Тусклый вечерний свет лениво пробирался сквозь полупрозрачные занавески, наискось разделяя безвкусно обставленную комнату на две половины — светлую и тёмную. На освещённой стороне сидел опустошённый и разочарованный Хаяси Сабэй. Не в силах больше встречаться глазами с Тарамото, своим единственным другом, он уставился в стену с незатейливыми фривольными рисунками. Тарамото, словно мрачное изваяние из руин запретных храмов, восседал в темноте напротив и сверлил Сабэя немигающим змеиным взглядом.
На кровати, спиной к Сабэю, сжавшись испуганным комком, лежала тщедушная проститутка. Её плечи изредка вздрагивали, и тогда в тишину комнаты тонкой иглой вонзался едва слышный всхлип. Сабэй равнодушно покосился на горошины её позвонков, на тёмные полосы кровоподтёков, сплошь покрывавшие худые ягодицы, на тощие икры — и снова безразлично уставился в стену. Ничего не шевельнулось в нём. Даже злоба ушла после нескольких хлёстких ударов ремнём по обнажённому телу.
У него снова не получилось. Сабэй не мог взять женщину, пока на него смотрел Тарамото. А Тарамото смотрел на него с того самого схождения на Оногоро, и теперь от пронизывающего взгляда старого друга нельзя было укрыться даже за самой толстой стеной. Отныне он всегда сидел или стоял рядом, и из его горла, распахнутого ножом Сабэя, густым потоком по груди стекала чёрная кровь.
Неверным движением Сабэй потянулся к бутылке и нечаянно её опрокинул. Прозрачная лужица медленно растеклась по полированной поверхности стола. Виски он полюбил ещё до войны, когда дядя передал ему подарок от «одного англичанина» — так он тогда назвал того прощелыгу, мистера Рэйли. Нынче этот напиток можно купить даже в самом задрипанном борделе — англичане наводнили своим алкоголем всю Японию. Но вкус того первого виски был иным, особенным. Очень особенным...
День не задался с самого утра, а затем задуманное и вовсе понеслось под откос. Теперь настроение Сабэя тяжёлым осадком опустилось на самое дно мироздания. Таинственный меч утерян, а Тарамото по-прежнему здесь, в этой комнате. А ведь план казался простым и надёжным. Сабэй узнал о тайном пристрастии лейтенанта, командующего десантным отрядом, к азартным играм и, изобразив пьяный кураж, нарочно проиграл ему клинок в карты. Сабэй был уверен, что потом, не вызывая подозрений у дяди, сможет забрать вакидзаси обратно уже на острове, прямо у каменного кофуна. Уже из мёртвых рук офицера. Лишь так можно было доставить клинок прямо к Храму, не привлекая смертельно опасного внимания дядюшки. Но на священной земле Оногоро оказались проклятые русские, и всё пошло прахом. Дядя запретил сходить на берег, лейтенант с отрядом попал в засаду и был убит. Безмозглый капитан канонерки приказал дать по острову несколько выстрелов и ложиться на обратный курс. Сабэй ещё долго стоял на палубе, глядя, как берег Оногоро с одинокой горой, вздыбившейся к небесам, медленно тонет в туманной дымке горизонта.
И вот он снова в борделе, снова пьян и снова умывается горечью мужской неудачи. И Тарамото всё ещё рядом. Он наверняка рассмеялся бы сейчас, если бы не разрезанная глотка, лишившая его смеха навсегда.
По подлокотнику кресла медленно прополз белый, словно обсыпанный мукой, червяк. Вязко перебирая короткими жгутиками-лапками, он добрался до ладони Сабэя и неторопливо ввинтил своё продолговатое тело в плоть. Вена на предплечье вздулась, и синюшный волдырь перекатом двинулся под кожей. Сабэй уже не обращал на это внимания. Подобные видения стали его спутниками с того самого первого спуска во Мрак, и он кое-как научился их игнорировать. Шумно выдохнув, он подхватил бутылку и сделал большой глоток. Всё нутро обожгло алкоголем
— Пошла вон, — раздражённо рыкнул Сабэй.
Проститутка мгновенно, словно только этого и ждала, сорвалась с кровати, подхватила свой лёгкий халат и, не поднимая головы, торопливо засеменила к выходу. Дверь бесшумно затворилась, и Сабэй остался в полной тишине наедине с мёртвым другом. Тарамото улыбнулся. Бледные губы резиново растянулись, обнажив подкрашенные красным зубы, будто вторя жуткому разрезу на горле. Сабэй поднял бутылку в его сторону и коротко кивнул. Виски снова опалил глотку, и Сабэй, поморщившись тряхнул головой.
— Да что ты так смотришь?! — прорычал он. — Как будто не знаешь, что иначе было нельзя!
Тарамото вновь стал серьёзен. Его безжизненные глаза по-прежнему сверлили Сабэя. В чёрных, как бездна, зрачках не отражался ни лунный свет, ни та неуловимая искра, что тлеет во взоре живых. Сабэй откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Дыхание морским прибоем ударило в уши, и хмельное сознание понеслось прочь из тесной комнаты борделя, устремилось в глубины воспалённой памяти — туда, где мир ещё стоял на своём месте, где был жив лучший друг, а путешествие на затерянный в Японском море остров было просто очередным ритуалом. Это случилось всего несколько лет назад...
...Море в тот день было спокойным. Крейсер «Хасидатэ» сердито рокотал машинами, разрезая острым носом свинцово-серебристую гладь. Солнце почти достигло зенита и щедро разливало по палубе свою уставшую за долгое лето желтизну. Сабэй стоял рядом с дядей, как и пристало телохранителю и ученику, и украдкой наблюдал за коротко стриженым седобородым человеком в форме лейтенанта.
Скупые жесты, рубленые фразы, негромкий, но властный голос в сочетании с глубоким, будто уставшим взглядом — всё выдавало в нём вельможу, привыкшего повелевать и намного превосходящего этот мундир простого морского офицера. Но Сабэй чувствовал: за внешним спокойствием адмирал Того таил страх. И страх этот был вызван не минами или внезапной атакой, а чем-то неведомым, почти невероятным для такого человека, как адмирал флота лучшей нации мира, нации победителей и мудрецов, чьими родоначальниками были сами боги.
Сабэй догадывался, о чём размышляет могущественный сановник. Уже сорок лет как безжалостная длань цивилизации вычеркнула из официальных документов империи такие понятия, как злые духи тэнгу, демоны ками и прочее мракобесие. И вот теперь адмиралу предстояло снова столкнуться с этими пережитками тёмных времён.
— Значит, древнее божество? — будто вынырнув из омута тяжёлых дум, произнёс Того.
Танака неподобающе долго молчал в ответ. Его испещрённое морщинами лицо оставалось каменным. Казалось, морские волны были ему в диковинку — так увлечённо, позабыв о всяком почтении, он рассматривал серебряную рябь на робких, почти девичьих из-за штиля гребешках. Сабэй краем глаза уловил смущение адмирала, и ему самому, скромному ученику тёмного шамана-ёммодзи, стало неловко за главнокомандующего флотом целой страны.
Но Танака чмокнул по-старчески поблёкшими губами и надтреснутым голосом произнёс:
— Мы поклонялись богине Идзанами много сотен лет. После её болезни и ухода в мир мрака Ёми-но Куни она стала богиней теней и повелительницей восьми богов грома. Мы возносили ей молитвы каждую луну, но лишь после того, как прогремел всемирный гром, начали сбываться пророчества.
