Самое трудное – идти в дом, где живет горе. Тогда ёкает сердце и ты начинаешь впускать в себя чужую боль, впрочем, уже не чужую, а теперь и вашу, читатель и зритель наших фильмов. Но, как не идти, когда понимаешь – мы не имеем права забывать, мы должны говорить о мальчишках, которых уже нет, и об их матерях, которые есть, которые живут рядом с нами!
И вдруг наши фильмы стали "не рекомендованы к показу"! Как ни странно это слышать, но этот вердикт передают представителям отечественных кинофестивалей, которые, отбирая к показам фильмы в год "Защитника Отечества", получают такое вот "руководство" из недр Министерства культуры РФ. Что это? Кто этот чиновник, обзванивавший первых лиц фестивалей - молчок. Они боятся нам назвать их имена, потому - культура жива за счёт Минкульта. Скажешь поперёк и окажешься в "другой культуре" - бесплатной, народной: ну, как мы сейчас.
Неправда наносит непоправимый ущерб. Она калечит душу, разрушает психику людей. Подчёркиваю: нужна полная правда. Она нужна всем: и живым, и мертвым.
Читать внимательно и до конца, чтобы не осталось вопросов!
Статья опубликована в газете ПРАВДА в пятницу, 15 сентября 1989 года:
«Нужна полная правда...»
Открытое письмо к матери воина, погибшего в Афганистане
Уважаемая Лидия Васильевна!
Не первый день лежит на моем столе ваше письмо. Сколько раз убеждал себя: надо ответить! Храбро начинал и... ничего не мог написать. Поверьте, ничего! Не потому, что мне нечего сказать. Четыре года был в Афганистане. Не в штабных кабинетах провел их, а в гуще событий. Видел и радость успехов и горечь утрат. Мне есть что вспомнить, что сказать. Но письмо к вам для меня оказалось мучительно тяжелым: не получается, не нахожу нужных слов. А так хотелось выплеснуть на бумагу наболевшее, переполнившее разум и душу...
Что же вам написать? Утешать вас в страшном горе, обрушившемся столь нелепо на материнские плечи? Наверное, это излишне. Горе ваше неутешно, его нельзя, невозможно пережить. Его можно только прожить, прожить с достоинством солдатской матери, прожить с гордостью за сына Вадима, сумевшего шагнуть в бессмертие.
В письме есть хорошее слово, использованное вами в характеристике Вадима. Вы назвали его, двадцатидвухлетнего офицера-замполита, комиссаром.
Ваш сын заслужил авторитет солдат, выполнивших немыслимо тяжелую работу войны. А это высшая награда офицеру, а тем более замполиту. Лейтенант Вадим Абиденко был любимцем солдат. Они ему безгранично верили. Он в жестоком бою с душманами проявил высшую степень героизма и скончался от боевых ран на руках у своих солдат.
Ребята, и среди них Вадим Абиденко, прошедшие боевую школу в Афганистане,— особые ребята. У них обостренное чувство ответственности, чести, долга, дружбы, товарищества. Они могли бы быть, и в подавляющем своем большинстве являются, активными бойцами перестройки. Они непримиримы к бюрократизму, чванству, несправедливости. Они не могут жить по принципу
«моя хата с краю». Им есть дело до всего. Уверен, что и Вадим был бы таким же. Уверен потому, что по-иному он не смог бы жить, следуя своим нравственным принципам.
Вы, конечно, понимаете, как ребятам-«афганцам» сейчас тяжело: и от безответственных разговоров, и от безучастного отношения к себе со стороны
должностных лиц на местах.
Прежде всего отмечу, что сейчас каждый считает своим долгом «храбро» высказываться об ошибках Брежнева, вы их называете «заблуждениями Брежнева». Был ввод наших войск ошибкой или нет? Это очень трудный и сложный вопрос. Как известно, сложные вопросы не имеют простых решений. Мы же сейчас просто, без особых усилий к пониманию всей совокупности причин, приведших к такому решению, пытаемся давать лихие однозначные ответы. У нас сейчас вроде бы и нет и тени сомнения в том, чтобы решительно утверждать: «Афганистан был ошибкой Брежнева». Но когда я слышу об этом, то меня начинает грызть червь сомнения. Наверное, не только меня, а и десятки, сотни тысяч тех, кто прошел Афганистан. В чем же мои сомнения, вокруг чего мои мучительные раздумья? А почему Брежнев принял такое решение? Кто-то
ведь ему докладывал о положении дел в Афганистане, кто-то анализировал бурные события в этой стране? Этот акт нельзя воспринимать как неожиданное
озарение, как решение, возникшее вдруг. Да не было никакого «вдруг»! Сейчас уже известно, что шла определенная подготовка к походу за Амударью еще задолго до декабря 1979 года. Еще весной 1979 года наши войска подошли к границе и... не перешли ее. Почему? Что насторожило стратегов афганского похода? В чем-то засомневались?
