Часть 2: Первая искра
Часть 4: Передача
Граница. Та самая, невидимая черта на карте, которая когда-то означала лишь смену языков вывесок и валюты, теперь была рассечена колючей проволокой, противотанковыми ежами и выжженной землей. Ночь была безлунной, небо затянуто низкой облачностью, сквозь которую лишь изредка проглядывал тусклый свет звезд. Идеальные условия.
Польские пограничники, серьезные и молчаливые, отдали честь украинскому подполковнику, вышедшему из бронированного микроавтобуса. Никаких документов, никаких расписок. Только кивок понимания. Двери огромного грузовика с американскими опознавательными знаками распахнулись. Из него плавно выехали три машины — невзрачные, похожие на обычные грузовики «Урал», но с удлиненными, тщательно закамуфлированными прицепами.
Подполковник Артем Шевченко, не отдавая приказов вслух, взмахнул рукой. Его люди, призраки в ночи, принялись за работу. Открылись люки в полу казармы приграничного перевалочного пункта, давно покинутого таможенниками. Грузовики один за одним медленно спустились в подземное укрытие. Процесс занял не больше пятнадцати минут. На поверхности снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в колючке.
Внизу, под бетонными сводами, царила иная реальность. Яркий электрический свет, гул вентиляции и сосредоточенные лица американских и украинских техников. Шевченко подошел к старшему из американцев — сухопарому майору с нашивкой «Артиллерия» на рукаве.
— Вся документация, — майор протянул толстую папку на английском и украинском. — Процедуры запуска, коды, технические руководства. Ваши ребята прошли ускоренный курс. Они справятся.
— Они справятся, — кивнул Шевченко, принимая папку, как священную реликвию. Он чувствовал вес не бумаги, а ответственности.
Американский майор оглядел подземелье, его взгляд скользнул по бледным, но решительным лицам украинских солдат.
— Слушайте, — он понизил голос. — Вы понимаете, что… что вы делаете? Это не «Хаймарс». Это другая лига.
— Мы понимаем, майор, — тихо ответил Шевченко. — Мы три года живем в «другой лиге». Спасибо за инструмент. Остальное — наша работа.
Американец кивнул, с трудом скрывая смесь восхищения и ужаса. Он отдал честь и направился к своему грузовику. Его миссия была завершена. Миссия Шевченко — только начиналась.
Через час «Уралы» с запечатанными прицепами выехали с другой стороны перевалочного пункта и растворились в ночи, направляясь вглубь Украины, на заранее подготовленные, тщательно замаскированные позиции. Они везли не просто ракеты. Они везли первую искру.
Часть 5: Первый запуск
Позиция называлась «Дубрава». Это была не позиция в классическом понимании, а скорее, роща на заброшенном колхозном поле, где техника стояла под маскировочными сетями, набросанными поверх веток. Расчет из четырех человек не спал уже двое суток. Командир расчета, старший лейтенант Дмитро Марченко, «Молот», снова и снова проверял таблицы, сверялся с шифрованными сообщениями.
Они ждали «пакет». Так кодировалось целеуказание.
Наконец, на экране защищенного ноутбука появился сигнал. Не координаты, а лишь подтверждение: «Пакет в пути. Ожидайте».
Сердца у всех заколотились чаще. Техники заняли места у пусковой установки, замаскированной под груду хвороста. Марченко вышел из кабины, чтобы закурить. Руки дрожали. Он вспомнил свой дом в Харькове, вернее, то, что от него осталось — груду кирпичей после попадания «Калибра». Он вспомнил лицо жены, погибшей в подвале того самого дома. Вспомнил, как давал себе слово: они заплатят.
В кармане у него лежала фотография дочери, теперь жившей у родственников в Чехии. Он мысленно поговорил с ней: «Прости, солнышко. Папа делает это для тебя. Чтобы ты могла однажды вернуться домой».
Вернувшись в кабину, он увидел на экране долгожданные цифры. Координаты. Но не просто цифры. Это был не какой-то безликий склад. Это был командный пункт группы войск «Днепр» в Мелитополе. Логово зверя. Место, откуда шли приказы штурмовать его родной Харьков, Мариуполь, Бахмут.
— Прием «пакета», — голос Марченко прозвучал хрипло. — Сверяем данные.
Процедура заняла несколько минут. Данные были подтверждены. Следом пришел второй, еще более ошеломляющий «пакет» — поток цифр, обозначавший маршрут полета, точки коррекции, данные о системе ПВО противника. Это была работа тех самых спутников и самолетов НАТО, о которых говорили в Кремле. Америка держала их за руку, ведя к цели.
— Готовы? — Марченко посмотрел на своих ребят. Трое парней, которым не было и тридцати. В их глазах он увидел не страх, а холодную ярость и решимость.
— Готовы, командир.
— Запуск по готовности.
Один из солдат нажал серию кнопок. Маскировочная сеть была сброшена, раскрылись крышки пусковых контейнеров. Из «груды хвороста» поднялись три стальных стрелы.
— Первая… вторая… третья… Готовность ноль минут.
Марченко глубоко вздохнул. В его голове пронеслись слова генерала Волкова: «Мы не мстим. Мы воюем». Но в этот момент грань была тонкой. Очень тонкой.
— Пуск.
Он нажал красную кнопку.
Не было оглушительного грома. Был резкий, сокрушающий слух хлопок, и первая ракета с шипением вырвалась из контейнера, оставляя в ночном небе тусклый след. За ней — вторая. Третья. Они ушли почти бесшумно, словно призраки, и через мгновение растворились в облаках, взяв курс на юго-восток.
