– Сможем. Как-нибудь сможем, – он перебирал чеки и квитанции, словно надеясь найти ошибку в расчетах. – Может, попросим у твоих родителей...
– Что попросим? Еще раз? Мама уже намекает, что мы неправильно живем.
Невыносимая ипотека висела над ними как дамоклов меч. Семьдесят три тысячи в месяц. Олег получал восемьдесят пять, Ирина сорок две. После всех налогов и обязательных платежей оставались крохи.
– Слушай, а что если я еще подработку найду? – Олег смотрел в окно на соседние дома. – По выходным где-нибудь.
– Ты уже работаешь с семи утра до девяти вечера. Когда ты будешь спать?
Ирина встала и подошла к холодильнику. Открыла, посмотрела на полупустые полки. Закрыла. В животе урчало, но ужин они уже съели. Макароны с сосисками. Опять.
– Помнишь, как мы радовались, когда банк одобрил заявку? – она вернулась к столу. – Думали, наконец-то у нас будет свой дом.
– Будет. Через двадцать лет будет.
– Олег, нам же только тридцать пять. К пенсии расплатимся.
Они сидели в тишине. За окном гудели машины, где-то играли дети. Обычная жизнь, которой у них больше не было. Как жить с ипотекой, когда она съедает все доходы, никто толком не объяснял. В банке говорили только о красивых цифрах и льготных условиях.
Олег взял счет за коммунальные услуги.
– Еще восемь тысяч. И интернет отключили, забыл оплатить.
– А как Катя домашние задания делать будет?
Их дочка училась в седьмом классе. Умная, старательная. Но последние месяцы стала замкнутой. Почти не просила ничего купить. Поняла.
– Завтра схожу, подключу. Денег на карточке должно хватить.
Ирина кивнула и стала складывать бумаги в стопку. Каждый месяц одно и то же. Получили зарплату, заплатили ипотеку, посчитали остатки. И каждый месяц остатков становилось все меньше. Цены росли, а зарплаты стояли на месте.
– Мам, можно я к Лене сегодня схожу? – в кухню заглянула Катя. Худенькая девочка с серьезными глазами.
– Сегодня поздно уже, – Ирина посмотрела на часы. – И завтра тоже не получится.
– Почему?
– Потому что у нас дела.
Катя постояла в дверях и ушла. Не спросила, какие дела. Не стала настаивать. Привыкла к отказам.
– Ей нужно с детьми общаться, – тихо сказал Олег.
– А мне нужно, чтобы было на что ей завтрак в школе купить.
– Ира, ну нельзя же так...
– А как можно? Скажи мне, как можно?
Голос у неё сорвался. Олег протянул руку, но она отстранилась. В последние месяцы они почти не касались друг друга. Не до нежностей, когда каждый день приходится решать, на чем экономить.
Финансовые проблемы семьи росли как снежный ком. Сначала перестали покупать новую одежду. Потом отказались от отпуска. Потом от похода в театр на годовщину свадьбы. Потом от мяса каждый день. Теперь считали каждый рубль.
На работе Олег стал раздражительным. Коллеги замечали, начальник делал замечания. Но он не мог сосредоточиться. В голове постоянно крутились цифры: семьдесят три тысячи, тридцать семь тысяч, восемь тысяч. Долговая яма становилась все глубже.
– Олег, ты слышишь? – Ирина смотрела на него с тревогой.
– Что?
– Я говорю, соседи вчера новую машину купили.
– И что?
– Ничего. Просто завидно стало.
Зависть, – вот что их съедало изнутри. Зависть к тем, кто снимал квартиру и мог позволить себе жить нормально. К тем, кто покупал продукты, не заглядывая в кошелек. К тем, кто мог сходить в кафе или в кино.
– Может, мы неправильно живем? – спросила Ирина. – Все наши друзья арендуют жилье и живут лучше нас.
– У них нет своего угла.
– А у нас нет жизни.
Олег хотел возразить, но слов не находилось. Действительно, какая это жизнь? Работа, дом, работа, дом. Никаких развлечений, никаких планов, никаких мечтаний. Только бесконечные подсчеты и тревожные ночи.
В спальне они лежали рядом, но каждый думал о своем. Ирина вспоминала, как год назад они смеялись над соседкой, которая жаловалась на маленькую зарплату мужа. Тогда казалось, что тридцать тысяч это много денег. Теперь понимали, что это крохи.
– Не спишь? – шепотом спросил Олег.
– Не сплю.
– О чем думаешь?
– О том же, о чем и ты.
Отношения в семье из-за денег становились все хуже. Раньше они обсуждали книги, фильмы, планы на будущее. Теперь только счета и проблемы. Разговаривали короткими фразами, уставшими голосами.
Утром Олег проснулся от звонка будильника и сразу вспомнил про деньги. Каждое утро начиналось одинаково. Подсчеты в голове, тревога, тяжесть в груди.
– Кофе есть? – спросил он, входя в кухню.
– Закончился вчера.
– Купишь?
– На что? У нас на сегодня пятьсот рублей.