— Это вы про вулкан Кракатау? — вкрадчиво спросил адмирал.
— И не только, — хмыкнул Танака. — Мощь нового бога прокатилась по всему свету, и так же скоро взойдёт сияющая слава Нихона. Поэтому мы с вами и встретились сегодня на этом судне. Кракатау — это только начало. Скоро мы обуздаем истинную силу стихий. Ветра, снега и морозы будут подвластны нам. Нужно лишь дать богам то, чего они желают больше всего.
— И что же это? — спросил Того, будто уже потеряв интерес к беседе.
Но Сабэй почувствовал нутром: вопрос этот напряг адмирала, а ожидание ответа пронзило флотоводца, пригвоздив к палубе, точно булавка — пойманное насекомое.
И тут Танака повернулся к собеседнику. Его измождённое лицо треснуло паутиной морщин, распавшись безумной улыбкой. Сквозь почерневшие пеньки зубов он со сладострастием процедил:
— Кровь, конечно. Что же ещё? Кровь и живые души, господин адмирал. Поэтому мы туда и плывём. Не будь я уверен в успехе, не дошёл бы до самого адмирала Того! — Танака прищурился и сухо расхохотался. — Ваше превосходительство.
— Я слышал легенду про супругов Идзанами и Идзанаги, — сухо кивнул Того. — Идзанами отведала пищи в Стране Мрака, и её тело наполнилось червями и личинками. Затем явились боги грома. Но это всего лишь легенда, не так ли? Как это поможет нам в грядущей войне?
— Не совсем так, — Танака мгновенно стал серьёзен. — Легенды часто искажают правду. Боги грома и есть те самые черви. Они произросли из тела Идзанами. И поначалу их действительно было восемь, но сильнейший сожрал остальных. Они стали им, а он — ими, и все теперь являются единым целым, девятым. Поэтому он и взял себе новое имя — грозное имя Караками.
— Чем же оно грозное? — настороженно спросил Того.
Ликующие, злобные огоньки загорелись в глубине впалых глаз шамана, но его голос, шелестящий, словно змеиная чешуя, оставался монотонным и ровным.
— Истинные шаманы черпают знания от духов. Лишь духи владеют древним языком котодама, дающим слова силы! И на этом языке его имя означает «Повелитель Всего». Я говорил с ним там, во Мраке. Он требует много даров, куда больше, чем прежде, но и награду за поклонение обещает величайшую. Новые земли и великие победы.
— Древние боги хитры и коварны, — отрезал Того. — Почему мы должны верить этому?
— Потому что у нас нет иного выбора. Отныне он — наш Караками. Все последние годы лишь его воля сотрясала воды и земли, он сам это сказал. Разве хоть один из прежних богов внял молитвам наших жрецов и остановил его? Нет, — Танака медленно помотал головой. — Никто на такое не способен. Но Караками — владыка всего, а значит, и владыка справедливости! Он отличает нас, порождённых богами, от прочих, потому и удостоил чести служить ему. Все бедствия последних лет — дело его рук, а теперь честь добывать ему пищу выпала нам с вами, господин адмирал...
Вытянутый силуэт острова вынырнул навстречу крейсеру, сразу приковав к себе взгляды Сабэя, адмирала Того и Танаки Ито. Зелёная поросль густо оплела угрюмую гору, вершина которой скребла ленивые облака. Острые тени разрезали каменистый склон на квадраты и треугольники, лёгкими штрихами подчёркивая провалы расщелин.
— Это вулкан? — кивнул в сторону острова Того.
— Много веков назад им был, — согласился шаман. — Но любой вулкан может проснуться, если в нём ожил бог.
— Надеюсь, не сегодня, — Того ещё раз окинул взглядом тёмный силуэт на горизонте и, поправив фуражку, развернулся, чеканно зашагав к капитанскому мостику. Пришло время готовиться к высадке.
Спустя тридцать минут несколько шлюпок хрупнули деревянными носами о гальку. Матросы тут же выскочили на отмель, ухватились за борта и потащили лодки на берег. Сабэй сидел рядом с дядей, как ему и полагалось, и его взгляд то и дело возвращался к каменному лицу Таро Тарамото, лучшего друга со школы Катори-синто рю. Осиротев в раннем детстве, Хаяси Сабэй попал в эту школу, посвященную богу войны Хатиману, благодаря влиянию дядюшки Танаки. Ходили слухи, что тёмный ёммодзи и заклинатель демонов Танака Ито когда-то оказал неоценимую услугу сэнсэю этой обители мастерства кэндзюцу, и тот оказался перед ним в неоплатном долгу. Двое сирот, Таро и Хаяси, сдружились сразу, а изнурительные тренировки и шаманские практики на грани человеческого сознания сплотили двух лучших учеников, сделав их почти единым целым — один ум на двоих и четыре руки одного непобедимого воина. Вот и сейчас их лица были невозмутимы, а спокойные взгляды выражали лишь уверенность и силу.
Вскоре цепочка военных во главе с шаманом и адмиралом двинулась в путь, неспешно огибая подножие потухшего вулкана. Сабэй шагал следом за дядей, не спуская с глаз с его коренастой когда-то фигуры, облачённой в просторное ветхое одеяние со множеством амулетов.
— Когда-то миром правил один бог, — едва различимо доносился до Сабэя трескучий голос Танаки. — Он создал порядок из хаоса, а потом раскололся надвое. Одна половина ушла в чертоги смерти и ужаса и вкусила там семя Мрака. Из неё и явились восемь червей-богов. Они правили подземным миром и взращивали чёрное семя в теле мёртвой праматери. Это семя способно на многое. Отнять жизнь или даровать безграничную удачу, поймать демона или выпустить его из Мрака в наш мир. Мелкие духи иногда способны просачиваться из Мрака, и чтобы не выпускать ками, особенно злых и опасных — в местах, где миры соприкасаются, были возведены кофуны. Один из таких кофунов есть и на этом острове.
— А разве другие боги не способны разрушить кофун? — строго, по-военному, спросил Того.
— Кофун защищают символы на его стенах. Их называют руны. Многие напоминают древние кандзи. Пока они целы, кофун несокрушим для любых ками.
— Несокрррушим! — раздалось поблизости, и все разом повернулись на звук.
На самом краю подлеска, раскинув, словно в приветствии, широкие крылья, застыл чёрный тетерев. Птица совсем не боялась. Наклонив голову, она с любопытством разглядывала вереницу людей.
— Говорящий тетерев? Он одержим? — с испугом спросил поражённый Того. — Это же тэнгу!
— Нет, это не тэнгу и не какой-нибудь другой демон. Некоторые духи просачиваются из Мрака, — Танака подошёл ближе и заглянул в чёрный глаз птицы. — Но для людей это безопасно. Слышите свист?
— Как будто далёкий корабельный гудок, — Того прищурился, вслушиваясь в едва уловимый звук. — Что это?
— У вас на флоте это называют выпускным клапаном, — усмехнулся шаман. — Специальное отверстие в кофуне, что регулирует выход для Ками. Скоро сами всё увидите, господин адмирал. Пойдёмте, тетерев — не самое интересное на этом острове.
Каменный кофун встретил гостей хмурым взглядом единственного круглого глаза — слепого отверстия, взирающего куда-то вдаль, за туманный горизонт. На верхней плите тёмно-зелёные папоротники вальяжно раскинули упругие остролистные плети, словно поглощая солнечный свет. Едва достигнув зелёных зарослей, лучи разбивались на игривые блики, рассыпались и скатывались в густую траву, будто избегая древнего мегалита. Возле кофуна стало ощутимо прохладнее.