Расчет замер, провожая их взглядами. Никто не говорил ни слова. Эйфории не было. Был лишь леденящий душу страх и осознание необратимости случившегося. Они только что пересекли Рубикон. Не Вашингтон и не Москва. Они, четверо парней в заброшенной роще.
Марченко посмотрел на часы и по радио передал кодовую фразу: «Молотки в работе».
Искра, пролетевшая над степью, упала в бочку с порохом.
Часть 6: Первые последствия
Командный пункт в Мелитополе располагался не в казарме, а в подвале бывшего детского сада. Генерал-лейтенант Виктор Захаров, командующий группой «Днепр», только что закончил утренний доклад с офицерами. Ситуация на фронте была напряженной, но стабильной. Он пил кофе, строя планы на очередное локальное наступление.
Первым, что он услышал, был не взрыв, а нарастающий визг системы противовоздушной обороны. Сирена успела прокричать не больше двух секунд.
Потом мир взорвался.
Первый «Томагавк» пробил бетонное перекрытие как бумагу. Второй вошел в ту же воронку. Третий ударил по прилегающему зданию, где находился узел связи. Точность была феноменальной, адской.
Захаров не почувствовал боли. Только оглушительный удар, сбросивший его с кресла, и наступившую темноту.
Когда он пришел в себя, вокруг был хаос. Горела проводка, пыль стояла столбом, с потолка лилась вода из пробитых труб. Он слышал крики, стоны. Попытался встать — не смог. Нога была переломана. Он пополз к выходу, натыкаясь на тела своих подчиненных. Многие были мертвы.
Его вытащили на улицу солдаты из охраны. Картина, открывшаяся ему, была ужасна. От здания детского сада осталась груда дымящихся развалин. Пожары полыхали вокруг. Он видел, как бегали люди, слышал отдаленные взрывы — это сдетонировали боеприпасы на соседнем складе.
— Что это было? — хрипел он, хватая за грудь одного из сержантов. — Тактическая ракета? «Точка-У»?
— Не знаю, товарищ генерал! — в глазах солдата был животный ужас. — Ничего не засекли! Они прилетели из ниоткуда!
В этот момент к генералу подбежал бледный, как полотно, начальник связи, каким-то чудом выживший.
— Виктор Петрович… Связь с центром… Генерал-полковник Крылов… он был на селекторе… связь прервалась…
Захаров понял. Погиб не просто штаб. Погибло все высшее командование его группы войск. Была уничтожена не просто точка на карте. Был перерублен хребет всей военной машины на южном направлении.
Он смотрел на дымящиеся руины, и его охватило не чувство мести, а леденящий ужас от понимания. Война только что изменилась. Навсегда.
Часть 7: Кремль. Реакция
Известие пришло в Кремль через двадцать минут. Не обычным докладом, а экстренным звонком от министра обороны прямо Патриарху.
Патриарх слушал, его лицо было каменным. Он сидел в том же кресле, что и днем ранее. Но теперь в его осанке не было и тени прежней уверенности.
— Повторите, — тихо сказал он.
— Ракетный удар по КП группы «Днепр» в Мелитополе, — голос министра в трубке дрожал от ярости и шока. — Предположительно, высокоточные крылатые ракеты. Погиб генерал-полковник Крылов, весь его штаб. Потери уточняются, но исчисляются десятками высокопоставленных офицеров. Система ПВО ничего не засекла.
— Американцы? — спросил Патриарх, и в его голосе прозвучало нечто, чего его окружение не слышало никогда — неуверенность.
— Украинцы. Но наводка… наводка ихняя. Спутниковая. Без нее такие попадания невозможны.
В кабинет, не дожидаясь вызова, вошли Семенов и генерал Орлов. Лицо Орлова было мрачным, Семенов же выглядел почти довольным.
— Ваше превосходительство, — начал Орлов. — Мы должны немедленно реализовать план «Возмездие». Каждая минута промедления…
— Они сделали это, — перебил его Патриарх, все еще глядя в пустоту. — Они действительно сделали это.
— Именно так, — вмешался Семенов. — Они перешли красную линию. Теперь наша очередь. Мы должны ответить так, чтобы у них закружилась голова. Чтобы они поняли, что игра закончилась.
Патриарх медленно поднял на него глаза. В них горел холодный огонь.
— Вы уверены, что они отступят? Что у них сдадут нервы?
— Абсолютно, — без тени сомнения сказал Семенов. — Они рассчитывали на безнаказанность. Мы лишим их этой иллюзии. Удар по Рамштайну будет шоковой терапией для всего Запада.
Генерал Орлов молчал. Он видел не расчетливого противника, а загнанного в угол зверя. И он знал, что единственная реакция такого зверя — бросок вперед, на рожон. Но он также понимал, что другого пути уже нет. Слова Семенова о «шоковой терапии» звучали привлекательно. Это был шанс переломить ход войны одним ударом.
Патриарх откинулся на спинку кресла. Камень преткновения был выбран. Он чувствовал тяжесть истории, но теперь это была тяжесть падающего меча.
— Пусть «Гром» грянет, — тихо, но четко произнес он. — Приведите в исполнение план «Возмездие». Цель — командный центр НАТО в Щецине, Польша. И пусть весь мир видит, что происходит с теми, кто бросает нам вызов.
Орлов щелкнул каблуками и бросился к выходу. Приказ был отдан. Машина возмездия пришла в движение.
Семенов остался в кабинете, на его губах играла тонкая улыбка. Он был уверен в своей правоте. Он не видел, как за стенами Кремля сгущаются тучи, предвещая не победу, а бурю, которая сметет всех — и правых, и виноватых.
Искра, запущенная рукой старшего лейтенанта Марченко, уже разгоралась в пламя. И это пламя было готово поглотить все.