И вот тут мое мнение таково в ни меньшей степени, чем Брежнев, за принятие этого не продуманного до конца решения на ввод советских войск отвечают
те, кто давал из Афганистана необъективную информацию. Они по долгу своему обязаны были глубоко разобраться в происходящих событиях, понять расстановку противоборствующих сил, исторические и религиозные традиции афганского народа. Очень сомневаюсь, что поступавшая оттуда информация была правдивой, объективной. Так разве эти должностные лица не несут ответственности за свою безответственную информацию, которая на практике оказалась дезинформацией со столь далеко идущими стратегическими последствиями? Разумеется, этим я не снимаю ответственности ни с Брежнева, ни с других высших руководителей. Нет! Но я утверждаю, что в сомнительном решении о вводе войск повинны не только они. Повинны и те, кто был рангом пониже, кто по своему служебному положению вносил свою лепту в подготовку этого решения. И это мое твердое убеждение, так же как и то, что они должны отвечать за это.
Не приемлю разговоров, когда кое-кто сейчас пытается убедить в том, что они тогда были против ввода наших войск. Не приемлю эту «храбрость» назад. Есть хорошая китайская мудрость: «Нет большой храбрости в том, чтобы играться хвостом мертвого тигра». У некоторых начальников не хватило мужества «играться» хвостом живого тигра. Так хотя бы теперь в этом надо признаться честно. Это было бы актом гражданского мужества. А если его не было тогда и нет сейчас, если была проявлена должностная трусость, то нечего строить из себя храбрецов задним числом.
Причем разговор должен идти не только о необходимости должностного мужества, но и должностной чести. Если те, кто сейчас пытается изобразить из
себя «провидцев», несогласных с решением Брежнева, Устинова на ввод наших войск, то делом должностной чести с их стороны было бы положить на стол в
знак несогласия рапорт об отставке. Это было бы честно, мужественно и достойно.
А если это не было сделано, то справедлив вывод о том, что у этих людей не хватило гражданского мужества, чести. Боязнь потерять престижные должности «зажала за кадык» и мужество, и честь.
Допустим, это было тогда. Но логично напрашивается и другой вопрос. Почему же после того, как стал самоочевидным афганский урок, когда стало понятно, что военной победы там быть не может, когда было сказано о необходимости быстрейшего вывода советских войск, когда любой здравомыслящий человек должен был бы стремиться не к продолжению и наращиванию активных боевых действий, а к сохранению жизни советских солдат и офицеров, почему продолжалась нарастающая активность боевых действий с участием наших войск? Почему тогда еще погибали наши воины? Допускаю и это, если бы суровая необходимость заставила наших «мужественных» начальников спасать официальную власть от прямой и непосредственной угрозы. Но если этого не было, то почему надо было для проводки колонн с продовольствием, например, в Хост, осуществлять «грандиозную» операцию с участием советских солдат? Что, афганская армия хуже нас знала, как это сделать?
Опыт боевых действий афганской армии без нашего участия, после вывода советских воинских частей, показал: они умеют воевать и без поддержки наших
войск. Во все времена полководцы знали, что надо думать не только о результатах, но и о цене, которая платится за эти результаты. Так кто же должен отвечать за те потери, которые мы несли до и после принятия решения о выводе наших войск? Что, некому? Я так не думаю. Это где же те, кто Звезды Героев получал, но не отвечал за цену этих звезд!
Об Афганистане много писалось и пишется. Чисто это, на мой взгляд, неправда. Но неправда не может быть утешением для тех, кто заплатил столь тяжелую цену за этот не продуманный до конца шаг. Неправда наносит непоправимый ущерб. Она калечит душу, разрушает психику людей. Подчёркиваю: нужна полная правда. Она нужна всем: и живым, и мертвым.
Теперь о другой стороне дела. Сейчас многие пытаются утверждать, что наши ребята в Афганистане погибали зазря. Не могу с этим согласиться! Разве советские воины не внесли достойный вклад в то, за что борется суверенный демократический Афганистан? Это зря, что ли?
А послушать бы мнение самих воинов-интернационалистов. Может быть, они, видевшие радость боевых успехов и боль утрат, обильно полившие пыльные дороги Афганистана солдатским потом и кровью, считают, что зря действовали, по ошибке погибали, без пользы переносили эти трудности? Уверен: большинство воинов-интернационалистов так не думают. Перед их глазами, в их памяти Афганистан — это измученная, чрезвычайно бедная страна, народ которой полон страданий и надежд. И каждый воин-интернационалист гордится тем, что он хоть в малой доле оказался причастным к судьбе этого умного, гордого и трудолюбивого народа. Нет, я не прошу, чтобы наших воинов осыпали цветами, трубили о них в фанфары. Но относиться к ним с гордостью,
уважением и почтением — долг и общества, и каждого из нас в отдельности.
