В ту эпоху общество иначе смотрело на алкоголь. Пиво часто было единственным доступным напитком. Тост был необходимым элементом заключения деловых сделок, и отказ от дружеской чарки считался в лучшем случае чудачеством, а в худшем — признаком асоциальности. Рабочие нередко получали зарплату прямо в пабах: первые фабриканты использовали их как кассы.
В XVIII веке, когда Лондон охватила «джинновая лихорадка», приведшая к такой зависимости и насилию, что напиток прозвали «материным горем», власти отреагировали тем, что сделали пиво более доступным — как меньшее зло. Пили его абсолютно все.
«Во время жатвы сельскохозяйственные рабочие выпивали по семь–восемь пинт довольно слабого пива в день. Пить в течение дня означало утолять жажду, восполнять силы и получать калории», — рассказывает Мартин Корнелл, писатель и автор книги Странные истории об эле. — «Портер так назывался потому, что его пили носильщики — мужчины, таскавшие грузы по улицам Лондона. Они садились у паба, ставили ношу на землю и заказывали кварту, чтобы продолжать работу».
Конечно, пиво было не только «энергетиком» — тогда тоже умели злоупотреблять. Газеты той эпохи полны рассказов о том, как люди падали с лошадей, разбивали экипажи или получали производственные травмы по пьянке. Но само представление об алкоголизме как болезни или зависимости в культуру вошло лишь в XIX–XX веках.
«Чрезмерное пьянство считалось аморальным. Его воспринимали как грех, разновидность чревоугодия», — поясняет Дженнингс. — «И в прошлом пьянство было даже большей проблемой, чем сейчас, если говорить об авариях, буйном поведении и насилии».
Вредные последствия чрезмерного потребления алкоголя способствовали зарождению движения трезвости в середине XIX века, но первые серьёзные меры по ограничению часов работы пабов были предприняты только во время Первой мировой войны. Тогда пабы обязали закрываться утром и днём. Правительство считало, что держать рабочих подальше от выпивки полезно для военных нужд, да и зерно экономилось.
Исключение сделали для рыночных пабов, считавшихся важными для торговли: покупатели и продавцы заключали сделки в пабах и скрепляли их выпивкой. Именно поэтому оставшиеся в Лондоне «ранние» пабы смогли продолжить работу с рассвета: все они были исторически рыночными.
После войны утренние выпивки окончательно вышли из моды, в основном потому, что законы о лицензиях сделали работу большинства пабов по утрам незаконной. Люди стали лучше понимать риски для здоровья, питьё детьми стали осуждать, а «приличные» дамы вскоре предпочли чашку чая шумному пабу. В некоторых странах (например, в Чехии) традиция утренних выпивок ещё сохраняется, но в Британии те времена давно прошли. Сегодня редко встретишь кого-то, кто зайдёт в The Market Porter, The Hope или Fox and Anchor перед работой. И всё же эти пабы остаются напоминанием о времени, которое было не так давно. До Первой мировой утренний бокал был таким же обычным делом, как сегодня вечерний «Хэппи-ауэр».