Самое трудное – идти в дом, где живет горе. Тогда ёкает сердце и ты начинаешь впускать в себя чужую боль, впрочем, уже не чужую, а теперь и вашу, читатель и зритель наших фильмов. Но, как не идти, когда понимаешь – мы не имеем права забывать, мы должны говорить о мальчишках, которых уже нет, и об их матерях, которые есть, которые живут рядом с нами!
И вдруг наши фильмы стали "не рекомендованы к показу"! Как ни странно это слышать, но этот вердикт передают представителям отечественных кинофестивалей, которые, отбирая к показам фильмы в год "Защитника Отечества", получают такое вот "руководство" из недр Министерства культуры РФ. Что это? Кто этот чиновник, обзванивавший первых лиц фестивалей - молчок. Они боятся нам назвать их имена, потому - культура жива за счёт Минкульта. Скажешь поперёк и окажешься в "другой культуре" - бесплатной, народной: ну, как мы сейчас.
Неправда наносит непоправимый ущерб. Она калечит душу, разрушает психику людей. Подчёркиваю: нужна полная правда. Она нужна всем: и живым, и мертвым.
Читать внимательно и до конца статью, чтобы не осталось вопросов: по ссылке:
Каждый погибший достоин того, чтобы о нем говорили не в массе погибших, а персонально, поименно. И не переломились бы большие начальники, если бы в извещении о гибели солдата или офицера в Афганистане, подписывались не неведомым и неведающим военкомом, а теми, выполняя чей приказ погиб воин. Да, матери никто погибшего сына не вернет. Это так. Но мать, получившая письмо от большого боевого командира с теплыми словами о погибшем сыне, с добрым сочувствием и скорбью, имела бы в утешение неутешного горя чувство гордости за сына, за его дела, за его подвиг.
