего. Между страниц — визитка с выцветшей надписью: Кравицкїй, т.е. Кравицкий (с ошибкой в одну букву, случайно ли?). Под ней — полоска слюды с узором-фракталом, неестественным и разомкнутым.
Я хотела позвонить Роме, но сбросила вызов. Что сказать? Что мой котёнок боится книги, которой не существует?
Вернулась к страницам. Глава о «немых окнах» начиналась с красной буквы. Бумага зашуршала, будто живая, буквы дрожали. Между строк проступили отпечатки пальцев, как если бы старую страницу кто-то держал мокрыми руками. Я услышала писк — котёнок продолжал озираться, нервно постанывая. Я прошептала:
— Ты что-то чувствуешь?
Зигзаг скрылся в коридоре, сел у зеркала, где когда-то мелькала нечеловеческая тень, но тогда я была уверена, что это ожил Дом. Мурашки побежали по спине.
Я попыталась отложить книгу, но палец заныл, будто обжёгся. На полях проступило слово: ЗДЕСЬ. Я провела рукой — словно чья-то ладонь коснулась моей. Слово исчезло. Лампа моргнула трижды, как глаз.
Внутри охватила лёгкость. Книга не была просто предметом. Через неё кто-то пытался связаться. На другой странице — надпись: Если нашёл, значит, уже искал. Разговор начался до тебя.
В этот момент раздался стук в дверь. Котёнок ураганом бросился к порогу, но не мяукал, а почти неслышно поскрипывал голоском, будто рассуждая сам с собой. Я переложила книгу под подушку — на всякий случай. За дверью стояла соседка, попросила соль и быстро ушла. В этот момент я снова почувствовала: в квартире повеяло дальним ветром и сухой травой, как на страницах той книги, — и свет из коридора странно дрогнул: мои тени распались, словно рядом со мной стояли ещё двое.
Я снова открыла книгу. На странице отлитой странным серебряным светом — рисунок дверного проёма и то же слово: ЗДЕСЬ. Я дотронулась. В пальцах зазвенела дрожь. Зигзаг прыгнул на стол, перевёл взгляд с меня на дверь. Я поняла: мне предлагают выбрать: открыть дверь — или оставить всё как есть.
Моя рука сама легла на страницу. Свет погас. Вокруг раздались приглушённые, едва различимые голоса. Они хотели, чтобы я слышала. В этот момент параллель вновь чуть приоткрылась. Книга оказалась тем порталом, которого я так ждала. И теперь кто-то или что-то стояло за моей спиной:
— У нас одна попытка. Запоминай. Мы не те, кем кажемся в этих мирах, — голос звучал тихо, будто не из-за спины, а сразу изнутри головы. — То, что ты видишь, — лишь проекция. Лишь отражение, удобное для их законов.
Воздух вокруг дрогнул, как поверхность воды, и на мгновение квартира стала чем-то иным: пол исчез, уступив место чернильной пустоте, а стены рассыпались в стороны, открывая звездную пыль, пульсирующую в темноте.
— Мы здесь давно, но нас будто стерли из твоей памяти, — продолжил голос. — И не ты потеряла способность видеть параллели — их закрыли от тебя. Ты нужна была… в неведении.
— Вспомни. Пока не поздно, — умоляюще произнес второй.
Я хотела обернуться, но тело словно застыло между вдохом и выдохом. Только в отражении стекла напротив виднелись три фигуры: моя — и ещё две, смутные, колеблющиеся, как призраки из света и тени.
— Мы — твои отражения из тех миров, — произнёс один из них.
— Нас разделили, чтобы ты не вспомнила, кем была на самом деле. Но время подходит к концу. И книга — лишь первый ключ.
Слова повисли в воздухе, словно часть заклинания, которое вот-вот изменит всё.
Я моргнула — всё исчезло. Кухня снова была кухней. На столе лежала книга. На обложке лишь темнел свежий отпечаток кошачьей лапы. И тут же появился библиотечный штамп, каталожный кармашек, нужная полка. Чудеса. Я открыла, чтобы посмотреть название: Квантовая механика в комплексном пространстве II. Снова пролистала до той же страницы, что открывала ранее — сухая статья о свойствах нитей в космическом пространстве. Больше ничего.
Зигзаг тихо мурлыкал, глядя на меня так, будто он всё понял.
Я зависла в мыслях: прикоснулась ли я к параллели — или кто-то достучался сюда, воспользовавшись единственным шансом?
В голове прозвучало ясно, как команда:
Будь внимательна. Запоминай. Вторых шансов не будет.
P.S. Меня не отпускает мысль: почему книга оказалась именно у меня? Я точно помню — я её не брала, но ведь кто-то её подложил. Надо вернуться в библиотеку: тамошняя тишина хранит слишком много чужих голосов.