— На нашей планете много таких мест, — произнёс Танака. — Здесь наш мир очень близок к Мраку. Прикоснитесь к плите. Не бойтесь.
— Она как лёд, — адмирал положил ладонь на гладкую базальтовую поверхность и тут же почувствовал пронизывающий холод. — Что там, под кофуном?
— Под ним — Мрак, и Мрак горяч, как вулкан, — шаман криво улыбнулся, и было видно, что ему доставляет удовольствие эта таинственность. — Для того и служат кофуны — остужать дыхание Бога. Чтобы он не испепелил нас своим гневом.
— Что теперь? — прервал его адмирал. — Как нам встретиться с вашим Богом?
— Сабэй, Тарамото! — окликнул учеников Танака.
Те немедленно двинулись в обход кофуна, волоча за собой человека в грязно-жёлтой тюремной робе с плетёной корзиной на голове. Высокие папоротники тут же скрыли их широкие спины. Позади каменного сооружения захрустели ветки, раздался деревянный стук, негромкие голоса, и вскоре Сабэй вновь предстал перед адмиралом и шаманом.
— Готово, сэнсэй, — коротко кивнул он.
— Тогда приступим, — шаман скинул с плеча мешок и, легко размахивая им, уверенно направился в сплетение зелёных листьев. Того покосился на своё внушительное сопровождение и с куда меньшей уверенностью последовал за проводником.
Перекладины деревянной лестницы жалобно застонали под весом адмирала, когда тот спускался в тайный ход у кофуна, открытый помощниками шамана. Из ямы тянуло холодом, затхлостью и странным травяным запахом. Того ступил вниз последним, когда керосиновая лампа уже осветила стены прямоугольного подземелья. Отрешённые взгляды шамана и его двух помощников были устремлены куда-то поверх нагромождения хвороста в самом тёмном углу. На полу, вжавшись в ворох сухих веток, скорчился связанный узник. Корзина слетела с его головы и валялась неподалёку. Тусклый свет лампы не позволял адмиралу разглядеть над ветками что-нибудь, кроме лабиринта теней. Шаман сел в традиционную позу сейдза и развязал свой мешок. В его ладони появился ярко-алый цветок, и шаман медленно поднёс его к глазам.
— Могильная хиганбана, — задумчиво произнёс Танака, вращая в пальцах соцветие с острыми, словно ножи, лепестками. — Паучья лилия, цветок небытия и забвения. Чтобы вы лучше понимали, господин адмирал, вот это, — шаман указал на ворох сухих растений, — порох, а этот цветок — детонатор. В неумелых руках это яд, но настоящий ёммодзи знает, что с ним делать.
Танака подошёл к куче в углу и водрузил на её вершину красный цветок. Чиркнула спичка, и через несколько секунд подземелье затянуло густым едким дымом. Густые космы ядовитых испарений тут же потянуло в открытый люк, но это никак не спасло от задымления. Того закашлялся и прикрыл лицо локтем. Внутри флотоводца стремительно разрасталась тревога
— Потерпите, господин адмирал, — едва сдерживая кашель, сдавленно прохрипел Танака. — Ничего не бывает без жертв. Сабэй, пора...
Горло Сабэя разъедало удушье, а глаза застилала пелена слёз, но на команду сэнсэя тело среагировало мгновенно. Резкий выпад вправо. Ладонь ложится на рукоять. Рывок. Лёгкий, едва уловимый звон стали. Левая рука крепко накрывает лоб узника, правая совершает полёт смерти — и горло жертвы выплёскивает густой поток крови.
Того дёрнулся от неожиданности, судорожно смахнув с лица горячие брызги. Мгновенно чувство опасности взяло верх: пальцы машинально нащупали рукоять «Смита-Вессона» в кобуре.
— Успокойтесь, адмирал! — с трудом выдавил Танака, выставив вперёд ладони. — Это просто часть ритуала.
— Какого ещё... — Того зашёлся в новом приступе кашля, в глазах потемнело. Он выронил пистолет и упёрся ладонями в колени. Ладони прошли сквозь брюки, погрузились в суставы, вынырнули с обратной стороны — и адмирал рухнул лицом в землю. В голове загудело, стало свободно и невесомо. Командующего флотом окутал Мрак.
— Тащи его в Переход Грома, — издалека донеслось до угасающего сознания Того, прежде чем ватное забытьё накрыло его без остатка...
Сабэй дёрнулся и открыл глаза. Тарамото стоял напротив, исподлобья наблюдая за ним. В голове гудело. За окном робко брезжил рассвет. Тело затекло от сна в кресле, а во рту было сухо, как в пустыне. «Ещё ведь нужно на встречу Танаки и Рэйли успеть», — скользнула неприятная мысль. Рэйли не нравился Сабэю. Ему не нравились все европейцы, но этот был особенно противен. Его манеры, пижонская трость и вечно надменное выражение лица вызывали у обычно спокойного телохранителя глухое раздражение. Сабэй открыл крышку часов и с облегчением откинулся на спинку кресла. До встречи оставалось ещё три часа. Англичанин любил поспать подольше. Осведомлённости Рэйли можно было только позавидовать — уже через несколько часов он откуда-то прознал о неудаче на Оногоро и теперь упорно напрашивался идти к острову вместе с ними. Сабэй окинул комнату мутным взглядом, нашёл одежду и принялся неторопливо натягивать её на себя. Снова тяжёлым комом накатило воспоминание об утерянном мече, и он невольно поморщился. Искоса глянув на Тарамото, Сабэй застегнул на поясе портупею и вышел.
*. *. *
Уолтер Рэйли предпочитал как можно реже покидать миноносец «Джинсоку», выделенный японским адмиралтейством специально для него. Официально являясь военным атташе британской короны, Рэйли на деле представлял отдел «R» секретной разведывательной службы Её величества по оккультизму и колдовству. По совместительству Рэйли также входил в узкий круг совета масонской ложи «Великий Восток Франции», и со всем этим багажом полномочий он прозябал на самом краю света в захолустном японском порту Хаката. Захолустным порт разумеется не был, а город Фукуока и вовсе служил важнейшим узлом для морских связей империи с Китаем и Кореей, но для истинного джентльмена благородных кровей, коим без сомнения являлся Уолтер Рэйли, любой город за пределами британской метрополии считался захолустьем просто по определению. Уже несколько лет Рэйли жил в Японии, пропитывался потихоньку местным колоритом, привыкал к диковинным для европейца и уж тем более для англичанина обычаям туземцев. Любви к японцам у него так и не появилось, но понимать он их стал получше. Приказ о переводе он получил в тысяча девятьсот первом году, когда хвалёная японская шимоза вдруг стала показывать чудеса эффективности. Ничего необычного в этой чудо-начинке для снарядов и торпед не было. Ещё с конца прошлого века и англичане, и французы усиленно работали над стабилизацией пикриновой кислоты, входящей в состав взрывчатки. Соединение её с натрием и калием давало некоторые результаты, но до совершенства было очень далеко, и тут вдруг шимоза... Успехи японского флота в войне с Китаем воодушевили императора Мэйдзи на постройку броненосного флота, а такой козырь в противостоянии с Российской империей Британия упустить не могла. Не прошла это информация и мимо «Великого Востока Франции», и цели магистра и его кураторов как никогда совпали с целями Короны. Далее последовали кредиты от Ротшильдов, строительство новейших броненосцев на британских верфях и вооружение армии и флота. И все эти звенящие золотом потоки шли через холёные руки Уолтера Рэйли. Вот только деньги, лежащие на счетах лондонского банка, в силу огромного расстояния слабо грели мистера Рэйли. И он мечтал поскорее закончить азиатскую эпопею и вернуться с японских островов на острова британские. То, что его пребывание в порту решительно нельзя было назвать ярким приключением, не особо печалило Рэйли. Он был канцелярским служащим, и это его полностью устраивало. Отчёты, передвижение средств, сбор слухов от агентов из местных и непрерывное пьянство — вот и вся рутина обычного конторского работника, кем Рэйли по сути и являлся.