Пятьсот рублей на семью из трех человек. На обед, на проезд, на все непредвиденные расходы. А если что-то случится? Если Катя заболеет? Если сломается холодильник?
– Я попрошу у Петровича аванс, – сказал Олег, надевая куртку.
– Ты уже брал аванс в этом месяце.
– Тогда в следующем отработаю.
Ирина проводила его молчаливым взглядом. Раньше они целовались на прощание. Теперь только кивали друг другу.
На работе день тянулся медленно. Олег смотрел на часы и считал, сколько заработал за эти часы. Двести рублей, триста, пятьсот. К концу дня наберется почти три тысячи. Но из них семьдесят три тысячи в месяц на ипотеку. Остается совсем немного.
Коллеги планировали корпоратив на пятницу.
– Олег, придешь? – спросил Михаил.
– Не получится.
– Опять дела?
– Да, дела.
Какие дела? Сидеть дома и думать, где взять денег на следующий месяц? Считать копейки? Завидовать тем, кто может позволить себе расслабиться?
Выгорание на работе накрывало постепенно. Раньше Олег любил свою профессию, гордился результатами. Теперь работа была только источником денег, которых все равно не хватало.
Дома его ждали те же разговоры.
– Катя просит денег на экскурсию, – сказала Ирина.
– Сколько?
– Полторы тысячи.
– Откуда?
– Не знаю.
Они посмотрели друг на друга усталыми глазами. Полторы тысячи, – это три дня еды для всей семьи. Или оплата интернета. Или лекарства, если кто-то заболеет.
– Скажи ей, что не можем, – тихо произнес Олег.
– Я уже сказала.
– И как она?
– Как обычно. Кивнула и ушла в комнату.
Их дочь привыкала жить в режиме постоянных отказов. Не просила игрушки, не жаловалась на старую одежду, не приглашала подруг в гости. Понимала, что родителям и так тяжело.
За ужином сидели в тишине. Гречка с курицей, которую покупали по акции. Чай вместо сока. Хлеб вместо печенья.
– Мам, а Лена говорит, что у них на дачу едут на выходные, – неуверенно начала Катя.
– Это хорошо, – кивнула Ирина.
– А мы почему никуда не ездим?
– Потому что у нас нет дачи.
– А снять нельзя?
– Нельзя.
– Почему?
– Потому что дорого.
Катя замолчала. Олег и Ирина переглянулись. Раньше они мечтали о поездках, о путешествиях. Показывали дочке картинки красивых мест, обещали свозить ее к морю. Теперь даже выехать за город стало непозволительной роскошью.
После ужина Ирина мыла посуду, Олег смотрел новости. На экране рекламировали новые кредитные программы.
– Может, возьмем потребительский кредит? – спросила Ирина. – На самое необходимое.
– Под двадцать процентов? Ты с ума сошла?
– А что делать?
– Не знаю.
Истории из жизни о деньгах окружали их со всех сторон. Друзья жаловались на кредиты, родители советовали экономить, в новостях говорили о росте цен. Казалось, весь мир крутится вокруг денег.
Ночью Олег не мог уснуть. Крутился с боку на бок, слушал дыхание жены. Ирина тоже не спала, он это чувствовал.
– Ира, ты не жалеешь, что мы взяли ипотеку? – тихо спросил он.
– Каждый день.
– А тогда почему молчала?
– А ты разве был против?
Они помолчали. Тогда, два года назад, им казалось, что они поступают правильно. Собственное жилье, стабильность, уверенность в будущем. Никто не говорил, что ипотека съедает все доходы и превращает жизнь в выживание.
– Знаешь, о чем я думаю? – прошептала Ирина.
– О чем?
– О том, что мы потеряли себя. Мы больше не живем, мы просто существуем.
– Но у нас есть квартира.
– А толку? Мы в ней сидим как в тюрьме.
На следующий день Олег пришел с работы раньше обычного. Бледный, с красными глазами.
– Что случилось? – испугалась Ирина.
– Сердце прихватило. Еле добрался домой.
– Может, к врачу?
– На что? У нас же денег нет на лекарства.
Ирина села рядом и обняла мужа. Давно они так близко не сидели. Олег положил голову ей на плечо и закрыл глаза.
– Я больше не могу, – сказал он. – Работаю как проклятый, а толку никакого.
– Тише, тише.
– Нет, ты послушай. Мне тридцать пять лет. Я должен был бы жить, радоваться, планировать будущее. А я считаю копейки и боюсь заболеть.
– Мы все переживем.
– А зачем? Ради чего?
Это был переломный момент. Олег впервые произнес вслух то, о чем они оба думали месяцами. Зачем им эта квартира, если она отнимает всю жизнь?
В тот вечер они долго разговаривали. Вспоминали, какими были раньше. Веселыми, мечтательными, влюбленными. Строили планы, смеялись, обнимались. А теперь?
– Помнишь, мы хотели второго ребенка? – спросила Ирина.
– Помню.
– А теперь боимся, что Катя заболеет.
– Помню, мы хотели открыть свое дело.
– А теперь боимся потерять работу.