Безмерна боль матерей, вдов, детей погибших в Афганистане воинов. Безмерно их горе, невосполнима утрата. Но, как это делают некоторые наши газеты и журналы, говорить о том, что их родной человек погиб по ошибке — значит кощунствовать и над их незаживающей раной, и над памятью тех, кто сложил
голову, честно выполнив свой солдатский долг.
Хотелось бы высказать еще одну мысль. Сейчас стало модным кидать камни в сторону армии. Впечатление такое, будто идет соревнование в этом, чтобы как
можно сильнее уколоть армию, как можно больше опорочить ее. Эта эпидемия коснулась и воинов-«афганцев». Нередко можно услышать: «Что они там совершили героического? Они же проиграли войну». В результате воины-«афганцы» попали из войны огненной во вторую войну — моральную.
Не могу и с этим согласиться. Нет, наши советские воины не проиграли войну. Они выполнили свой долг и достойно ушли. Наши воины абсолютное большинство боев завершили успешно. Если уж говорить о какой-то неудаче в афганской операции, то она — на совести политиков. И снова, и снова возникает вопрос: правильно ли мы действовали, войдя в эту страну? В этом нужно тщательно разобраться. Поэтому и решительно поддерживаю наш Верховный Совет в его стремлении разобраться в афганской проблеме во всем ее объеме, разобраться и честно сказать о её уроках, сколь бы они ни были суровы и горьки.
Наконец, еще одна мысль. Это забота о погибших и раненых. Чего греха таить: кому-то Афганистан стал местом, где он без особых подвигов «заработал» боевую награду. Для некоторых он стал трамплином к новой, более высокой должности. И тоже без особых заслуг. Но ведь войн без гибели людей не бывает. А это значит, что для многих Афганистан обернулся самой дорогой ценой — жизнью, запаянной в цинковый гроб. А для еще более многих воинов — искалеченной судьбой. Невниманием, бесчеловечностью, порой надругательством над их горькой судьбой. Тот же гроб с телом Вадима Абиденко вам не могли отправить домой из Ташкента, так как не было билетов. И тогда сопровождающий гроб офицер, однокурсник Вадима, вынужден был поработать на даче одного из работников ташкентского аэропорта, чтобы хоть так достать билет и довезти гроб до места назначения.
Что я могу по этому поводу сказать? Какое можно найти оправдание такой крайней бесчеловечности? Какая должна быть заплывшая жиром душа у того
работника? Нет слов и нет границ гнева, обиды.
Но и здесь у меня возникает вопрос о безответственности ответственных должностных лиц за судьбу «афганцев». Подобно тому человекоподобному работнику аэропорта, они забыли о своем служебном, человеческом долге: перед памятью погибших. Это они не смогли, не захотели сделать то, что обязаны были сделать по своим служебным обязанностям. Нет! Не Отечество виновато в этом омерзительном случае. Обида должна быть на тех чинуш, у которых ничего святого не осталось. Не только обида, но и требование их сурового наказания.
Как-то мне уже приходилось высказываться о том, что каждый погибший достоин того, чтобы о нем говорили не в массе погибших, а персонально, поименно. И не переломились бы большие начальники, если бы в извещении о гибели солдата или офицера в Афганистане, подписывались не неведомым и неведающим военкомом, а теми, выполняя чей приказ погиб воин. Да, матери никто погибшего сына не вернет. Это так. Но мать, получившая письмо от большого боевого командира с теплыми словами о погибшем сыне, с добрым
сочувствием и скорбью, имела бы в утешение неутешного горя чувство гордости за сына, за его дела, за его подвиг.
А разве мало других проблем, связанных с воинами-«афганцами»? Партия и правительство с вниманием относятся к этим проблемам. Приняты хорошие решения. Кто должен их выполнять? Те, кто на местах представляет и партию, и Советскую власть. Так почему родителям и семьям «афганцев» приходится обивать пороги каких-то контор, чтобы оборудовать могилу погибшего? Почему так плохо решаются квартирные и другие вопросы? Что, в этом Отечество виновато? Нет! Опять же те, кто забывает о выполнении своих прямых обязанностей.