Война с Россией была неизбежна, и нападение на Порт-Артур Рэйли встретил со спокойным скепсисом. Несмотря на внушительную подготовку к войне, в Японию он не верил, но слухи о чудо-оружии, коим без сомнения являлась та самая шимоза, заставили разведчика навострить уши и принять стойку опытной ищейки. А новость о подрыве броненосца «Петропавловск» с самим адмиралом Макаровым на борту на одной-единственной мине утвердила в мысли, что отправили его сюда не зря. Совершенный разгром второй Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении превратил задумчивое многоточие в секретных докладах Рэйли в жирный восклицательный знак. Каково же было его удивление, когда сам адмирал Того во время своего обращения к представителю британского адмиралтейства капитану первого ранга Уильяму Пэккету заявил, что на стороне Японии сам Бог Грома, и именно этот Бог пустил на дно русскую эскадру. Служака Пэккет, конечно, принял эти слова за браваду, а вот Рэйли ими очень заинтересовался.
И вот, спустя два дня, Рэйли был твёрдо намерен отправится в составе небольшой эскадры на встречу с таинственным японским Богом. Своих верных помощников и отъявленных головорезов Макроя и Бизли он, конечно же, возьмёт с собой. Японцам он по-прежнему не доверял в вопросах безопасности. Все эти боевые практики — это, конечно, хорошо, но старый добрый кольт в трудных ситуациях куда надёжнее.
Рэйли критически осмотрел каюту, потом бросил взгляд на большую клетку в углу, накрытую чёрной накидкой. Ручной ворон по прозвищу Крэдл в это время обычно спал, вот и сейчас никаких звуков из клетки не доносилось. Золотые карманные часы щёлкнули крышкой, и Рэйли взглянул на циферблат. Пора было собираться. Надев свежую рубашку и военный мундир, Рэйли подхватил свою трость из омелы с навершием в виде оскаленной головы льва и отправился на завтрак. Из соседней каюты двумя мрачными громоздкими тенями за ним тут же последовали офис-референты департамента безопасности, как он полушутя называл Макроя и Бизли. Военная форма сидела на двух наёмниках фальшиво и вызывающе, будто чужая кожа, натянутая поверх настоящей — грубой и потёртой. Рэйли первое время пытался выбить из подчинённых хоть каплю соответствия выдуманным специально для них званиям, но быстро понял бессмысленность этой затеи и махнул рукой. Отличные рекомендации и удивительная способность быть всегда в боевом состоянии, невзирая на количество выпитого, перевешивали любые нюансы в их поведении.
С яичницей Рэйли разделался в два счёта и уже приступил к утреннему чаепитию, когда посыльный сообщил, что гости прибыли, и мистер Танака ждёт у трапа. Рэйли мысленно ухмыльнулся — именовать шамана мистером было насмешкой над всякими правилами культурного обращения. Японцы и так были дикарями, а грязный оборванный язычник и вовсе походил на аборигена с каких-нибудь экзотических островов. Рэйли встречался с Танакой неоднократно, и при каждой встрече удивлялся целой армии военной охраны, приставленной к тому. Так произошло и в этот раз — автомобиль с шаманом сопровождал целый кортеж, но на палубу стоящего на приколе миноносца взошли лишь двое — сам Танака и его телохранитель Сабэй. Сабэя Рэйли одновременно не любил и опасался. Словно уличная крыса из самых глухих трущоб Лондона этот человек вызывал у проницательного Рэйли омерзение, страх и гадливость. Макрой и Бизли при появлении посетителей тоже подобрались и нахмурились. Будь они псами, их загривки уже ощетинились бы жёсткой шерстью, а пасти ощерились в злобном оскале. Что-то похожее можно было прочесть и на лице Сабэя.
—Моё почтение, мистер Танака! — Рэйли мгновенно преобразился в радушного хозяина. Сияя от удовольствия, он широко раскинул руки в приветствии и шагнул навстречу гостям.
Шаман в ответ коротко поклонился и, миновав англичанина, проследовал к столу. Соломенная накидка «мино», надетая поверх истрёпанного кимоно землисто-коричневого цвета, тихо захрустела, когда Танака опустился на свободный стул. Рэйли застыл с расставленными в стороны руками, резиново улыбнулся и вернулся на своё место. Усевшись напротив гостя, Рэйли брезгливо осмотрел его наряд. Босые ступни с въевшейся грязью, потемневшие ногти на узловатых пальцах, глубокие борозды морщин на старческом лице и безобразный пучок сальных волос, собранных на макушке. На резном посохе тихонько вздрогнул колокольчик, когда Танака пристроил эту кривую палку к столику рядом с тростью Рэйли. Пучки волос, вплетённые тонкими верёвками в резьбу посоха, вызвали у Рэйли приступ тошноты, и он мысленно порадовался, что успел разделаться с завтраком до прихода этого старика. Почему-то, не развязное и грубое поведение визитёра и не его гадкий облик, а именно вид этой мерзкой палки переполнил чашу терпения британца. Он решил отринуть всю эту нудную церемонию с обменом любезностями и приступил сразу к делу:
—Итак, — Рэйли опустил ладони на поверхность стола и взглянул в неподвижные змеиные глаза собеседника. По-японски Рэйли говорил уже вполне сносно и обходился без переводчика, — вы знаете, зачем я вас пригласил. Мне, как военному атташе, поручено сделать доклад о вашем этом... — Рэйли поиграл в воздухе пальцами, — Боге Грома, — наконец нашёлся он, сопроводив последнюю фразу снисходительной улыбкой, давая понять шаману, как на самом деле относится к этой теме. — Мы, знаете ли, серьёзно относимся к оккультным практикам, и мне прислали директиву подробно описать ваш... Культ или как правильно? Вы уж не обессудьте, не знаю всех тонкостей.
—Это древняя японская религия, — после некоторой паузы ответил Танака. Лицо его при этом оставалось совершенно неподвижным, будто тонкие старческие губы жили своей собственной жизнью по отношению к остальному лицу, — не думаю, что вы найдёте для себя что-то полезное.
—Но адмирал Того... — начал было Рэйли, когда шаман резко его перебил:
—Адмирал Того глупец! Он слишком буквально понимает пророчества и ритуалы!
—Я тоже так считаю, — заговорщически понизил голос Рэйли и подался вперёд, — но вы же знаете всю эту бюрократию, требуют отчёта. Мне бы одним глазком посмотреть, и всё, я отстану. Что там у вас? Какой-то храм? Я слышал, вчерашнее ваше плавание закончилось неудачей? Так ведь? Какие-то проблемы возникли? Говорят, вам русские помешали?
—Кто говорит? — Танака откинулся на спинку стула, демонстративно увеличив расстояние до англичанина.
«Ему бы в покер играть»,— подумал Рэйли, изучив физиономию старика. Казалось, что кто-то просто натянул его обличие на себя, словно одежду, настолько его лицо было лишено эмоций.
—Да так... — отмахнулся англичанин, — ходили разговоры. Кто-то из матросов сболтнул в пивной, и понеслось.