Они говорили до глубокой ночи. Говорили о том, что превратились в рабов собственной квартиры. О том, что деньги стали важнее здоровья, отношений, счастья.
– А что если, – медленно произнесла Ирина, – что если продать квартиру?
Олег поднял голову и посмотрел на нее.
– Серьезно?
– Не знаю. Может быть.
– Но мы же столько в нее вложили.
– А что мы получили взамен?
Кризис в браке достиг пика. Но странное дело, – этот разговор не разрушил их окончательно, а наоборот, сблизил. Впервые за долгие месяцы они были честны друг с другом.
На следующий день Ирина зашла в агентство недвижимости. Просто узнать, сколько может стоить их квартира. Риелтор оценил ее в четыре миллиона. Долг по ипотеке составлял четыре миллиона двести тысяч.
– То есть мы еще и доплатить должны? – уточнила Ирина.
– Да, комиссия банка, оценка, оформление. Около трехсот тысяч.
– Откуда у нас триста тысяч?
– Ну, это уже ваши проблемы.
Ирина вышла на улицу и заплакала. Прямо посреди дня, посреди города. Люди проходили мимо, а она стояла и плакала от безысходности.
Дома ждал встревоженный Олег.
– Ну что?
– Мы в долговой яме. Даже если продадим, все равно останемся должны.
– Сколько?
– Триста тысяч минимум.
Они сели на диван и молчали. Катя делала уроки в своей комнате, не подозревая о разговоре родителей.
– Знаешь, что самое страшное? – сказала Ирина. – Не деньги. А то, что мы перестали быть семьей. Мы стали какими-то озлобленными, вечно недовольными людьми.
– Катя нас боится.
– Да. Боится.
– А я боюсь, что у меня снова сердце прихватит.
– А я боюсь, что мы окончательно разучимся любить друг друга.
В эту ночь они не спали. Лежали рядом и думали. Утром Олег встал, умылся, оделся и сказал:
– Я иду к родителям. Попрошу денег в долг.
– На что?
– Чтобы расплатиться с банком и продать квартиру.
Ирина посмотрела на него долгим взглядом.
– Ты серьезно?
– Да. Больше так нельзя.
– А где мы жить будем?
– Снимем что-нибудь. Поскромнее, но зато будем жить, а не выживать.
Родители Олега выслушали его спокойно. Отец молча достал сберкнижку, мать вздохнула.
– Мы же говорили, что рано вам такую квартиру покупать, – сказала мать.
– Говорили.
– Но вы не слушали.
– Не слушали.
– Ну что ж, дети наши. Поможем.
Через три месяца они въехали в однокомнатную квартиру на окраине города. Старая хрущевка, но чистая и светлая. Хозяйка попросила двадцать пять тысяч в месяц.
– Мам, а здесь мы будем жить? – спросила Катя, оглядывая новое жилье.
– Да, доченька.
– А наша квартира?
– Мы ее продали.
– Жалко.
– А мне нет, – сказала Ирина и погладила дочку по голове. – Мне совсем не жалко.
В первый вечер в новой квартире они сидели на полу, пили чай из картонных стаканчиков. Мебель еще не привезли, вещи стояли в коробках.
– Странно, – сказал Олег. – А я чувствую себя... свободным.
– Да, – кивнула Ирина. – Как будто гора с плеч.
– Мы сможем купить Кате новые книги.
– И сходить в театр на годовщину.
– И съездить к морю летом.
– И просто жить.
Катя слушала родителей и улыбалась. Давно она не видела их такими спокойными. Они снова разговаривали друг с другом, а не только о деньгах.
– Папа, а ты больше не будешь грустный? – спросила девочка.
– Постараюсь, дочка.
– И мама тоже?
– И мама тоже.
Когда Катя уснула, Олег и Ирина вышли на балкон. Город искрился огнями, где-то играла музыка.
– Не жалеешь? – спросила Ирина.
– О чем?
– Что продали квартиру. Что у нас теперь нет собственного угла.
Олег обнял жену и прижал к себе.
– Знаешь, что я понял? Собственный угол, – это не квартира. Это когда тебе хорошо с теми, кто рядом. Когда ты не боишься завтрашнего дня. Когда можешь позволить себе быть счастливым.
– Значит, не жалеешь?
– Нет. А ты?
– Я жалею только об одном, – Ирина повернулась к мужу. – Что мы не решились на это раньше.
– Лучше поздно, чем никогда.
– Да. Лучше поздно.
Они стояли на балконе и смотрели на город. Завтра Олегу идти на работу, но не с тяжелым сердцем, а с легким. Завтра Ирина будет готовить завтрак, но не считая каждую копейку. Завтра Катя пойдет в школу и, может быть, позовет подружку в гости.
– Продать ипотечную квартиру было правильным решением, – тихо сказала Ирина.
– Да, – согласился Олег. – Самым правильным за последние два года.
– Мы начинаем заново.
– Начинаем. И на этот раз будем жить, а не существовать.
Ветер качал занавески, в соседних окнах горел свет. Обычная жизнь, которая у них наконец-то появилась.