Скажу еще об одном явлении, которое меня беспокоит. В последнее время появились художественные фильмы о воинах-«афганцах». Модная тема! При всех достоинствах фильмов, снятых нашими кинематографистами, не могу согласиться с ними в одном вопросе. Они почему-то показывают этих воинов на один манер: жестокими, с какой-то извращенной психикой. Ребята-«афганцы» мне видятся в другом плане. Да, они в свои двадцать—двадцать пять лет видели смерть, прошли жестокую закалку огнем. Но, видя смерть, горе, разрушения, они не очерствели душой. Более того, они сохранили в девственной первозданности доброту души, любовь к людям, сопричастность к человеку в его горе. Они готовы прийти на помощь любому, оказавшемуся в тяжелом положении, защитить незаслуженно обиженного. Война не сделала из них тупых исполнителей, уповающих только на авторитет силы. Нет, нет и еще
раз нет! Они тоньше, чувствительнее, оголеннее перед людьми.
Вспоминаю ночь на одной горной заставе в Афганистане. Взвод под командованием молоденького старшего лейтенанта оседлал высоту, господствовавшую над участком горной трассы. Ночью начался бой. Душманы вели плотный огонь. Старший лейтенант, оказавшийся рядом со мной, с какой-то задумчивой грустью произнес: «Эх! Настроить бы афганцам школы, больницы, мечети. Хорошо бы! А мы вынуждены стрелять!» Никогда не забуду этого офицера, ибо в нем, как в капле воды, отразились лучшие качества нашего человека. Идет бой, а офицер думает, как бы построить афганцам
то, что украсило бы их жизнь.
Не забуду и другого старшего лейтенанта, которого в тяжелейшем шоке доставили в ближайший медпункт — афганский военный госпиталь в Кабуле. Афганские врачи во главе с полковником медицинской службы (кстати, первой афганкой, ставшей позже генерал-майором) вывели нашего офицера из шока.
Когда он пришел в сознание, то первыми его словами были: «Как там ребята?» Он думал не о себе, а о ребятах: как им там без него, все ли живы? Такие вот
они, «афганцы». Почему бы именно эту душевность не показывать на экране? Почему не показывают, что наши воины не только стреляли? Не впадаем ли мы опять в другую крайность? В начале афганского похода все средства массовой информации взахлеб говорили о том, что наши воины только тем и заняты, что сажают «аллеи дружбы». Это была неполная правда. В Афганистане шли тяжелые бои.
Теперь же кое-кто шарахается в другую крайность — показывать лишь разрушительную сторону войны. А это уже вторая полуправда. Но кто думает, что две полуправды дают в сумме правду, тот глубоко ошибается.
Уважаемая Лидия Васильевна!
Длинный у меня получился ответ. Понимаю, слишком больные вопросы вы затронули. Видно, вам нестерпимо больно, больно одной со своим страшным горем. Но из вашего письма еще больше видна обида. Она уместна, ибо есть немало такого, на что можно обижаться. Только об одном прошу вас: не обижайтесь на Отечество, на армию! Уверен, что так же сказал бы вам ваш
сын лейтенант Вадим Абиденко. Уверен потому, что он был офицером, носил с гордостью военную форму. Он связал свою жизнь с нелегкой офицерской судьбой, связал, зная, что военная служба — удел сильных духом, мужественных людей. И нашу Родину, Отечество наше он любил безгранично и нежно. Уверен в том, что комиссар Вадим Абиденко, будь он сейчас жив, сказал бы своей матери, нежно гладя ее натруженные руки: «На Отчизну, мама, не обижайся. Она у нас большая, добрая. Ей сейчас тяжело, очень тяжело. Ее душа исстрадалась от боли за своих сынов, погибших и искалеченных на афганской земле, ее тело пожирают паразиты, демагоги и другая накипь, выплеснутая волной перестройки. Мне дорого это Отечество, а значит, оно должно быть дорого и тебе, мамочка».
Так бы он сказал, ибо свою сыновнюю любовь к Отечеству он доказал своими делами, всей своей недолгой, но честно прожитой жизнью.
Когда-то выдающийся мудрец Востока Фирдоуси писал:
Все в мире покроется пылью забвения,
Лишь двое не знают ни смерти, ни тления:
Лишь дело героя да речь мудреца
Проходят столетья не зная конца.
Разве это не слова о вашем сыне Вадиме? Ведь дело его — это подвиг Героя. Потому оно нетленно, оно в памяти тех, кто знал лейтенанта Абиденко, в жизни его солдат, вернувшихся из далекого Афганистана и дающих жизнь новому поколению.
Доброго вам здоровья, Лидия Васильевна, материнского мужества и гордости за сына — моего однополчанина лейтенанта Вадима Абиденко.
С глубоким уважением Генерал-майор Ким ЦАГОЛОВ.
Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
P.S. Для тех, кто не знает, что на все наши публикации введено ограничение видимости контента в поисковых системах.
Публикации не показываются в лентах, рекомендациях и результатах поиска. Горевать от этого не нужно, мы и не такое проходили. Нравится? - оставайтесь глухими, нет - комментируйте статью, делитесь. Просьба, естественно, к тем, кто прочитал эти строки.
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА" за 1989 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.