—У вас хорошие осведомители, мистер Рэйли, — всё так же спокойно произнёс Танака, — вот только на Оногоро нельзя ступать чужеземцу.
—Но... — Рэйли почувствовал, что поймал шамана за хвост, и лицо его озарилось белозубой улыбкой, — если я правильно понимаю, на вашем Оногоро сейчас и так целая рота чужеземцев? А я как раз мог бы поспособствовать в сборе специального отряда, да и дополнительные суда вам бы не помешали, ведь так? Вы ведь на одной канонерке ходите?
—Не так, — проскрипел старческий голос, — я получу столько военной силы, сколько попрошу.
—Значит, — Рэйли сложил пальцы в замок и опёрся локтями о стол, — адмирал Того не так уж неправ насчёт вашей значимости? Раз вы можете требовать такое обеспечение.
Это была победа. Зубы Танаки на мгновение сжались, и по скулам пробежали бугры желваков. Длилось это доли секунды, но пристальный взгляд англичанина выхватил этот момент, и Рэйли мысленно положил монетку на свою чашу весов их с шаманом противостояния.
—Я ведь не многого прошу, мистер Танака, — продолжил наступление Рэйли, — одна поездка. Да я и сам не в восторге, если честно. Мы с вами союзники, и зачем из-за такой мелочи создавать напряжение? Ведь на кону ни много ни мало, а вопрос о дальнейшем снабжении вашей армии и флота. Удача в бою это, конечно, хорошо, но без английских и французских верфей, вы уж извините, но ничего не получится. Да и революционная ситуация в России сейчас напрямую зависит от моего непосредственного начальства.
—Япония сильна как никогда, — прошелестел шаман, — вы, европейцы, слишком самонадеянны и слишком полагаетесь на технологии и политику, тогда как сила в другом, сила в нас, в японцах.
—Хм... — плечи Рэйли вздрогнули, и он, расцепив пальцы, потянулся в боковой карман мундира. На стол со стуком опустился золотой портсигар, и англичанин принялся нервно выковыривать оттуда сигарету. — Мне вот что интересно, мистер Танака, — закурив, произнёс Рэйли, — как бы вы справились со всей своей божественной силой с русскими, не поведи адмирал Рожественский эскадру через Цусимский пролив? Варианты-то у него были.
—Это сила богов его туда направила.
—Может и так, — беззаботно хмыкнул Рэйли, — вот только я точно знаю имя и фамилию этой силы. Так что, думайте, что хотите, запретить не могу, но знайте, что без нашей разведки ваш флот ничего не стоит. И от моих отчётов зависит благосклонность к вам первого лорда адмиралтейства Его величества. Ну так что, как насчёт совместного визита в ваш храм?
—Мы выходим сегодня в три часа дня, — после минутной паузы спокойно, будто сообщив какой-то пустяк, произнёс Танака,
—Я буду с двумя сотрудниками, — тут же сориентировался Рэйли, — ребята неприхотливые, лишних неудобств не создадут.
—Как знаете, — шаман едва заметно кивнул и потянулся за посохом. Старческие суставы хрустнули пучком сухих веток, и Танака поднялся на ноги, — не опаздывайте, — бросил он англичанину и неторопливо зашагал прочь.
—Да уж не опоздаю, — себе под нос пробормотал Рэйли, провожая взглядом сгорбленную фигуру гостя. Только сейчас Рэйли ощутил запах прели и тлена, тонким шлейфом протянувшийся за стариком, — заварите мне новую чашку! — бросил он повару, — этот уже остыл.
Танака и Сабэй спустились по трапу, и вскоре с причала донёсся звук мотора — автомобиль и конное сопровождение медленной гусеницей тронулись с места.
—Макрой, — Рэйли сидел в задумчивости, разглядывая подкованное копыто вепря, служившее наконечником его омеловой трости. Что-то в его нутре странно зудело после разговора с этим стариком и беспокоило, точно заноза, засевшая под кожей.
—Слушаю, сэр, — огромный шотландец присел на стул, ещё хранивший тепло шамана, и слегка наклонил голову набок. Так он выражал полное внимание при общении с шефом. В такие моменты застарелый шрам, разрезающий его лицо от левой брови вниз, до самой челюсти, наливался багрянцем и будто бы начинал пульсировать.
—Нужно узнать, — глядя вслед последнему всаднику, выезжающему с территории порта, задумчиво произнёс Рэйли, — был ли сегодня этот Сабэй в борделе, и что на этот раз говорил.
—Будет сделано, — скороговоркой буркнул Макрой, — я спрошу у этого, как его?
—Сато, — подсказал подчинённому фамилию хозяина портового борделя Рэйли, — только постарайся в этот раз донести все деньги до адресата.
—Будет сделано, сэр, — снова повторил Макрой. На его лице Рэйли не рассмотрел ни тени раскаяния за кражу гонорара во время последнего задания.
—Постарайся обернуться за час. В три отплытие. Вы мне нужны оба. Вот, возьми. И да, вот ещё, господин Сато передаст мне кое-что. Так что, из борделя прямиком сюда.
—Будет сделано, шеф, — кивнул Макрой и сгрёб огромной ладонью пачку японских иен, лежащих на столе. Купюры исчезли во внутреннем кармане шотландца, и тот торопливо направился к трапу. Время уже перевалило за десять утра.
Рэйли вернулся в каюту и закрыл дверь на задвижку. Откинув с кровати свисающее до пола одеяло, он вытянул деревянный ящик и, стоя на коленях, принялся перебирать в руках связку ключей. Наконец, найдя подходящий ключ, он отпер замок и поднял крышку. Из ящика дохнуло пряным, и Рэйли пристально всмотрелся в его содержимое. Несколько круглых амулетов, длинная игла с круглой чёрной бусиной наверху, пара высушенных корешков, несколько флаконов с чем-то напоминающим молотый сахар, перстни, потемневшие от времени птичьи кости, позвонок свиньи.
—Так, это точно нет, — начал перебирать содержимое ящика Рэйли, — это для Африки... Вот! — он взвесил на ладони амулет с изображением солнца с девятью лучами и положил его на пол. Ловким движением он выудил из кармана брегет и, щёлкнув секретной кнопкой, сдвинул верхнюю часть прибора в сторону. В специальную полость точно, без зазоров с лёгким щелчком поместился амулет. — Один есть, — нараспев протянул Рэйли и выбрал из посадочных гнёзд четыре перстня с вычурными символами на клеймах. Провозившись с печатками некоторое время, Рэйли подобрал палец для каждой и довольно пошевелил фалангами. Перстни блеснули узорами и глухо брякнули в тишине каюты. Отполированный до медного блеска медальон с кельтской спиралью и продетой сквозь него тесёмкой Рэйли накинул на шею и спрятал под рубашку. Затем он вынул из ящика треугольную бутылочку с синей жидкостью и откупорил пробку. Тут же в комнате появился терпкий запах, в носу защекотало, и в глазах появились слёзы. Справившись с накатившим зудом, Рэйли тряхнул головой и взял в руки трость. Львиная голова тонко взвизгнула, когда Рэйли с силой крутанул навершие против часовой стрелки. В открывшуюся полость он положил позвонок и плеснул синей жидкости. В довершение он надел на запястье чётки из синего камня и кораллов и вставил во внутренний карман иглу, предварительно обернув её бумагой. Последней деталью был виски. Перелив янтарный напиток из сосуда с широким горлом в бутылку, Рэйли с отвращением посмотрел на слипшиеся перья дохлой чайки, чья тушка наполовину показалась над поверхностью алкоголя. Толстое кривое стекло искажало очертания птицы, и казалось, что чайка разбухла на весь объем банки. Скорчив брезгливую гримасу, Рэйли выудил безвольную тушку из резко пахнущей жидкости и влажно шлёпнул её в умывальник. Много не нужно было — всего лишь один лоскут птичьей плоти. Рэйли отхватил его тонким ножом и так же, как ранее иглу, завернул в несколько слоёв бумаги. Оставшуюся тушку он поднял за крыло и вернул обратно в банку. Теперь всё было готово.
