Света страдала на диване. На столе чашка с остатками кофе, шторы закрыли окно, на полу валяется женский журнал, на компьютере застыла странная картинка.
Света лежала на спине и смотрела в потолок.
Пришла мать, взглянула на дочь: «Что с тобой»?
И Света рассказала, что подружка оказалась гадиной, Степка – настоящий подлец, на работе не дали премию: «Все, мама, гадость. Все противно. Я второй день лежу. И не уговаривай, пожалуйста».
Мать раздвинула шторы и открыла форточку. Взяла чашку и помыла под краном. Подняла журнал и положила на стол, выключила компьютер.
Спросила: «Чем у тебя пахнет»?
Света ответила, что прокис куриный фарш, приготовила, чтобы дать бездомным котам. Пусть пока так, не до фарша.
Мать быстро вынесла во двор, вернулась: «Полно грязного белья. Где порошок»?
Света ответила. Мать не нашла: «Встань и найди. Хватит валяться». Света не двинулась. Мать подошла, уставилась: «Встань, пролежни будут».
У Светы лицо пепельного цвета. Почти сползла с дивана, переваливаясь с ноги на ноги, поплелась в ванную. Подала коробку.
- Насыпь!
Света сделала. Мать немного толкнула в спину: «На кухню». Дочь повиновалась. Села на стул.
Мать мыла посуду, чайник поставила на плиту. Света хотела вернуться на диван. Мать не пустила: «Не дам! Хватит»!
Достала из сумки баночку маринованных опят: «Почисти картошку». Света чистила, лицо оживилось.
Затем рядом стояли у плиты, смотрели, как варится картошка. Света положила голову матери на плечо.
За столом сидели плечо к плечу, опята с картошкой – вкусно.
Поели, мать попросила, чтобы Света проводила. Вышли на улицу, вечерний город потихоньку успокаивался.
Мать обняла: «Не хандри, любимая».
Света вернулась, привела квартиру в порядок, включила музыку и думала: «Что мне подружка? Все равно. И на Степку наплевать. Без премии переживу».
Хандра иногда – видимость. Ее приносит маленький чертик. В таких случаях подарит освобождение от тупой неподвижности только родной человек. Нельзя без родного, без любимого.