Британца терзало какое-то странное беспокойство, и он решил пару часов вздремнуть перед отплытием. Что-то ему подсказывало, что бодрость и ясность ума в этой экспедиции лишними точно не будут.
Ровно через два часа в дверь нетерпеливо постучали. Рэйли распахнул глаза и полный бодрости вскочил на ноги. Подковы на каблуках его сапог глухо грохнули о деревянный пол, и англичанин ловко одёрнул мундир, который на время сна снимать не стал.
—Сейчас, — лениво протянул он, — ждите на палубе.
—Мистер Рэйли, — судя по хриплому голосу, за дверью стоял Макрой, — в борделе рассказали, что Сабэй опять напился и снова разговаривал с этим своим невидимым Таро.
—Понятно, — громко ответил Рэйли, — деньги отдал?
—Конечно, мистер Рэйли! И книга...
—Что книга?
—Господин этот... Как его?
—Сато! — устало закатил глаза Рэйли.
—Да, господин Сато вам книгу передал.
Рэйли рывком распахнул дверь и выдернул книгу из рук Макроя. Это оказалась потёртая Библия.
—Благодарю, — учтиво кивнул англичанин, — можешь быть свободен.
—Да, ещё, — раздалось уже из-за закрытой двери, — у Сабэя опять ничего не получилось с женщиной!
—Дуглас, — вздохнул Рэйли, — тебе стоит поучиться отличать полезную информацию от бесполезной, — нацепив на голову фуражку, он вздёрнул кверху выбритый подбородок и подкрутил кончики рыжеватых усов. Одним быстрым движением Рэйли выдернул из трости тонкую шпагу и дважды рассёк ею воздух, — Ну что ж, — подмигнул он своему отражению в большом овальном зеркале на стене каюты, — брать всё, не отдавать ничего! В путь, господа!
Уже спустя полчаса Рэйли вместе с помощниками и вороном в большой клетке стоял на пирсе, дожидаясь баркаса с малого бронепалубного крейсера «Идзуми», стоящего на рейде в составе небольшой эскадры из двух миноносцев и трёх канонерских лодок. Воздух над Жёлтым морем был влажный и тягучий, запах соли смешивался с угольной гарью и сладковатым душком гниющих водорослей. Маслянисто-серая вода лениво плескалась у потемневших деревянных свай пирса. Крейсер отсюда казался стальным левиафаном, застывшим в курящейся дымке. Его строгие очертания, высокие мачты и дымовые трубы внушали одновременно почтение и тревогу. На крейсере их ожидал почтенный мистер Танака. Рэйли снова хмыкнул, соединив вместе эти два слова. К довершению абсурда не хватало ещё назвать этого дикаря джентльменом.
Баркас шёл, рассекая тёмные волны, и казалось, что он движется нарочито медленно, будто издеваясь над ожидавшими его пассажирами. Надсадный рёв мотора едва пробивался сквозь шум моря, но с каждой минутой становился всё более отчётливым. Вскоре матросы на пирсе засуетились и начали разматывать штормтрап. Баркас забрал влево и заглушил мотор. Пенный след, тянущийся за кормой катера, тут же оборвался и будто бы выдохнул, отпущенный на свободу. Гребни волн разошлись в стороны и лениво покатились по диагонали, удаляясь друг от друга. Судно сильно качнуло, и матросы принялись за швартовку, затеяв попутно не то перебранку, не то просто общение. Слов Рэйли разобрать не мог, но японцы всегда говорили так, как будто готовы были вот-вот разорвать друг друга.
— Сисё, трап готов, — один из офицеров, командующих процессом, поклонился Рэйли и жестом указал на верёвочную лестницу с деревянными ступенями, сброшенную к вельботу. Матросы на судне возились с концами лестницы и активно жестикулировали.
— Благодарю, — кивнул в ответ Рэйли и повернулся к помощникам, — Бизли, полезай первый, — мотнул он головой в сторону трапа, — проверишь на прочность.
Путь до эскадры вышел не столь долгим, как казалось ранее, и уже спустя десять минут плавания Рэйли, Бизли и Макрой ступили на палубу. Крейсер сердито гудел. Спрятанные в его недрах машины упруго толкали сквозь высокие трубы чёрные клубы дыма, и из-за штиля мутное облако затянуло всё судно густой неприглядной поволокой. Рэйли достал носовой платок и, сморщившись, прижал его к лицу.
— Господин Танака уже в своей каюте, — на английском обратился к англичанину подоспевший лейтенант, — пойдёмте, я провожу вас в ваши апартаменты.
— И побыстрее, желательно, — сквозь накативший кашель произнёс Рэйли и снова закрыл рот платком.
Лейтенант щегольски отдал честь вахтенному начальнику на квартердеке и обернулся к гостю с легким, почти незаметным поклоном. Англичанин кивнул, и они двинулись вглубь корабля. Под ногами заскрипел светло-жёлтый тиковый настил, безупречно натертый до блеска. Шум морской стихии и размеренный гул вентиляторов тут же сменились на приглушенный звуковой ландшафт военного судна — металлический скрежет, отдаленные шаги и гулкие голоса где-то в глубине. Лейтенант придержал перед гостями тяжелую водонепроницаемую дверь с массивным барашком-задрайкой. —Осторожно, сэр, комингс, — с виноватой улыбкой произнёс он, — пожалуй, это будет самая частая преграда на нашем пути.
— Справимся, — буркнул в ответ Макрой, подныривая под низкую переборку двери.
Они шагнули в полумрак верхней палубы. Воздух стал гуще, появился вязкий запах машинного масла, лака, солёного воздуха и горького дыма угольных топок. По узкому коридору, заставленному ящиками с запасными частями и свертками брезента, они прошли мимо дверей с табличками «Радиотелеграфная» и «Штурманская». Надписи были на японском и ниже на английском. Из-за одной двери доносился мерный стук аппарата Морзе, из-за другой — тихий спор на японском и скрип циркуля по карте.
— Теперь вниз, — предупредил лейтенант, указывая на крутой трап с отполированными от сотен прикосновений медными поручнями, — Рекомендую держаться обеими руками.
Спустившись на уровень жилой палубы, они оказались в настоящем лабиринте. Коридор здесь был еще уже, матовые электролампы, защищённые решётчатыми колпаками, едва освещали пространство, отбрасывая лишь неровные круги света на стальные переборки светло-серого цвета. Из-за дверей доносились обрывки разговоров, смех, чьи-то шаги дробно пробарабанили где-то совсем рядом. Мимо них, прижавшись к переборке, прошел молодой матрос с подносом, полным фарфоровых пиал, и почтительно замер, пропуская офицеров.
— Здесь находятся каюты старших офицеров и кают-компания, — пояснил лейтенант, обходя низко висящую патронную трубу вентиляции. Наконец он остановился у одной из одинаковых, на первый взгляд, дверей. На латунной табличке на ней было выгравировано: «Старший штурман. Резерв.» Лейтенант повернул массивную ручку и отступил в сторону, пропуская гостя вперед.
— Прошу, сэр, — кивнул он англичанину, — не стесняйтесь звать вестового, он дежурит в конце коридора. Команда «чай» будет подана через двадцать минут. А вас я проведу в соседнюю каюту, — обратился провожатый к Бизли и Макрою. Последний бросил вопросительный взгляд на Рэйли, но тот лишь пренебрежительно сморщился и махнул на него рукой:
— Благодарю, — британец учтиво кивнул сопровождающему и шагнул в каюту.
Перед ним открылось небольшое, но безукоризненно аккуратное помещение. Встроенная в переборку койка с синим занавесом, письменный стол, привинченный к полу, медная раковина с краном, книжная полка и идеально ровно положенная подушка. На столе уже стоял медный чайник в плетёном чехле и лежала стопка свежих полотенец. Ничто не выдавало принадлежность каюты к военному судну.
— Ну что, Крэдл, — Рэйли посмотрел на ворона и поднял бровь, — здесь мы с тобой и обоснуемся.
Клетка опустилась на пол. Ворон не проявлял никакого беспокойства и неподвижно сидел на жердочке. Повернув голову набок, он рассматривал хозяина беспросветно чёрным, словно глубины океана, глазом.
— Что смотришь? — вопросительно кивнул ворону Рэйли и уселся за стол, — знаешь, мистер Филтс, ты меня иногда самого пугаешь. Сколько в тебе знаний уже накопилось? Поди, поумнее Макроя теперь будешь. Хотя, это невеликая хитрость, — он весело хохотнул и откинулся на спинку. В руке его появились часы, и тут же раздалось клацанье откинутой крышки, — двадцать пять минут до отплытия, — задумчиво произнёс Рэйли, — ставлю на кон эти часы, что Танака явится ещё до отплытия. Ты как, Крэдл, в игре?
Ворон издал звук, похожий на глухой кашель и переступил лапами по жердочке.
— Не хочешь... Ну и правильно, — одобрительно кивнул Рэйли, — с Уолтером Рэйли лучше в азартные игры...
Его прервал стук в дверь и последовавший за ним лязг металлической ручки. Рэйли никогда не оставлял дверь открытой, вот и теперь посетитель, подёргав за ручку, так и остался за дверью. Снова раздался стук, на этот раз более настойчивый.
— Не будем томить ожиданием дорогого гостя, — прошептал Рэйли и хитро подмигнул ворону, — уже иду, мистер Танака! — Рэйли нарочито громко затопал по металлическому полу, изображая расторопность. Клацнула задвижка, и дверь распахнулась, пропуская в каюту шамана.
— Вы взяли с собой ворона? — Шаман остановился на полушаге и с опаской покосился на клетку, — какая красивая птица. Не с кем оставить?
— Это мой талисман, — улыбнулся Рэйли, — Филтс. Крэдл Филтс. никуда без него.
— Он говорящий?
— Увы, — Рэйли разочарованно развёл руками, — чего нет, того нет.
— Хорошо, — шаман ощутимо расслабился и проследовал за стол, — сейчас принесут чаю. Я распорядился.
— К чёрту чай! Какой ланч может быть у двух джентльменов без бокала доброго шотландского виски? — Рэйли хохотнул, открыл клапан походной сумки и выдернул бутылку с жидкостью янтарного цвета, — где здесь чашки?
Танака встал из-за стола, оставив посох прислонённым к спинке стула, подошёл к умывальнику и отодвинул шторку-гармошку из бамбука, за которой оказалась ниша с деревянным бортиком и набором посуды. Сполоснув две фарфоровые чашки под струёй воды, он вернулся на место и поставил их на стол. Рэйли наполнил чашки на две трети и учтивым жестом предложил одну из них шаману.
— Предлагаю тост! — бодро выпалил Рэйли, — за успешное возвращение! — он приподнял чашку в учтивом жесте и быстро улыбнулся. Танака коротко кивнул в ответ и пригубил напиток.
— У вас интересная трость, мистер Рэйли, — шаман огладил взглядом отполированное навершие трости, оценив разинутую в рёве пасть льва и раздвоенное копыто на конце, — ручная работа?
— Как и ваш посох, — учтиво ответил Рэйли, — настоящий экспонат для любого музея старого света. И все эти вплетённые волосы, колокольчик... Это ведь ваши волосы? Всегда интересно было узнать.
— Таковы традиции шаманов, — медленно покивал Танака, криво ухмыльнувшись, — такой посох незаменимый помощник для некоторых заклинателей ёммодзи. Волосы и ногти хранят ушедшую из человека энергию ещё долгое время. Но вы ведь не за этим прибыли? Что вы хотите знать? — шаман поморщился, сделав новый глоток виски, и вернул чашку на стол.
— Да... — неуверенно протянул Рэйли, — как вам сказать? Всего понемногу. Что за бог, артефакт, храм... или что там у вас? Я, если честно, запамятовал уже.
— После большого извержения вулкана... — начал шаман.
— Речь о Кракатау? — перебил Рэйли, — извините, что мешаю рассказывать. Погодите секунду, сейчас, только блокнот достану. Буду пометки делать.
— Да, речь о Кракатау, — недовольно подтвердил Танака, — земля тогда разошлась местами, и мне рассказали о древнем храме, появившемся на наших берегах среди скал. Мы отправились туда вместе с учениками и нашли древний манускрипт. В нём говорилось о первом острове Оногоро, выросшем тысячи лет назад из морских пучин и породившем жизнь на всей планете. Мы приплыли на этот остров...
— А как вы его нашли?.. Простите ещё раз, — Рэйли виновато поднял ладони, — ничего не могу с собой поделать. Когда мне становится интересно, я такой бестактный. Но в самом деле, как? Там была карта с навигацией?
— Там был описан остров, — Танака замешкался с ответом. Было видно, что Рэйли застал его врасплох неудобным вопросом, и шаман выдумывает на ходу.— Мы наняли рыбацкую шхуну и прочесали весь пролив. Наконец, наши старания увенчались успехом, и мы сошли на сушу. На острове мы нашли древнее сооружение. Мы называем его кофун. У вас он носит название дольмен. Мне явился дух этого кофуна. Это оказался последний из восьми богов грома, что когда-то появились из тела богини Идзанами. Я попросил у него помощи, и он дал мне помощь.
— Вот так просто взял и помог? — поднял брови Рэйли.
— Я пообещал ему много душ взамен, и обещание я сдержал. Японский флот за одно сражение подарил богу Оногоро тысячи душ русских моряков.
— Хм, — Рэйли лукаво улыбнулся, — а вы не думаете, что заслугой разгрома русской эскадры является хорошая оснащённость японского флота современными броненосцами, а не какой-то бог? Может быть, вам стоило благодарить в первую очередь своих союзников?
— У военных свои дела, у меня свои, — сухо ответил шаман, — вы человек государственный, и во всём видите рациональное зерно, я же служитель богов, и мне зримо то, что не видно другим.
— Да, конечно! — виновато тряхнул головой Рэйли, а внутри тут же возликовал, у него получалось водить Танаку за нос. — Простите, ради бога. Мы ведь и находимся здесь для того, чтобы я вас выслушал. Ох уж эта моя бесцеремонность. Продолжайте. Так в чём же эта помощь заключалась?
— Чёрный пепел, — коротко ответил Танака, — в этом секрет наших побед.
— Чёрный пепел, — точно зачарованный повторил Рэйли, задумчиво кивая головой, — и в чём его смысл?
— Бог грома даёт удачу взамен на жертву. Каждый наш снаряд достигал цели и взрывался в сто крат сильнее положенного, а русские снаряды и вовсе не срабатывали. Думаю, вы об этом уже знаете.
— Да, слышал такое. Но, если честно, думал, что преувеличение. Знаете такую фразу: никогда так не врут, как после охоты, перед выборами и во время войны? Но это, безусловно, интересно. Уж слишком многочисленны свидетели Цусимского разгрома. Признаюсь, мистер Танака, вы меня заинтриговали. И как же добыть этот чудо-пепел?
— Для этого мы и плывём на Оногоро. Бог получил превосходное подношение, и теперь мы можем попросить столько пепла, сколько нам понадобится для полной победы. И не только над Россией, — шаман хитро сощурился, и уголки его губ слегка растянулись в самодовольной улыбке.
— Совершенно верно! — согласно кивнул Рэйли, изобразив восторг, — у Японской империи ещё много совместных врагов с Британской империей. И здорово, что интересы наших стран так совпадают! За это и выпьем! — он бодро подхватил бутылку и разлил виски по чашкам, — за победу наших империй над непокорными дикими странами! — провозгласил Рэйли и одним махом осушил чашку.
В этот момент крейсер задрожал всем своим корпусом, и до слуха пассажиров донёсся протяжный гудок.
— Отплываем, — заключил Рэйли, — сколько нам ходу до острова?
— Около двух часов, — было видно, что алкоголь ударил в голову шаману, глаза его заблестели азартным блеском, — но нам придётся провести ещё некоторое время на рейде, пока военные обезопасят остров.
— Ах да, русские. И много их там?
— Не знаю, — дёрнул плечами Танака, — мы не сходили на Оногоро в последний раз. Капитан заметил спасательную шлюпку на отмели, и на сушу высадился десант. Несколько человек погибли, в том числе и командир отряда, и мы приняли решение отходить, обстреляв остров. Не думаю, что их там много.
— Ну, в таком случае, лучше перестраховаться, — улыбнулся Рэйли, — будем считать, что отдыхаем в морском круизе на роскошном лайнере. Ещё виски?
Шаман молча подвинул чашку в сторону англичанина.
— А вы не такой уж и угрюмый! — задорно хохотнул Рэйли, — я, знаете ли, обожаю интересных собеседников. Хотя рассказывать мне нравится больше, чем слушать. Грешен, каюсь. Вот хотите послушать одну забавную историю? Я несколько лет провёл в Бенгалии по работе. Климат там, знаете ли... — и Рэйли пустился в долгие подробные рассказы из своего богатого прошлого, пока крейсер «Идзуми» становился на курс к одинокому острову Оногоро.
В маленькой тесной каюте ничего, кроме сердитого гула машин не ощущалось, но в это же время десятки матросов, кочегаров, машинистов, рулевых обеспечивали ход бронированной громаде корабля. Стремительный нос крейсера рассекал свинцовую гладь японских вод, прокладывая кильватерный путь ведомым судам. Эскадра резала залитый солнцем морской пейзаж своими грозными силуэтами, острыми форштевнями, дымящими чёрной копотью трубами. Сердитый гул сливался с шёпотом воды, со свистом ветра в вантах, превращался в единый надрывный вой морского чудовища, рождённого самой бездной. Вскоре на горизонте появилось смутное очертание вздыбленной суши, с каждым пройденным узлом обретающее уже знакомые очертания острова Оногоро.
Сабэй стоял у фальшборта, рассматривая в бинокль загнутую полумесяцем косу бухты с её галечным пляжем, на котором крошечным зёрнышком темнела брошенная русскими моряками шлюпка. Где-то там, на склоне горы лежало тело лейтенанта с его, Сабэя, клинком. Тем единственным клинком вакидзаси, способным снять с него проклятие и избавиться наконец от неотступно следующего за ним призрачного спутника. По лицу Сабэя пробежала тень, и злые желваки узлами проползли по скулам. Тут же, рядом с ним, стоял и Тарамото. Кровь, вытекающая из разреза на его горле, тут же обветривалась, густела, покрывалась лоснящейся плёнкой. Тарамото молча смотрел на лучшего друга с немым укором. Спрятав бинокль в чехол, Сабэй решительным шагом направился на нижнюю палубу в каюту англичанина, где мастер Танака уже третий час беседовал с этим скользким Рэйли.
Из-за двери доносился энергичный голос англичанина, перемежающийся едва слышными ответами шамана. Сабэй замер на несколько секунд у двери, а потом быстро постучал по металлической обшивке.
— Не заперто! — прозвучал голос Рэйли, — входите.
— Разрешите, мастер Танака? — Сабэй остановился в проёме, ожидая позволения войти.
— Это каюта мистера Рэйли, — в несвойственной для себя манере хмыкнул шаман, — а он тебя уже пригласил.
— Приближаемся, — коротко доложил Сабэй, — разрешите мне сойти с десантом.
— Если ты этого хочешь, — неуловимо дёрнул плечами шаман, — каждый вправе выбирать путь самостоятельно.
— Мастер Танака, — скороговоркой выпалил Сабэй, сложил ладони причудливым образом и поклонился шаману всем корпусом. Дверь за ним бесшумно закрылась, и Танака с Рэйли вновь остались одни.
— Мне нужно идти, мистер Рэйли, — шаман поднялся со стула и повернулся за посохом. Тут же послышался серебряный звон колокольчиков.
— Просто Уолтер! — поморщился англичанин, — мы же договорились.
— Да, Уолтер, — Танака изобразил улыбку, оправляя своё ветхое одеяние, — но мне пора. Нужно отдать распоряжения.
— Не смею задерживать. Разбудите, когда всё будет готово для высадки.
— Конечно, — кивнул Танака и торопливо покинул каюту.
Рэйли тут же стал серьёзным и собранным. Напускной хмель в одно мгновение его покинул, и лицо англичанина превратилось в вытесанный из мрамора барельеф. Из нагрудного кармана он достал пучок волос, выдернутых из посоха старика, пока тот мыл чашки, и выделил один тонкий волос. Из сумки появилась потёртая Библия, принесённая Макроем из борделя, между страниц центрального разворота которой нашёлся ещё один волос — на этот раз Сабэя. Оба волоска Рэйли опустил в чашку и залил остатками виски. Следом достал из сумки бумажный свёрток и с омерзением посмотрел на скользкий кусок мяса, вырезанный из дохлой чайки.
— Работа есть работа, — вздохнул Рэйли и забросил в рот смердящий белёсый лоскут. Стараясь думать о чём угодно, но только не том, что сейчас делает, он залпом опрокинул в себя чашку и судорожно сглотнул. Скользкий комок провалился в желудок, и тут же под диафрагмой затянулся тугой узел кишок. Рэйли семенящим шагом, точно боясь расплескать случайно своё содержимое, подошёл к двери и щёлкнул задвижкой. После чего вернулся к клетке и встал на одну ногу, по-птичьи согнув вторую в колене. Всё ещё борясь с приступом тошноты, он сложил пальцы в кольцо и всмотрелся сквозь него в чёрное зеркало вороньего глаза.
— А сейчас ты мне поведаешь всё начистоту, мистер Танака, — пробормотал Рэйли, стремительно погружаясь в клубящуюся черноту. Через несколько секунд он стоял среди древних развалин, сжимая в руке деревянный посох с маленькими колокольчиками и жёсткими скрутками седых волос и смотрел на мир выцветшими глазами старого шамана...